Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Казнь назначена на шесть утра > Берта и Бухгалтер
Берте было лет восемьдесят. Эта маленькая, седая и не накрашенная женщина – одинока. Муж умер, единственному сыну, которого она родила в позднем возрасте, не до неё. Делать ей абсолютно нечего. Берта нелепо одета.
Кривые, тоненькие и короткие ножки обтягивают цветные рейтузы, на голове – морская капитанская фуражка.
Когда в квартире Берте холодно, она набрасывает на себя халат, а когда ей жарко, она – в майке.
Любимое занятие Берты – смотреть на экран телевизора, который подключён к ТВ камере, находящейся над входом в её многоэтажный дом. Это позволяет Берте наблюдать за всеми, кто входит или выходит из дома.
Эти люди, жильцы дома, для Берты все равно что её родня.
Здесь, около экрана, Берта переживает множество эмоций и фантазий.
Дверь открывает дрожащей рукой тощий, лысый старик. Ему это не сразу удаётся. Наконец, он открывает дверь и идёт к лифту.
Для Берты этот старикашка – страстный любовник. Он волочится за ней уже двадцать лет. Ещё при муже он посылал ей букеты цветов. А после смерти мужа он предлагал ей, Берте, близость, но Берта категорически отказалась. Конечно, она зря это сделала. Все-таки была бы не одна.
Берта подходит к двери, смотрит в дверной глазок и ждёт, когда старик-сосед появится на лестничной площадке.
Этот сосед, как и все другие соседи, знает о пристрастии Берты, и он машет ей своей слабой, старческой рукой.
Берту все в доме прозвали Берта-телевизор. Берта знает об этом и не обижается.
Берта открывает дверь и смотрит на старика.
Сосед уже заранее знает все повадки Берты, и он спрашивает её:
– Берта, померить давление? Подождите минутку. Возьму только аппарат для давления и приду.
Берта бежит в спальню, подкрашивает губы и ждёт старика.
Берта мерит давление десять раз в день. Такая уж неё привычка.
Берта начинает злиться: старика все нет, а она готова к приему.
На ней завитой парик, короткая юбка, туфли на высокой платформе.
"Ну где же этот старый болван?”, – думает злобно Берта, но тут раздается стук в дверь.
Этот старик никогда не звонит. Он всегда стучится. У него странная фобия. Ему кажется, что если он нажмёт на кнопку звонка, то весь дом услышит и будет знать, что он звонит к Берте, и люди могут подумать, что он её любовник.
Берта не спешит открывать дверь. Пусть подождёт.
«One, two, three...», – считает Берта. Ну, теперь можно идти.
Берта открывает дверь.
– Заходите, Виктор.
У Виктора старая, больная жена. Виктору не хочется сидеть дома и слушать жалобы жены.
– Опять идёшь к этой старой проститутке. Иди, иди. Бог все видит! – бросает жена Виктора ему вдогонку.
Берта садится на диван. Виктор устраивается рядом.
– Какую ручку?
– Каждый раз, Виктор, вы задаёте мне один и тот же вопрос, – кокетливо говорит Берта. - Пора бы знать! Вы ухаживаете за мной уже не один год.
Виктор измеряет Берте давление. Оно у неё нормальное. Берта довольна и приглашает Виктора выпить с ней чашечку чая. Виктор соглашается. Тем более, что он знает – к чаю будут вкусные вещи.
Берта выставляет на стол красную икру, сухарики, малиновое варенье.
Берта все время одна. Ей не с кем поговорить и в лице старика она находит хорошего слушателя. Старик молчит, пьёт чай и слушает.
Берте было уже сорок лет, когда она приехала с мужем в Америку.
Берта и муж её Кот (Костя) были женаты уже двадцать лет, а детей у них все не было.
Но и без детей, в Ленинграде, муж и жена жили веселой жизнью.
Каждый год на целый месяц они уезжали на курорт к Черному морю. У них было много друзей, уютная квартира и умная собачка, пудель, по кличке Вика.
Как и все советские люди, они ходили на работу. Кот после техникума работал на обувной фабрике мастером. А Берта продавала билеты в театральной кассе. Оба умели зарабатывать деньги. Хорошая была жизнь, беззаботная!
Но один общий червь точил их: у них не было детей. И ещё другой червь точил, но уже одну Берту: ревность. О, Боже, как она ревновала своего мужа! Он перетрахал весь Невский!
Кот подводил Берту к зеркалу.
– Берта, посмотри на меня. Ну кому я нужен?
На них в зеркале смотрел некрасивый, толстый, маленький человек.
Приехав в Америку, Берта сразу же забеременела. "От страха!", – подшучивала она.
Ребёнок, мальчик, родился крошечный, болезненный. До трёх лет Берта была с ним дома, а потом наняла няньку-гречанку, а сама устроилась на работу кассиром в буфете при колледже в Манхэттене.
Гречанка, естественно, говорила с ребёнком только по-гречески и, конечно, ребёнок начал говорить по-гречески. Он начал говорить и по-русски, но как-то странно: где нужно и не нужно вставлял букву "Ц". Например, он говорил: "Цево вы хотите от меня?". Эта манера так говорить по-русски осталась у него навсегда.
Берта любила свою работу. Она находилась среди молодежи. Когда студенты делали ей комплименты, Берта была на десятом небе. Берта старалась хорошо выглядеть. Косметика, прическа, туфли на высоком каблуке, короткие юбки, сапоги-ботфорты – все шло в дело.
Но как-то незаметно подкралась старость. Заболел и умер муж. Сын стал взрослым мужчиной, женился и переехал в другой штат. Берта осталась одна.
Когда Берта глядела на себя в зеркало, она не видела в своём отражении старуху. Как это ни странно, но она видела в зеркале все ещё привлекательную женщину. О да, она ещё может понравиться!
Берта и Виктор пили чай. Берта не сводила глаз с экрана телевизора.
Она увидела на экране Владлена (Владлен – это сокращенно Владимир Ленин), открывающего парадную дверь. Как же ей нравился этот мужчина! Среднего роста, всегда в костюме, галстуке и в хорошей, дорогой, кожаной обуви. Он не хочет замечать её. О, как он об этом пожалеет!
Владлен, трясущийся старик восьмидесяти трёх лет, с ранней юности был прирожденный бухгалтер.
Бухгалтерский учёт, цифры, законы подоходного налога – все это, бухгалтерское, приводило Владлена в умиление.
Когда вся работа была сделана и ему нечем было заняться, Владлен наугад брал папку какого-нибудь клиента и читал приготовленный для него отчет подоходного налога.
Для Владлена бухгалтерия была, как для поэта – поэзия.
Многие из многочисленных налоговых законов он знал наизусть.
Комната, где он жил и работал, являла собой полнейший хаос, но Владлен прекрасно ориентировался в этом хаосе. Он точно знал, где и что находится. Берта дружила с женой Бухгалтера (так Берта звала соседа за глаза), но та умерла в то же время, что и муж Берты.
И Берта решила: “Бухгалтер будет мой!”
Она все делала, чтобы он обратил на неё внимание.
Но все напрасно, все напрасно... Бухгалтер игнорировал её.
Владлен жил двумя этажами ниже.
Берта решила, что сегодня она будет действовать решительно.
Бухгалтер будет её!
Выпив несколько чашек чая, Виктор ушел, и Берта приступила к исполнению своего плана.
Берта подкрасила губы, взбила парик и надела ещё более короткую кожаную юбку. Эту юбку подарил ей когда-то муж Котя.
Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, Берта решительно направилась на свидание к Бухгалтеру, о котором тот ничего и не подозревал.
Берта, выходя из квартиры и захлопнув за собой дверь, поняла: забыла ключи!
И у Берты началась паническая атака.
Берта спустилась двумя этажами ниже, нажала кнопку звонка
квартиры Бухгалтера и почувствовала, что ещё немного, и она может потерять сознание.
Услышав звонок, Владлен пошёл открывать дверь.
"Кто бы это мог быть?", – раздраженно подумал Владлен.
Ему так не хотелось отрываться от сборника новых законов налогового управления.
Владлен заглянул в дверной глазок. Берта уже овладела собой и улыбалась.
"Опять эта старая кляча!"
Владлен открыл дверь и пропустил Берту.
– Ой, мне плохо. Дайте стакан воды или я сейчас умру, – проговорила Берта и тяжело опустилась на стул, стоявший в прихожей.
– Зачем вы пришли? Что вам от меня нужно? – раздраженно спросил Владлен.
– Я не могу без вас жить! Возьмите меня замуж. Я так одинока, – Берта начала рыдать. Но вскоре её плачь перешёл в истерический смех.
– Зачем вы мне нужны! Посмотрите на себя в зеркало.
– Ты сам – старый козел! – разозлилась Берта.
И она перестала плакать и смеяться.
– Ну а теперь слушай-ка меня, Владимир Ильич Ленин.
Тебе – конец!
И Берта навела на Бухгалтера игрушечный револьвер, который она достала из маленькой, чёрной кожаной сумочки, висевшей у неё на плече.
У Бухгалтера было слабое сердце, и он начал медленно оседать.
Падая, он ударился головой об острый металлический угол ящика, стоявшего в прихожей.
В этом ящике Бухгалтер хранил папки с налоговыми делами своих клиентов. Так печально и неожиданно закончилась жизнь ещё одного счастливого человека.
Берта и Бухгалтер
Берте было лет восемьдесят. Эта маленькая, седая и не накрашенная женщина – одинока. Муж умер, единственному сыну, которого она родила в позднем возрасте, не до неё. Делать ей абсолютно нечего. Берта нелепо одета.
Кривые, тоненькие и короткие ножки обтягивают цветные рейтузы, на голове – морская капитанская фуражка.
Когда в квартире Берте холодно, она набрасывает на себя халат, а когда ей жарко, она – в майке.
Любимое занятие Берты – смотреть на экран телевизора, который подключён к ТВ камере, находящейся над входом в её многоэтажный дом. Это позволяет Берте наблюдать за всеми, кто входит или выходит из дома.
Эти люди, жильцы дома, для Берты все равно что её родня.
Здесь, около экрана, Берта переживает множество эмоций и фантазий.
Дверь открывает дрожащей рукой тощий, лысый старик. Ему это не сразу удаётся. Наконец, он открывает дверь и идёт к лифту.
Для Берты этот старикашка – страстный любовник. Он волочится за ней уже двадцать лет. Ещё при муже он посылал ей букеты цветов. А после смерти мужа он предлагал ей, Берте, близость, но Берта категорически отказалась. Конечно, она зря это сделала. Все-таки была бы не одна.
Берта подходит к двери, смотрит в дверной глазок и ждёт, когда старик-сосед появится на лестничной площадке.
Этот сосед, как и все другие соседи, знает о пристрастии Берты, и он машет ей своей слабой, старческой рукой.
Берту все в доме прозвали Берта-телевизор. Берта знает об этом и не обижается.
Берта открывает дверь и смотрит на старика.
Сосед уже заранее знает все повадки Берты, и он спрашивает её:
– Берта, померить давление? Подождите минутку. Возьму только аппарат для давления и приду.
Берта бежит в спальню, подкрашивает губы и ждёт старика.
Берта мерит давление десять раз в день. Такая уж неё привычка.
Берта начинает злиться: старика все нет, а она готова к приему.
На ней завитой парик, короткая юбка, туфли на высокой платформе.
"Ну где же этот старый болван?”, – думает злобно Берта, но тут раздается стук в дверь.
Этот старик никогда не звонит. Он всегда стучится. У него странная фобия. Ему кажется, что если он нажмёт на кнопку звонка, то весь дом услышит и будет знать, что он звонит к Берте, и люди могут подумать, что он её любовник.
Берта не спешит открывать дверь. Пусть подождёт.
«One, two, three...», – считает Берта. Ну, теперь можно идти.
Берта открывает дверь.
– Заходите, Виктор.
У Виктора старая, больная жена. Виктору не хочется сидеть дома и слушать жалобы жены.
– Опять идёшь к этой старой проститутке. Иди, иди. Бог все видит! – бросает жена Виктора ему вдогонку.
Берта садится на диван. Виктор устраивается рядом.
– Какую ручку?
– Каждый раз, Виктор, вы задаёте мне один и тот же вопрос, – кокетливо говорит Берта. - Пора бы знать! Вы ухаживаете за мной уже не один год.
Виктор измеряет Берте давление. Оно у неё нормальное. Берта довольна и приглашает Виктора выпить с ней чашечку чая. Виктор соглашается. Тем более, что он знает – к чаю будут вкусные вещи.
Берта выставляет на стол красную икру, сухарики, малиновое варенье.
Берта все время одна. Ей не с кем поговорить и в лице старика она находит хорошего слушателя. Старик молчит, пьёт чай и слушает.
Берте было уже сорок лет, когда она приехала с мужем в Америку.
Берта и муж её Кот (Костя) были женаты уже двадцать лет, а детей у них все не было.
Но и без детей, в Ленинграде, муж и жена жили веселой жизнью.
Каждый год на целый месяц они уезжали на курорт к Черному морю. У них было много друзей, уютная квартира и умная собачка, пудель, по кличке Вика.
Как и все советские люди, они ходили на работу. Кот после техникума работал на обувной фабрике мастером. А Берта продавала билеты в театральной кассе. Оба умели зарабатывать деньги. Хорошая была жизнь, беззаботная!
Но один общий червь точил их: у них не было детей. И ещё другой червь точил, но уже одну Берту: ревность. О, Боже, как она ревновала своего мужа! Он перетрахал весь Невский!
Кот подводил Берту к зеркалу.
– Берта, посмотри на меня. Ну кому я нужен?
На них в зеркале смотрел некрасивый, толстый, маленький человек.
Приехав в Америку, Берта сразу же забеременела. "От страха!", – подшучивала она.
Ребёнок, мальчик, родился крошечный, болезненный. До трёх лет Берта была с ним дома, а потом наняла няньку-гречанку, а сама устроилась на работу кассиром в буфете при колледже в Манхэттене.
Гречанка, естественно, говорила с ребёнком только по-гречески и, конечно, ребёнок начал говорить по-гречески. Он начал говорить и по-русски, но как-то странно: где нужно и не нужно вставлял букву "Ц". Например, он говорил: "Цево вы хотите от меня?". Эта манера так говорить по-русски осталась у него навсегда.
Берта любила свою работу. Она находилась среди молодежи. Когда студенты делали ей комплименты, Берта была на десятом небе. Берта старалась хорошо выглядеть. Косметика, прическа, туфли на высоком каблуке, короткие юбки, сапоги-ботфорты – все шло в дело.
Но как-то незаметно подкралась старость. Заболел и умер муж. Сын стал взрослым мужчиной, женился и переехал в другой штат. Берта осталась одна.
Когда Берта глядела на себя в зеркало, она не видела в своём отражении старуху. Как это ни странно, но она видела в зеркале все ещё привлекательную женщину. О да, она ещё может понравиться!
Берта и Виктор пили чай. Берта не сводила глаз с экрана телевизора.
Она увидела на экране Владлена (Владлен – это сокращенно Владимир Ленин), открывающего парадную дверь. Как же ей нравился этот мужчина! Среднего роста, всегда в костюме, галстуке и в хорошей, дорогой, кожаной обуви. Он не хочет замечать её. О, как он об этом пожалеет!
Владлен, трясущийся старик восьмидесяти трёх лет, с ранней юности был прирожденный бухгалтер.
Бухгалтерский учёт, цифры, законы подоходного налога – все это, бухгалтерское, приводило Владлена в умиление.
Когда вся работа была сделана и ему нечем было заняться, Владлен наугад брал папку какого-нибудь клиента и читал приготовленный для него отчет подоходного налога.
Для Владлена бухгалтерия была, как для поэта – поэзия.
Многие из многочисленных налоговых законов он знал наизусть.
Комната, где он жил и работал, являла собой полнейший хаос, но Владлен прекрасно ориентировался в этом хаосе. Он точно знал, где и что находится. Берта дружила с женой Бухгалтера (так Берта звала соседа за глаза), но та умерла в то же время, что и муж Берты.
И Берта решила: “Бухгалтер будет мой!”
Она все делала, чтобы он обратил на неё внимание.
Но все напрасно, все напрасно... Бухгалтер игнорировал её.
Владлен жил двумя этажами ниже.
Берта решила, что сегодня она будет действовать решительно.
Бухгалтер будет её!
Выпив несколько чашек чая, Виктор ушел, и Берта приступила к исполнению своего плана.
Берта подкрасила губы, взбила парик и надела ещё более короткую кожаную юбку. Эту юбку подарил ей когда-то муж Котя.
Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, Берта решительно направилась на свидание к Бухгалтеру, о котором тот ничего и не подозревал.
Берта, выходя из квартиры и захлопнув за собой дверь, поняла: забыла ключи!
И у Берты началась паническая атака.
Берта спустилась двумя этажами ниже, нажала кнопку звонка
квартиры Бухгалтера и почувствовала, что ещё немного, и она может потерять сознание.
Услышав звонок, Владлен пошёл открывать дверь.
"Кто бы это мог быть?", – раздраженно подумал Владлен.
Ему так не хотелось отрываться от сборника новых законов налогового управления.
Владлен заглянул в дверной глазок. Берта уже овладела собой и улыбалась.
"Опять эта старая кляча!"
Владлен открыл дверь и пропустил Берту.
– Ой, мне плохо. Дайте стакан воды или я сейчас умру, – проговорила Берта и тяжело опустилась на стул, стоявший в прихожей.
– Зачем вы пришли? Что вам от меня нужно? – раздраженно спросил Владлен.
– Я не могу без вас жить! Возьмите меня замуж. Я так одинока, – Берта начала рыдать. Но вскоре её плачь перешёл в истерический смех.
– Зачем вы мне нужны! Посмотрите на себя в зеркало.
– Ты сам – старый козел! – разозлилась Берта.
И она перестала плакать и смеяться.
– Ну а теперь слушай-ка меня, Владимир Ильич Ленин.
Тебе – конец!
И Берта навела на Бухгалтера игрушечный револьвер, который она достала из маленькой, чёрной кожаной сумочки, висевшей у неё на плече.
У Бухгалтера было слабое сердце, и он начал медленно оседать.
Падая, он ударился головой об острый металлический угол ящика, стоявшего в прихожей.
В этом ящике Бухгалтер хранил папки с налоговыми делами своих клиентов. Так печально и неожиданно закончилась жизнь ещё одного счастливого человека.
