Каталог книг издательства "Москва" > Бизнес книги, профессиональная литература, деловая литература > За кем наследие Богдана > Украина в поисках отцов-основателей
Официальный Киев собирается по-своему отметить трехсотлетие Полтавской битвы, приходящееся на двадцать седьмое июня девятого года. В этот день по указу президента Ющенко в Полтаве должны быть открыты сразу два памятника – Мазепе и Карлу XII. А по улице с выразительным названием Шведская могила продефилируют живые – как бы восставшие из гробов – шведы в мундирах того времени. Почему бы еще не устроить и маскарадную “переигровку” Полтавского боя, которая закончилась бы паническим бегством русских полков?
Столь мощный кульбит в поле исторической памяти озадачил даже полтавские власти; даром что на сегодняшней карте Украины Полтава с областью окрашены оранжевым цветом (на последних выборах большинство местного населения проголосовало за тогда еще не разъединенных оранжевых). Глава областного Совета позволил себе возразить президенту: “У большинства депутатов областного Совета победа славян на этой земле должна вызвать чувство гордости”[1]. Эту точку зрения разделил и мэр Полтавы, справедливо полагающий, что кульбит может вызвать у части населения бурную реакцию, что приведет к “новому полтавскому бою”.
Состоятся ли намеченные торжества по-ющенковски, еще неизвестно: политическая чехарда на Украине такова, что их могут и отменить. Но в любом случае останется факт, что в Киеве создается культ Мазепы и значительная часть украинской интеллигенции его разделяет.
Фигура Мазепы окончательно вышла из забвения, о котором писал Пушкин в “Полтаве”:
Забыт Мазепа с давних пор;
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор.
Надо только уточнить, в каком именно смысле Мазепа был забыт. Потому что в некоторых смыслах Мазепа был очень даже жив в памяти, и не только русско-украинской, но и европейской. За одно лишь десятилетие, предшествовавшее выходу “Полтавы” (1829), Гюго и Байрон написали поэмы с одинаковым названием “Мазепа”, симфоническую поэму под тем же названием сочинил Лист, портреты Мазепы писали Эжен Делакруа, Орас Верне (чьей кисти принадлежат сразу два портрета: “Мазепа, окруженный конями” и “Волки, гонящиеся за Мазепой”), Теодор Жерико, Гюстав Буланже (тоже два портрета: “Наказание Мазепы” и “Смерть Мазепы”). Во всех этих произведениях Иван Мазепа выступал как романтический герой-любовник (в качестве сюжета привлекались похождения молодого Мазепы, а не его старческий роман, как у Пушкина) и предводитель вольнолюбивого диковатого племени, уже известных Европе lescosaques.
Но Пушкин, очевидно, имел в виду Мазепу как актуальную политическую фигуру. В этом смысле Мазепа, действительно, канул в Лету – казалось, что навсегда. Но вот он вынырнул оттуда, и произошло это в самое последнее время. Потому что до сих пор украинский национализм в своем основном течении не на Мазепу ориентировался (об этом ниже).
______________________________________
[1] «Дружба народов», 2009, № 2
Украина в поисках отцов-основателей
Официальный Киев собирается по-своему отметить трехсотлетие Полтавской битвы, приходящееся на двадцать седьмое июня девятого года. В этот день по указу президента Ющенко в Полтаве должны быть открыты сразу два памятника – Мазепе и Карлу XII. А по улице с выразительным названием Шведская могила продефилируют живые – как бы восставшие из гробов – шведы в мундирах того времени. Почему бы еще не устроить и маскарадную “переигровку” Полтавского боя, которая закончилась бы паническим бегством русских полков?
Столь мощный кульбит в поле исторической памяти озадачил даже полтавские власти; даром что на сегодняшней карте Украины Полтава с областью окрашены оранжевым цветом (на последних выборах большинство местного населения проголосовало за тогда еще не разъединенных оранжевых). Глава областного Совета позволил себе возразить президенту: “У большинства депутатов областного Совета победа славян на этой земле должна вызвать чувство гордости”[1]. Эту точку зрения разделил и мэр Полтавы, справедливо полагающий, что кульбит может вызвать у части населения бурную реакцию, что приведет к “новому полтавскому бою”.
Состоятся ли намеченные торжества по-ющенковски, еще неизвестно: политическая чехарда на Украине такова, что их могут и отменить. Но в любом случае останется факт, что в Киеве создается культ Мазепы и значительная часть украинской интеллигенции его разделяет.
Фигура Мазепы окончательно вышла из забвения, о котором писал Пушкин в “Полтаве”:
Забыт Мазепа с давних пор;
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор.
Надо только уточнить, в каком именно смысле Мазепа был забыт. Потому что в некоторых смыслах Мазепа был очень даже жив в памяти, и не только русско-украинской, но и европейской. За одно лишь десятилетие, предшествовавшее выходу “Полтавы” (1829), Гюго и Байрон написали поэмы с одинаковым названием “Мазепа”, симфоническую поэму под тем же названием сочинил Лист, портреты Мазепы писали Эжен Делакруа, Орас Верне (чьей кисти принадлежат сразу два портрета: “Мазепа, окруженный конями” и “Волки, гонящиеся за Мазепой”), Теодор Жерико, Гюстав Буланже (тоже два портрета: “Наказание Мазепы” и “Смерть Мазепы”). Во всех этих произведениях Иван Мазепа выступал как романтический герой-любовник (в качестве сюжета привлекались похождения молодого Мазепы, а не его старческий роман, как у Пушкина) и предводитель вольнолюбивого диковатого племени, уже известных Европе lescosaques.
Но Пушкин, очевидно, имел в виду Мазепу как актуальную политическую фигуру. В этом смысле Мазепа, действительно, канул в Лету – казалось, что навсегда. Но вот он вынырнул оттуда, и произошло это в самое последнее время. Потому что до сих пор украинский национализм в своем основном течении не на Мазепу ориентировался (об этом ниже).
______________________________________
[1] «Дружба народов», 2009, № 2
