Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература (проза) > Химик. Криминальная сага Москвы середины 90-х годов ХХ века > Глава 1. Город на переломе эпох
Москва 90-х годов конца двадцатого века сильно отличалась от того, что было всего лишь пятью годами ранее. Но было и что-то общее. Как обычно, утро начиналось с гула электричек и толчеи у метро. Но теперь на эскалаторах люди, сгорбившись под тяжестью баулов, перешёптывались: «Говорят, опять сахар по талонам дадут…». В переходах уже кипела новая жизнь: старушки раскладывали вязаные носки, мальчишки торговали жвачками с вкладышами, а возле киоска с газетами толпились мужчины в потрёпанных пальто – обсуждали курс доллара, который за ночь опять скакнул. В киосках продавали паленую водку в любое время суток.
Улицы дышали хаосом и свободой одновременно. На каждом углу выросли ларьки – жёлтые, синие, с кривыми вывесками «Продукты», «Кофе-чай», «Обмен валюты». Над ними трепетали на ветру флаги с логотипами неизвестных фирм. У подъездов домов, ещё вчера украшенных советскими лозунгами, теперь красовались объявления: «Куплю золото», «Ремонт компьютеров». Арбат превратился в галерею под открытым небом. У стен старинных домов расположились художники с портретами Ленина рядом с картинами в любых стилях, потребных невзыскательным вкусам публики. Уличные музыканты – парни в косухах и девушки с гитарами – играли Цоя и «Битлз», а рядом цыганки навязчиво предлагали погадать. Туристы в ярких куртках щёлкали фотоаппаратами, покупая матрёшек и фуражки с кокардами у торговцев, которые ещё год назад стояли в очередях за колбасой.
Возле ГУМа и ЦУМа царила особая атмосфера. Богато одетые мужчины с золотыми цепями на шеях садились в чёрные Мерседесы, а рядом старушки с авоськами пересчитывали мелочь. В центре площади вертелись на спине подростки в широких штанах – показывали брейк‑данс прохожим, пока их сверстники в кожанках курили в подворотне и перекидывались фразами вроде «братан, надо решать вопрос».
Рынки раскинулись повсюду. У метро «Тёплый Стан» – ряды с китайскими кроссовками и пиратскими кассетами. На Черкизовском – горы дублёнок, коробки с телевизорами и толпы перекупщиков, орущих: «Дешевле, чем в магазине! Гарантия!». Запах жареных пирожков смешивался с выхлопами «Икарусов», которые, дребезжа, везли людей с окраин в центр.
В кафе и закусочных тоже шла своя жизнь. Перед недавно открытым «Русским бистро», дешевым конкурентом Макдональдса, очередь извивалась змеёй – здесь можно было рюмку водки под борщ закусить родным пирожком. В полутёмных пивных залах мужики в кепках пили «Жигулёвское» из запотевших кружек и хмуро обсуждали: «Раньше хоть стабильность была, а теперь что? Кто эти новые хозяева жизни?». А хозяева жизни щеголяли в малиновых пиджаках с толстыми золотыми цепями на шее, в дорогих ресторанах расплачиваясь пачками долларов, небрежно доставая их из кармана и бросая сотню-другую шустрым официантам, которые по желанию клиента могли подогнать небрезгливую девушку, а то и пару-тройку таких на вечер.
Транспорт напоминал шкатулку с сюрпризами. В переполненных троллейбусах пахло потом и дешёвыми духами, а кондукторша кричала: «Передавайте за проезд, не задерживаем!». В такси – подержанных «Фордах» и потрёпанных «девятках» – водители в вязаных жилетках включали «Ласковый май» или «Комбинацию», попутно рассказывая пассажирам, как «вчера барыга из Люберец машину угнал прямо у ресторана».
Дома выглядели так, будто застыли между эпохами. На фасадах ещё виднелись облупившиеся звёзды и буквы «Слава труду!», а на первых этажах уже открывались «Обмен валют» и «Салон красоты». Во дворах, где когда‑то играли в домино пенсионеры, теперь стояли иномарки с тонированными стёклами, а подростки спорили, кто круче – «братки» из сериала «Бригада» или реальные авторитеты с района.
Вечером город преображался. Огни рекламы – неоновые вывески казино, мигающие гирлянды ночных клубов – заливали улицы кислотными цветами. Из открытых окон «девяток» гремела «Музыка нас связала», а на набережных парочки в джинсах клёш целовались под шум Москвы‑реки. Иномарки с тонированными стёклами рассекали по улицам, а охрана в чёрных костюмах следовала за ними по пятам. Бандитские разборки, перестрелки, вымогательства стали частью повседневности. В воздухе витал запах денег, власти и опасности. Где ‑то вдалеке завывали сирены – то ли скорая, то ли милиция, то ли очередная разборка.
Одним словом, Москва середины 90‑х была похожа на гигантский эксперимент. Здесь соседствовали нищета и роскошь, страх и надежда, прошлое, которое никак не отпускало, и будущее, которое ещё только предстояло и было страшно узнать. Город, где каждый день мог принести как разорение, так и удачу – и где люди учились жить по новым правилам, даже не зная, что эти правила изменятся уже завтра.
Глава 1. Город на переломе эпох
Москва 90-х годов конца двадцатого века сильно отличалась от того, что было всего лишь пятью годами ранее. Но было и что-то общее. Как обычно, утро начиналось с гула электричек и толчеи у метро. Но теперь на эскалаторах люди, сгорбившись под тяжестью баулов, перешёптывались: «Говорят, опять сахар по талонам дадут…». В переходах уже кипела новая жизнь: старушки раскладывали вязаные носки, мальчишки торговали жвачками с вкладышами, а возле киоска с газетами толпились мужчины в потрёпанных пальто – обсуждали курс доллара, который за ночь опять скакнул. В киосках продавали паленую водку в любое время суток.
Улицы дышали хаосом и свободой одновременно. На каждом углу выросли ларьки – жёлтые, синие, с кривыми вывесками «Продукты», «Кофе-чай», «Обмен валюты». Над ними трепетали на ветру флаги с логотипами неизвестных фирм. У подъездов домов, ещё вчера украшенных советскими лозунгами, теперь красовались объявления: «Куплю золото», «Ремонт компьютеров». Арбат превратился в галерею под открытым небом. У стен старинных домов расположились художники с портретами Ленина рядом с картинами в любых стилях, потребных невзыскательным вкусам публики. Уличные музыканты – парни в косухах и девушки с гитарами – играли Цоя и «Битлз», а рядом цыганки навязчиво предлагали погадать. Туристы в ярких куртках щёлкали фотоаппаратами, покупая матрёшек и фуражки с кокардами у торговцев, которые ещё год назад стояли в очередях за колбасой.
Возле ГУМа и ЦУМа царила особая атмосфера. Богато одетые мужчины с золотыми цепями на шеях садились в чёрные Мерседесы, а рядом старушки с авоськами пересчитывали мелочь. В центре площади вертелись на спине подростки в широких штанах – показывали брейк‑данс прохожим, пока их сверстники в кожанках курили в подворотне и перекидывались фразами вроде «братан, надо решать вопрос».
Рынки раскинулись повсюду. У метро «Тёплый Стан» – ряды с китайскими кроссовками и пиратскими кассетами. На Черкизовском – горы дублёнок, коробки с телевизорами и толпы перекупщиков, орущих: «Дешевле, чем в магазине! Гарантия!». Запах жареных пирожков смешивался с выхлопами «Икарусов», которые, дребезжа, везли людей с окраин в центр.
В кафе и закусочных тоже шла своя жизнь. Перед недавно открытым «Русским бистро», дешевым конкурентом Макдональдса, очередь извивалась змеёй – здесь можно было рюмку водки под борщ закусить родным пирожком. В полутёмных пивных залах мужики в кепках пили «Жигулёвское» из запотевших кружек и хмуро обсуждали: «Раньше хоть стабильность была, а теперь что? Кто эти новые хозяева жизни?». А хозяева жизни щеголяли в малиновых пиджаках с толстыми золотыми цепями на шее, в дорогих ресторанах расплачиваясь пачками долларов, небрежно доставая их из кармана и бросая сотню-другую шустрым официантам, которые по желанию клиента могли подогнать небрезгливую девушку, а то и пару-тройку таких на вечер.
Транспорт напоминал шкатулку с сюрпризами. В переполненных троллейбусах пахло потом и дешёвыми духами, а кондукторша кричала: «Передавайте за проезд, не задерживаем!». В такси – подержанных «Фордах» и потрёпанных «девятках» – водители в вязаных жилетках включали «Ласковый май» или «Комбинацию», попутно рассказывая пассажирам, как «вчера барыга из Люберец машину угнал прямо у ресторана».
Дома выглядели так, будто застыли между эпохами. На фасадах ещё виднелись облупившиеся звёзды и буквы «Слава труду!», а на первых этажах уже открывались «Обмен валют» и «Салон красоты». Во дворах, где когда‑то играли в домино пенсионеры, теперь стояли иномарки с тонированными стёклами, а подростки спорили, кто круче – «братки» из сериала «Бригада» или реальные авторитеты с района.
Вечером город преображался. Огни рекламы – неоновые вывески казино, мигающие гирлянды ночных клубов – заливали улицы кислотными цветами. Из открытых окон «девяток» гремела «Музыка нас связала», а на набережных парочки в джинсах клёш целовались под шум Москвы‑реки. Иномарки с тонированными стёклами рассекали по улицам, а охрана в чёрных костюмах следовала за ними по пятам. Бандитские разборки, перестрелки, вымогательства стали частью повседневности. В воздухе витал запах денег, власти и опасности. Где ‑то вдалеке завывали сирены – то ли скорая, то ли милиция, то ли очередная разборка.
Одним словом, Москва середины 90‑х была похожа на гигантский эксперимент. Здесь соседствовали нищета и роскошь, страх и надежда, прошлое, которое никак не отпускало, и будущее, которое ещё только предстояло и было страшно узнать. Город, где каждый день мог принести как разорение, так и удачу – и где люди учились жить по новым правилам, даже не зная, что эти правила изменятся уже завтра.
