Каталог книг издательства "Москва" > Профессиональная литература > Всеединство мира и Иисус Христос как его Глашатай > Часть I. Законы всеединства
И такое разделение в принципе естественно. Оно адекватно отражает видимый нам материальный мир и невидимый духовный.
Этому разделению соответствуют многие библейские положения, и в словах Иисуса Христа оно тоже часто имеет место быть.
Например, в беседе с пришедшим к нему ночью тайным учеником, книжником Никодимом, Иисус Христос, после долгого непонимания последнего, говорит: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном». Ин. 3.12.
То есть Он подтверждает эту исходную дихотомию разделения мира на материальную и духовную составляющую, и в дальнейшем она проходит красной линией через всё Евангелие.
Здесь нужно сделать одно важное уточнение.
Вспоминается давний спор между двумя святителями – св. Игнатием Брянчаниновым и св. Феофаном Затворником – об ангельской природе, где первый отстаивал некую «телесность» ангельской природы, в то время как второй настаивал на её полной духовности.
Не вдаваясь в подробности этого спора, думается, можно вывести из него некие постулаты, которые нам понадобятся в дальнейшем:
1. Абсолютным Духом является только Бог. Только Он имеет полностью духовную природу, не подверженную никаким условностям и законам пространственно-временного континуума.
2. Ангелы и все остальные насельники «небесного мира», в том числе человеческие души, по сравнению с Богом, как сотворённые существа всё-таки имеют ту или иную степень «материальности».
3. Поэтому только Бог, как абсолютный Дух, иноприроден сотворённому Им миру. Весь остальной сотворённый Им мир – земной или небесный – имеет общие законы существования, которые действуют как в материальной, так и в духовной сфере.
Третий постулат, собственно, и является основой того всеединства, о котором мы и будем говорить в дальнейшем, опираясь на слова Иисуса Христа. Нужно только внимательно разбираться в степени единства материального и духовного мира, и в этом нам будут помогать как религиозные, так и искусствоведческие, и, разумеется, научные методы.
Иисус Христос не единожды и в разных аудиториях подчёркивает Свою «иноприродность», что Он «не от мира сего», и Его Царство тоже имеет не земное, а небесное происхождение.
Присмотримся.
Находясь в центре жёсткой полемики со своими врагами-иудеями, Иисус Христос особо упоминает об этом:
«Он сказал им: вы от нижних, Я от высших; вы от мира сего, Я не от сего мира». Ин. 8.23.
Об этом же Иисус Христос говорит и Своим ученикам в прощальной пасхальной беседе перед Своим распятием. На этот раз утверждает, что и они тоже являются в силу Его избрания «иноприродными»:
«Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». Ин. 15.19.
И наконец, уже непосредственно перед распятием в разговоре с Понтием Пилатом, в ответ на вопрос, не Царь ли Он Иудейский, Христос подтверждает и на этот раз «иноприродность» своего Царства:
«Иисус отвечал: Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда». Ин. 18.36.
Итак, если Христос «не от мира сего» и его Царство «не от мира сего», то как мы вообще можем ставить какой-либо вопрос о всеединстве и единой сущности материального и духовного миров?
Ведь Царство Христа это и есть то самое «Царство Божие», или «Царство Небесное», о котором постоянно говорит Христос, это и есть тот самый духовный мир, который, выходит, совершенно «иноприроден» материальному, а значит, не может иметь с ним никакого сходства.
Парадокс? Противоречие?
Тем более, что Сам Христос – как мы это дальше будем подробно рассматривать – раз за разом будет говорить о подобии и даже единой сути духовного и материального миров. И очень часто Его поучения об этом Царстве будут начинаться со слов: «Царство Небесное подобно…» А дальше будут идти вполне земные и материальные сравнения и уподобления?
Как это противоречие можно объяснить?
А объяснить его можно опять же строгим разделением Творца и Его творения.
Бог и Христос и Святой Дух с Ними действительно «не от мира сего» как ипостаси единого Бога-Творца.
Они действительно полностью «иноприродны» этому миру, и никакие законы этого мира на них не распространяются. Как на художника не распространяются законы смешивания и сочетания красок, по которым он создаёт свои картины, а музыкант не живёт по принципам сочетания звуков и законам музыкальной гармонии.
Бог – это Дух, причём Дух абсолютный, по сути единственный Дух в полном смысле этого слова, и никакие законы сотворённого Им мира не могут на Него распространяться, и никакие Его творения, пусть тоже считающиеся «духами», не могут в силу своей сотворённости, а значит, обладающие в той или иной степени «материальностью», даже близко Ему быть подобными.
А вот с человеком сложнее. С одной стороны – он тоже творение. А значит, живёт по законам «мира сего» – по тем самым законам, по которым живёт весь мир.
С другой стороны, человек – это образ и подобие Божие, а значит, в нём есть нечто «от Бога», и он способен подняться над этими законами, тем более что Сам Христос это подчёркивает, обращаясь к Своим ученикам, говоря, что и они «не от мира сего».
По святоотеческому толкованию Бог сначала создаёт невидимый духовный мир (не забываем, что этот мир в силу своей сотворённости уже обладает некоторой материальностью), потом видимый материальный мир, а последним творит человека, который в себе соединяет оба эти мира.
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайняя степень вещества; v Я средоточие живущих,
Черта начальна божества…
Г.Р. Державин. Ода «Бог»
Эта «черта начальна божества» означает, что в человеке всё равно остаётся духовная «иноприродность», полученная им от Бога. И эта – с одной стороны – тварность и всеохватность в этой тварности всего мира, а с другой – иноприродность, присущая Самому Богу, хорошо чувствовалась самыми глубокими поэтами и творцами искусства.
Отчасти это проясняется трёхсоставностью человека, его разделением на тело, душу и дух. В этом разделении нам важно разделение именно невидимой части человека, то, что называется его душой – в ней, оказывается, есть ещё и дух. Но это разделение видно только под призмой слова Божия:
«Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого; оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Евр. 4.12.
Действие Слова Божия можно сравнить с работой прозрачной призмы, проходя через которую, единый и белый по цвету солнечный луч разлагается на свою радужную составляющую.
Но нас в этом разделении человека под призмой Слова Божия интересует именно дух, как та «несотворённая» и полученная непосредственно от Бога частица («И вдунул в лице его дыхание жизни…» (Быт. 2.7.), которая и является в нём «иноприродной» – то есть единой природы с Духом Божьим.
Итак, человек двойственен по своей природе. Даже можно сказать – тройственен.
По природе тела – он сроден со всей живой и неживой природой.
По природе души – он сроден со всем невидимым и тоже сотворённым когда-то Богом ангельским миром.
И по природе духа – он сроден с Самим Богом.
Но ещё сложнее с человеческим коллективом, особенно тем, который водится непосредственно Духом Божиим и называется христианской Церковью.
Там ведь тоже будет проявляться это тройственное разделение, и главное – та чисто духовная составляющая, имея в виду которую, Христос и сказал Пилату: «Царство Моё – не от мира сего».
Поэтому мы, когда будем привлекать изучение человеческих коллективов к нашей теме, обязательно об этом помянем.
Чтобы не запутаться, давайте чуть обобщим наши постулаты.
Единство мира, которое, основываясь на словах Христа, мы вскоре подвергнем пристальному изучению, базируется на двух главных разрезах:
– материальном, или видимом, или земном;
– нематериальном (точнее, слабоматериальном), или невидимом, или небесном.
Но за этими разрезами всегда стоит Бог, Который как абсолютный Дух воистину «иноприроден» всем этим «разрезам», но в любой момент может вмешаться в любое своё творение, изменив или даже отменив действующие в нём законы.
И когда это будет происходить – будем на этом останавливаться особо.
Поистине это уникальное понятие. Оно одновременно и физическое, и духовное. Мало того, и непосредственно к Богу имеющее самое прямое отношение.
Начнём с физики. С её точки зрения он представляет собой уникальное явление – поток электромагнитных частиц, или фотонов, несущихся со скоростью около 300 000 км/с.
Удивительно то, что, с одной стороны, свет – это электромагнитная волна, с другой – частица, и таким образом обладает как волновыми, так и корпускулярными свойствами, то есть уже объединяет две разные физические области.
Об этих удивительных свойствах света рассуждали многие учёные и, что не менее интересно, писатели и деятели искусства. Свет многим из них казался некоей исходной точкой единства всего окружающего мира, точкой, из которой исходит всё будущее его разнообразие.
Вот как, к примеру, говорил об этом французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери, чьё высказывание об истине мы взяли в качестве эпиграфа к книге:
«Вместе с Максвеллом я уподоблю свет – электричеству. Вместе с Эйнштейном уподоблю электричество и свет – тяготению. Тогда одно и то же исходное уравнение в приложении к яблоку выразит падение, в приложении к Луне – эллиптическую траекторию, а в приложении к электромагнитным волнам – их распространение. Такой ход мыслей является приближением к Всеобщему».
М. Мижо. Сент-Экзюпери
Вот к этому «Всеобщему» мы и подошли.
Ведь с точки зрения Библии, свет, если судить по периодам творения, – это самое первое творение Божие:
«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Быт. 1.3.
Причём, это ещё не свет, источником которого являются солнце и звёзды, ибо их ещё не существовало, это свет, источником которого является Сам Бог. Здесь уместно вспомнить споры о так называемом «нетварном» или «фаворском» свете, которым, по словам св. Григория Паламы, воссиял как Бог во время Преображения и Иисус Христос. Мы вникать в этот спор не будем, а только подчеркнём, что Бог может быть Источником любого света – и тварного, и нетварного, присущего только его Божественной природе.
Собственно, можно утверждать: весь видимый нами материальный мир произошёл из света, из его последовательного «сгущения» и «остановки». И об этом нам напоминает знаменитая Эйнштейновская формула, связавшая три главные материальные категории – энергию (E), массу (m) и скорость света (c):
E = mc2
То есть энергия любого материального объекта – это его масса, помноженная на квадрат скорости света. Мощнейшее световое излучение, выделяемое при взрыве атомной бомбы, когда распадаются ядра радиоактивных элементов, – тому подтверждение.
Что ж, свет – основа всего сотворённого Богом мира, это бесспорно. И тут мы упираемся в важнейшие утверждения Библии, которые недвусмысленно нам говорят о том, что Сам Бог является Светом.
Это понимание зафиксировано уже в Ветхом Завете, например:
«Господь – свет мой…» Пс. 26.1.
«Слово Твоё – светильник ноге моей и свет стезе моей». Пс. 118.105.
Но в Ветхом Завете это скорее ещё поверхностные метафорические переносы.
А вот в Новом Завете степень подобия Бога и Света значительно усиливается вплоть до полного отождествления, как это, например, делает самый одухотворённый из учеников Иисуса Христа – апостол Иоанн:
«И вот благовестие, которое мы слышали от Него, и возвещаем вам: Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». 1 Ин. 1.5.
От «Него» – это от Иисуса Христа, значит, Сам Господь наш и Спаситель благовествовал ученикам о том, что Бог-Отец – это свет. Разве может быть более авторитетное утверждение?
Но и Иисус Христос тоже называется «светом». Об этом нам повествует начало Евангелия от Иоанна, так удивительно перекликающееся с первым строчками Библии, её книги «Бытие», которые мы уже цитировали.
Давайте проследим, как возникает отождествление Иисуса Христа и света:
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Оно было в начале у Бога.
Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.
В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков;
И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Ин. 1.1-5.
Без физического света невозможна жизнь – это мы узнали в начале книги Бытие, а в этом евангельском повествовании узнаем, что и человеческая жизнь, как духовного существа, невозможно без духовного света Христова. Возникает удивительное олицетворение, верное как для биологической, так и для духовной жизни: жизнь – это свет. А Свет – это Иисус Христос.
И апостол Иоанн вновь снова это подчёркивает:
«Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». Ин. 1.9.
Но ещё важнее то, что Сам Иисус Христос напрямую отождествляет Себя со светом, снова запечатлевая истинность Своих слов высшим возможным на земле авторитетом:
«…Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Ин. 8.12.
Да – не только будет в себе иметь этот свет, но и сможет передавать его другим, став, подобным Христу, светильником и отождествившись с этим светом. И Христос это подтверждает, обращаясь к Своим ученикам:
«Вы – свет мира…
Так да светит свет вам пред людьми, чтобы видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». Мф. 5.14, 16.
Что ж, есть смысл слегка обобщить то, что мы узнали о свете в прямой связи с Богом с помощью небольшого смыслового анализа.
Мы видим разные степени отождествления Бога со светом, а далее в нашей книге – и с другими явлениями окружающего нас мира.
Можно проследить три уровня, три степени этого отождествления.
Первый уровень – метафорический.
Что такое метафора? Это перенос свойств одного предмета или явления на другие. Причём, как правило, затрагиваются только поверхностные свойства, без проникновения в глубину – и чаще всего с помощью какого-либо художественного образа.
В тех цитатах, которые мы привели, таким метафорическим переносом больше всего обладает цитата: «Слово Твоё – светильник ноге моей…»
Возникает художественный образ человека, идущего во тьме со светильником и всматривающегося себе под ноги. «Светильник», «нога» – это всё образы, метафорически передающие внутреннюю просвещённость человека Словом Божиим.
Второй уровень – и он уже более глубокий – подобие.
Когда при переносе одного явления на другое берутся уже не какие-то внешние качества, а внутренние, что значительно усиливает адекватность и истинность подобной аналогии.
Например, в цитате: «В Нём (Христе) была жизнь, и жизнь была свет человеков» уже нет никаких образов. Но то, что во Христе заключена жизнь, – это несомненно, как и то, что эта жизнь передаётся другим людям в виде света Его учения, – тоже истина.
Значит, цитата с высокой степенью адекватности передаёт суть взаимодействия между Христом и «человеками» и является хорошим «подобием» этого процесса. И наконец – третий уровень, самый глубокий. Это прямое отождествление.
Заявления «Бог есть свет», или «Я свет…», или «Вы – свет…» – примеры таких отождествлений.
Эти отождествления, естественно, не означают полного тождества. Но вместе с тем они означают самую глубокую внутреннюю связь двух связываемых объектов, когда можно абстрагироваться от их различий, которые уже не будут играть существенной роли.
Что ж, применительно к свету мы, кажется, в этом разобрались.
Связь Бога и света можно увидеть и на метафорическом уровне, и на более глубоком – в виде подобия, в их сущностном отождествлении.
Эти различия в подходах нам пригодятся и дальше.
Часть I. Законы всеединства (первые главы)
1.1. О материальном и духовном
И такое разделение в принципе естественно. Оно адекватно отражает видимый нам материальный мир и невидимый духовный.
Этому разделению соответствуют многие библейские положения, и в словах Иисуса Христа оно тоже часто имеет место быть.
Например, в беседе с пришедшим к нему ночью тайным учеником, книжником Никодимом, Иисус Христос, после долгого непонимания последнего, говорит: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном». Ин. 3.12.
То есть Он подтверждает эту исходную дихотомию разделения мира на материальную и духовную составляющую, и в дальнейшем она проходит красной линией через всё Евангелие.
Здесь нужно сделать одно важное уточнение.
Вспоминается давний спор между двумя святителями – св. Игнатием Брянчаниновым и св. Феофаном Затворником – об ангельской природе, где первый отстаивал некую «телесность» ангельской природы, в то время как второй настаивал на её полной духовности.
Не вдаваясь в подробности этого спора, думается, можно вывести из него некие постулаты, которые нам понадобятся в дальнейшем:
1. Абсолютным Духом является только Бог. Только Он имеет полностью духовную природу, не подверженную никаким условностям и законам пространственно-временного континуума.
2. Ангелы и все остальные насельники «небесного мира», в том числе человеческие души, по сравнению с Богом, как сотворённые существа всё-таки имеют ту или иную степень «материальности».
3. Поэтому только Бог, как абсолютный Дух, иноприроден сотворённому Им миру. Весь остальной сотворённый Им мир – земной или небесный – имеет общие законы существования, которые действуют как в материальной, так и в духовной сфере.
Третий постулат, собственно, и является основой того всеединства, о котором мы и будем говорить в дальнейшем, опираясь на слова Иисуса Христа. Нужно только внимательно разбираться в степени единства материального и духовного мира, и в этом нам будут помогать как религиозные, так и искусствоведческие, и, разумеется, научные методы.
1.2. Что значит «не от мира сего»?
Иисус Христос не единожды и в разных аудиториях подчёркивает Свою «иноприродность», что Он «не от мира сего», и Его Царство тоже имеет не земное, а небесное происхождение.
Присмотримся.
Находясь в центре жёсткой полемики со своими врагами-иудеями, Иисус Христос особо упоминает об этом:
«Он сказал им: вы от нижних, Я от высших; вы от мира сего, Я не от сего мира». Ин. 8.23.
Об этом же Иисус Христос говорит и Своим ученикам в прощальной пасхальной беседе перед Своим распятием. На этот раз утверждает, что и они тоже являются в силу Его избрания «иноприродными»:
«Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». Ин. 15.19.
И наконец, уже непосредственно перед распятием в разговоре с Понтием Пилатом, в ответ на вопрос, не Царь ли Он Иудейский, Христос подтверждает и на этот раз «иноприродность» своего Царства:
«Иисус отвечал: Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда». Ин. 18.36.
Итак, если Христос «не от мира сего» и его Царство «не от мира сего», то как мы вообще можем ставить какой-либо вопрос о всеединстве и единой сущности материального и духовного миров?
Ведь Царство Христа это и есть то самое «Царство Божие», или «Царство Небесное», о котором постоянно говорит Христос, это и есть тот самый духовный мир, который, выходит, совершенно «иноприроден» материальному, а значит, не может иметь с ним никакого сходства.
Парадокс? Противоречие?
Тем более, что Сам Христос – как мы это дальше будем подробно рассматривать – раз за разом будет говорить о подобии и даже единой сути духовного и материального миров. И очень часто Его поучения об этом Царстве будут начинаться со слов: «Царство Небесное подобно…» А дальше будут идти вполне земные и материальные сравнения и уподобления?
Как это противоречие можно объяснить?
А объяснить его можно опять же строгим разделением Творца и Его творения.
Бог и Христос и Святой Дух с Ними действительно «не от мира сего» как ипостаси единого Бога-Творца.
Они действительно полностью «иноприродны» этому миру, и никакие законы этого мира на них не распространяются. Как на художника не распространяются законы смешивания и сочетания красок, по которым он создаёт свои картины, а музыкант не живёт по принципам сочетания звуков и законам музыкальной гармонии.
Бог – это Дух, причём Дух абсолютный, по сути единственный Дух в полном смысле этого слова, и никакие законы сотворённого Им мира не могут на Него распространяться, и никакие Его творения, пусть тоже считающиеся «духами», не могут в силу своей сотворённости, а значит, обладающие в той или иной степени «материальностью», даже близко Ему быть подобными.
А вот с человеком сложнее. С одной стороны – он тоже творение. А значит, живёт по законам «мира сего» – по тем самым законам, по которым живёт весь мир.
С другой стороны, человек – это образ и подобие Божие, а значит, в нём есть нечто «от Бога», и он способен подняться над этими законами, тем более что Сам Христос это подчёркивает, обращаясь к Своим ученикам, говоря, что и они «не от мира сего».
По святоотеческому толкованию Бог сначала создаёт невидимый духовный мир (не забываем, что этот мир в силу своей сотворённости уже обладает некоторой материальностью), потом видимый материальный мир, а последним творит человека, который в себе соединяет оба эти мира.
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайняя степень вещества; v Я средоточие живущих,
Черта начальна божества…
Г.Р. Державин. Ода «Бог»
Эта «черта начальна божества» означает, что в человеке всё равно остаётся духовная «иноприродность», полученная им от Бога. И эта – с одной стороны – тварность и всеохватность в этой тварности всего мира, а с другой – иноприродность, присущая Самому Богу, хорошо чувствовалась самыми глубокими поэтами и творцами искусства.
Отчасти это проясняется трёхсоставностью человека, его разделением на тело, душу и дух. В этом разделении нам важно разделение именно невидимой части человека, то, что называется его душой – в ней, оказывается, есть ещё и дух. Но это разделение видно только под призмой слова Божия:
«Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого; оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Евр. 4.12.
Действие Слова Божия можно сравнить с работой прозрачной призмы, проходя через которую, единый и белый по цвету солнечный луч разлагается на свою радужную составляющую.
Но нас в этом разделении человека под призмой Слова Божия интересует именно дух, как та «несотворённая» и полученная непосредственно от Бога частица («И вдунул в лице его дыхание жизни…» (Быт. 2.7.), которая и является в нём «иноприродной» – то есть единой природы с Духом Божьим.
Итак, человек двойственен по своей природе. Даже можно сказать – тройственен.
По природе тела – он сроден со всей живой и неживой природой.
По природе души – он сроден со всем невидимым и тоже сотворённым когда-то Богом ангельским миром.
И по природе духа – он сроден с Самим Богом.
Но ещё сложнее с человеческим коллективом, особенно тем, который водится непосредственно Духом Божиим и называется христианской Церковью.
Там ведь тоже будет проявляться это тройственное разделение, и главное – та чисто духовная составляющая, имея в виду которую, Христос и сказал Пилату: «Царство Моё – не от мира сего».
Поэтому мы, когда будем привлекать изучение человеческих коллективов к нашей теме, обязательно об этом помянем.
Чтобы не запутаться, давайте чуть обобщим наши постулаты.
Единство мира, которое, основываясь на словах Христа, мы вскоре подвергнем пристальному изучению, базируется на двух главных разрезах:
– материальном, или видимом, или земном;
– нематериальном (точнее, слабоматериальном), или невидимом, или небесном.
Но за этими разрезами всегда стоит Бог, Который как абсолютный Дух воистину «иноприроден» всем этим «разрезам», но в любой момент может вмешаться в любое своё творение, изменив или даже отменив действующие в нём законы.
И когда это будет происходить – будем на этом останавливаться особо.
1.3. Свет как основа всеединства
Поистине это уникальное понятие. Оно одновременно и физическое, и духовное. Мало того, и непосредственно к Богу имеющее самое прямое отношение.
Начнём с физики. С её точки зрения он представляет собой уникальное явление – поток электромагнитных частиц, или фотонов, несущихся со скоростью около 300 000 км/с.
Удивительно то, что, с одной стороны, свет – это электромагнитная волна, с другой – частица, и таким образом обладает как волновыми, так и корпускулярными свойствами, то есть уже объединяет две разные физические области.
Об этих удивительных свойствах света рассуждали многие учёные и, что не менее интересно, писатели и деятели искусства. Свет многим из них казался некоей исходной точкой единства всего окружающего мира, точкой, из которой исходит всё будущее его разнообразие.
Вот как, к примеру, говорил об этом французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери, чьё высказывание об истине мы взяли в качестве эпиграфа к книге:
«Вместе с Максвеллом я уподоблю свет – электричеству. Вместе с Эйнштейном уподоблю электричество и свет – тяготению. Тогда одно и то же исходное уравнение в приложении к яблоку выразит падение, в приложении к Луне – эллиптическую траекторию, а в приложении к электромагнитным волнам – их распространение. Такой ход мыслей является приближением к Всеобщему».
М. Мижо. Сент-Экзюпери
Вот к этому «Всеобщему» мы и подошли.
Ведь с точки зрения Библии, свет, если судить по периодам творения, – это самое первое творение Божие:
«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Быт. 1.3.
Причём, это ещё не свет, источником которого являются солнце и звёзды, ибо их ещё не существовало, это свет, источником которого является Сам Бог. Здесь уместно вспомнить споры о так называемом «нетварном» или «фаворском» свете, которым, по словам св. Григория Паламы, воссиял как Бог во время Преображения и Иисус Христос. Мы вникать в этот спор не будем, а только подчеркнём, что Бог может быть Источником любого света – и тварного, и нетварного, присущего только его Божественной природе.
Собственно, можно утверждать: весь видимый нами материальный мир произошёл из света, из его последовательного «сгущения» и «остановки». И об этом нам напоминает знаменитая Эйнштейновская формула, связавшая три главные материальные категории – энергию (E), массу (m) и скорость света (c):
То есть энергия любого материального объекта – это его масса, помноженная на квадрат скорости света. Мощнейшее световое излучение, выделяемое при взрыве атомной бомбы, когда распадаются ядра радиоактивных элементов, – тому подтверждение.
Что ж, свет – основа всего сотворённого Богом мира, это бесспорно. И тут мы упираемся в важнейшие утверждения Библии, которые недвусмысленно нам говорят о том, что Сам Бог является Светом.
Это понимание зафиксировано уже в Ветхом Завете, например:
«Господь – свет мой…» Пс. 26.1.
«Слово Твоё – светильник ноге моей и свет стезе моей». Пс. 118.105.
Но в Ветхом Завете это скорее ещё поверхностные метафорические переносы.
А вот в Новом Завете степень подобия Бога и Света значительно усиливается вплоть до полного отождествления, как это, например, делает самый одухотворённый из учеников Иисуса Христа – апостол Иоанн:
«И вот благовестие, которое мы слышали от Него, и возвещаем вам: Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». 1 Ин. 1.5.
От «Него» – это от Иисуса Христа, значит, Сам Господь наш и Спаситель благовествовал ученикам о том, что Бог-Отец – это свет. Разве может быть более авторитетное утверждение?
Но и Иисус Христос тоже называется «светом». Об этом нам повествует начало Евангелия от Иоанна, так удивительно перекликающееся с первым строчками Библии, её книги «Бытие», которые мы уже цитировали.
Давайте проследим, как возникает отождествление Иисуса Христа и света:
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Оно было в начале у Бога.
Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.
В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков;
И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Ин. 1.1-5.
Без физического света невозможна жизнь – это мы узнали в начале книги Бытие, а в этом евангельском повествовании узнаем, что и человеческая жизнь, как духовного существа, невозможно без духовного света Христова. Возникает удивительное олицетворение, верное как для биологической, так и для духовной жизни: жизнь – это свет. А Свет – это Иисус Христос.
И апостол Иоанн вновь снова это подчёркивает:
«Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». Ин. 1.9.
Но ещё важнее то, что Сам Иисус Христос напрямую отождествляет Себя со светом, снова запечатлевая истинность Своих слов высшим возможным на земле авторитетом:
«…Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Ин. 8.12.
Да – не только будет в себе иметь этот свет, но и сможет передавать его другим, став, подобным Христу, светильником и отождествившись с этим светом. И Христос это подтверждает, обращаясь к Своим ученикам:
«Вы – свет мира…
Так да светит свет вам пред людьми, чтобы видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». Мф. 5.14, 16.
Что ж, есть смысл слегка обобщить то, что мы узнали о свете в прямой связи с Богом с помощью небольшого смыслового анализа.
Мы видим разные степени отождествления Бога со светом, а далее в нашей книге – и с другими явлениями окружающего нас мира.
Можно проследить три уровня, три степени этого отождествления.
Первый уровень – метафорический.
Что такое метафора? Это перенос свойств одного предмета или явления на другие. Причём, как правило, затрагиваются только поверхностные свойства, без проникновения в глубину – и чаще всего с помощью какого-либо художественного образа.
В тех цитатах, которые мы привели, таким метафорическим переносом больше всего обладает цитата: «Слово Твоё – светильник ноге моей…»
Возникает художественный образ человека, идущего во тьме со светильником и всматривающегося себе под ноги. «Светильник», «нога» – это всё образы, метафорически передающие внутреннюю просвещённость человека Словом Божиим.
Второй уровень – и он уже более глубокий – подобие.
Когда при переносе одного явления на другое берутся уже не какие-то внешние качества, а внутренние, что значительно усиливает адекватность и истинность подобной аналогии.
Например, в цитате: «В Нём (Христе) была жизнь, и жизнь была свет человеков» уже нет никаких образов. Но то, что во Христе заключена жизнь, – это несомненно, как и то, что эта жизнь передаётся другим людям в виде света Его учения, – тоже истина.
Значит, цитата с высокой степенью адекватности передаёт суть взаимодействия между Христом и «человеками» и является хорошим «подобием» этого процесса. И наконец – третий уровень, самый глубокий. Это прямое отождествление.
Заявления «Бог есть свет», или «Я свет…», или «Вы – свет…» – примеры таких отождествлений.
Эти отождествления, естественно, не означают полного тождества. Но вместе с тем они означают самую глубокую внутреннюю связь двух связываемых объектов, когда можно абстрагироваться от их различий, которые уже не будут играть существенной роли.
Что ж, применительно к свету мы, кажется, в этом разобрались.
Связь Бога и света можно увидеть и на метафорическом уровне, и на более глубоком – в виде подобия, в их сущностном отождествлении.
Эти различия в подходах нам пригодятся и дальше.
