Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Яна без баяна > Первые главы книги
С той поры минуло достаточно лет, чтобы забыть про мечту и по самые уши погрязнуть в суете. Но в душе всегда хотелось больше радости и простора. Три года назад я стряхнула с себя надоевшую пыль и отыскала в памяти миллион приятных моментов, которые веселили и наполняли жизнью. Все это вылилось в серию забавных историй, быстро получивших положительные отклики в социальных сетях. Новые рассказы прибавляли новых читателей. И в очередной понедельник прилетело сообщение под номером 235 в таком духе: «Когда же ты выдашь книгу, чтобы не кусочничать, а зарядиться под завязку и без отрыва прочесть?»
Я призналась себе, что пора осуществить давно задуманное, нырнуть в писательство и сделать то, о чем просят. Не зря же ударилась головой в том далеком сентябре?
Устраивайтесь поудобней, берите кружку с любимым напитком и отправляйтесь в мир душевности. Вы воочию увидите, как герои на страницах книги взрослеют, вляпываются в щекотливые ситуации, делают выводы. Любят, дружат, местами пакостят и отчасти печалятся. Я уверена: по ходу чтения в каких-то деталях вы узнаете себя, улыбнетесь и добавите в свои будни ярких эмоций. Приятного вам путешествия!
Яна – растущий ребенок, личность удивительная.
Папа, папуля – потомственный подводник, затейник от природы, глава семьи.
Мама, мамуля – хранительница дома, утешитель, вдохновитель, пример.
Брат – харизматичный парень, палец в рот не клади.
Бабули, дедули – клан душевности, сила.
Друзья – краски дня.
Вредные элементы – опыт.
Свежий ветер трепал русую челку по самые ресницы. Яна сидела на ободранной деревянной скамейке в брюках цвета неба и думала. Угораздило же родиться в семье военных – наказание чистой воды. Бесконечные переезды, смена мест, климата, друзей считывались как форменное издевательство над личностью. Вот опять, пакуй коробки, собирай нажитое добро, отправляйся черт знает куда. Надоело. С другой стороны, раз так приключилось, значит, должен быть смысл. Зачем все? Почему именно так? Как понять?
А началось все примерно так.
Передвижения Яны по миру возникли еще в утробе. Мама выносила деточку на полярном морозе, а рожать поехала к бабушке, в теплые хлебосольные края. От таких метаморфоз Яна заранее решила, что жизнь – боль, обмоталась вокруг горла пуповиной и чуть не удавилась в приступе первого взгляда на мир, родившись под самый Новый год.
- Маменька, вот вам подарок какой под елку! Девочка – прелесть. Сразу видно, что с характером. Имя-то подобрали?
- Нет еще. Папе сообщим о рождении, тогда на общем совете и решим.
В тот же день улетела праздничная телеграмма прямиком в море – на подводную лодку. «Дочь зпт 3200 зпт 53 тчк». Ответ пришел незамедлительно с голубями и не предполагал возражений: «Ждите. Скоро буду. Назвать Яной. Оформлю все сам». Но не тут-то было. Через месяц, когда пришли деточку регистрировать, в пункте выдачи свидетельств о рождении летало все, что плохо лежало под рукой, – от теть с синими волосами до именных словарей. «Нет, – говорят, – такого имени, и все тут. Записывать не будем».
- Называйте хоть Леной, хоть Ефросиньей, но никаких Ян у нас тут не указано, кроме как в сказках, едрить.
- У вас что там, страницы выдраны в ученых талмудах? Как нет?
- Ничего не знаем. Мужчина, вы хоть и такой весь красивый, да еще в черной форме с кортиком, – не задерживайте. Или имя другое подберите, или не знаю еще что.
- Ладно. Живите. Но я еще вернусь.
Подводники не сдаются. Неделя законного отпуска стихийно пронеслась в рейдах по библиотекам. Папуля таки раздобыл заветный словарь, где черным по белому было выбито заветное имя. Пришел обратно, ткнул упертых регистраторш носом. Тетки плевались на недопонимание, говорили, что такая у них работа – вредничать. Пришлось смириться и вписать в документ, что хотел родитель.
После всех формальностей семья шумно и с облегчением вздохнула. На радостях праздновали три дня, принимали гостей, веселились. Яна же в то время агукала, много ела, больше спала, набиралась жизненных сил. Но на том бирюльки окончились. Ее сгребли в охапку, завернули в два пуховых одеяла в цветочек и привезли на Крайний Север характер закалять. От резкой перемены климата она почувствовала подвох, слезно просилась в тепло, местами рыдала и задыхалась. Но это ж Яна – дочь моряка. А такие экземпляры просто так ласты не клеят. Через месяц очухалась, еще шире распахнула свои серо-зеленые глаза и решила вести максимально активную жизнь. Доставалось всем без разбора. Да, бывают и такие подарки на Новый год. Судьба...
Возвращение экипажа домой завсегда окутывалось военной тайной – интрига! О дате и времени прибытия только догадывались, и то шепотом. Вечный сюрприз по факту.
Девять месяцев в году – не только срок боевой вахты: целая жизнь. Особенно для маленького человека в неудобных колготках, с песочной печенькой в руке и слюнях. Черно-белая фотография с кодовым названием «папа» служила неким заменителем, пока родитель плавал в морях. На ней он был свеж, улыбчив и бородат.
Время шло, на фоне снимка у Яночки кустился характер, привычки и что там еще прилагается к ребенку двух лет. Рефлекс узнавать именно такие черты устоялся, как и порыв на радостях облизывать рамку с фото. Любить так любить! Желательно – три раза в день ежедневно, практически, как к обеду из сухофруктов компот.
Стекла в доме были залеплены белым снегом, ветер за окном выл в разные стороны. Вечерело. Ни зги. Все семейство под пледом с начесом и в шерстяных дежурных носках ждало свистка чайника. Неожиданно скрипнула входная дверь, потянуло холодом. Час икс. На пороге появился кто-то в черной офицерской шинели. Гладко выбрит, взгляд уставший, но с оттенком радости на лице. Мама туже подпоясала свой халат, встрепенулась.
- Доча, встречай папу!
Радостный возглас мамули отскочил от Яны, как спелый горох. Она в оба глаза смотрела на непонятного мужчину, потом отползла к фотографии, вернулась обратно. Хм, было подозрительно. Ее родитель – не иначе, как бородат; в голове цепь замкнулась, дальше можно не приставать. Вывод налицо бегущей строкой: дядька – чужой.
- Яночка, да ладно тебе. Это ж папа!
Мама плясала вокруг нее с бубном, брат поглядывал со стороны и тихо посмеивался над ситуацией, папа ждал. Два дня истерик и выгула норова сделали свое дело.
- Ну что, отращиваю бороду, – родитель сидел на кухонной табуретке, нога за ногу, улыбался. – Может, и придуривается, но тратить два месяца отпуска на выяснение, кто кого, не готов!
Эксперимент удался. Спустя время Яна осознала реальность, перестала пялиться на фото и переползла на отца с непременным зацеловыванием в обе щеки. В носу щекотало, потому что уже с бородой, но сама напросилась. Зато сделала вывод: старый кадр – не просто картинка, чтоб подогреть память. Это довольно ехидный элемент с шутками, который сбивает с толку. Надо больше верить себе.
Передвигались по местности только мелкими перебежками, от одного фонарного столба к другому. Так ровно до пункта назначения и домой, за хлебушком и обратно. Практически, армейские игры на выживание для гражданского населения. Но ничего. В родных стенах было чем себя занять благодаря папе. Он всегда радовал обновками и после очередного прибытия из морских глубин в доме появился заграничный модный магнитофон. С этого момента понеслась особая веселуха.
- Яна, ну оставь ты в покое кнопки. Давай лучше сказку почитаем, – взывала мама к детскому разуму.
- Не-а. Музыку хочу, – Яна не сворачивала с намеченного пути.
Она стояла в красных колготках на цыпочках, тянулась руками к полке и до самозабвения тыкала в заморский аппарат. Все щелкало, открывалось и закрывалось, звенело – работало исправно. Через неделю издевательств над техникой освоила, что к чему. Радовалась, что отделений для кассет два, и будоражила семейство громкими душевными вечерами. Непременно – с песнями на незнакомом языке. Тарабарщину называла английским, да и какая разница, что ничего непонятно, если с голосом от рождения не задалось. Яну это совсем не смущало. Все можно исправить танцем, если раз десять. Расческа служила микрофоном, тело выдавало кульбиты, сердце веселилось. Мама вязала очередной теплый шарф, старалась абстрагироваться, брат страдал.
- Мам, может, спрячем магнитофон? Еще один вечер песен и плясок я не выдержу. На улицу не выйти уже три дня, ветром сносит. А дома я с ней точно с ума сойду.
- Вот куда ты от нее собрался тут что-то прятать? Это же Яна! Носом все чует. Не надет эту музыку, так бубен возьмет.
Брат закатывал глаза, уходил в соседнюю комнату мечтать об отдельном жилье, желательно – на другом полюсе. Развивал терпение. Тем временем фонотека в доме пополнялась, как и отметки роста в сантиметрах на межкомнатной белой двери. Через месяц случилось чудо, и Яне музыка надоела, интерес к магнитофону пропал. Знамя перешло брату – от страданий вылупился меломан, дорвался. Все оценили.
- Мамочка, давай мы сегодня песни из мультфильмов послушаем вместо непонятных звуков, – Яна оперлась локтями на мамину коленку и заглянула ей в глаза.
- Хорошо, только иди с братом договорись.
Ага, конечно, вот так просто. Яна уже знала, что легче было к соседям на дальнюю улицу поселка сходить. Только это ситуацию не спасало. Слушать у них было нечего, хоть и четверо детей. Уже проверяла две недели назад в гостях. «Вот чем думала раньше, когда на нервах брата выплясывала? Надо было наперед думать. Эх», – вздохнула и погребла в комнату на переговоры.
Аргументированно объяснила, что местами была не права. У старшеньких-то ума больше, решили миром. Теперь каждый подходил к агрегату ровно через день или по взаимному согласию. Так было проще, чем ссориться. Вообще, родственники – великое дело, если договориться. Только б не доходить до маразма, чтобы делить магнитофон.
Первые главы книги "Яна без баяна"
Посвящение
Введение
С той поры минуло достаточно лет, чтобы забыть про мечту и по самые уши погрязнуть в суете. Но в душе всегда хотелось больше радости и простора. Три года назад я стряхнула с себя надоевшую пыль и отыскала в памяти миллион приятных моментов, которые веселили и наполняли жизнью. Все это вылилось в серию забавных историй, быстро получивших положительные отклики в социальных сетях. Новые рассказы прибавляли новых читателей. И в очередной понедельник прилетело сообщение под номером 235 в таком духе: «Когда же ты выдашь книгу, чтобы не кусочничать, а зарядиться под завязку и без отрыва прочесть?»
Я призналась себе, что пора осуществить давно задуманное, нырнуть в писательство и сделать то, о чем просят. Не зря же ударилась головой в том далеком сентябре?
Устраивайтесь поудобней, берите кружку с любимым напитком и отправляйтесь в мир душевности. Вы воочию увидите, как герои на страницах книги взрослеют, вляпываются в щекотливые ситуации, делают выводы. Любят, дружат, местами пакостят и отчасти печалятся. Я уверена: по ходу чтения в каких-то деталях вы узнаете себя, улыбнетесь и добавите в свои будни ярких эмоций. Приятного вам путешествия!
Начало
Яна – растущий ребенок, личность удивительная.
Папа, папуля – потомственный подводник, затейник от природы, глава семьи.
Мама, мамуля – хранительница дома, утешитель, вдохновитель, пример.
Брат – харизматичный парень, палец в рот не клади.
Бабули, дедули – клан душевности, сила.
Друзья – краски дня.
Вредные элементы – опыт.
Свежий ветер трепал русую челку по самые ресницы. Яна сидела на ободранной деревянной скамейке в брюках цвета неба и думала. Угораздило же родиться в семье военных – наказание чистой воды. Бесконечные переезды, смена мест, климата, друзей считывались как форменное издевательство над личностью. Вот опять, пакуй коробки, собирай нажитое добро, отправляйся черт знает куда. Надоело. С другой стороны, раз так приключилось, значит, должен быть смысл. Зачем все? Почему именно так? Как понять?
А началось все примерно так.
Передвижения Яны по миру возникли еще в утробе. Мама выносила деточку на полярном морозе, а рожать поехала к бабушке, в теплые хлебосольные края. От таких метаморфоз Яна заранее решила, что жизнь – боль, обмоталась вокруг горла пуповиной и чуть не удавилась в приступе первого взгляда на мир, родившись под самый Новый год.
- Маменька, вот вам подарок какой под елку! Девочка – прелесть. Сразу видно, что с характером. Имя-то подобрали?
- Нет еще. Папе сообщим о рождении, тогда на общем совете и решим.
В тот же день улетела праздничная телеграмма прямиком в море – на подводную лодку. «Дочь зпт 3200 зпт 53 тчк». Ответ пришел незамедлительно с голубями и не предполагал возражений: «Ждите. Скоро буду. Назвать Яной. Оформлю все сам». Но не тут-то было. Через месяц, когда пришли деточку регистрировать, в пункте выдачи свидетельств о рождении летало все, что плохо лежало под рукой, – от теть с синими волосами до именных словарей. «Нет, – говорят, – такого имени, и все тут. Записывать не будем».
- Называйте хоть Леной, хоть Ефросиньей, но никаких Ян у нас тут не указано, кроме как в сказках, едрить.
- У вас что там, страницы выдраны в ученых талмудах? Как нет?
- Ничего не знаем. Мужчина, вы хоть и такой весь красивый, да еще в черной форме с кортиком, – не задерживайте. Или имя другое подберите, или не знаю еще что.
- Ладно. Живите. Но я еще вернусь.
Подводники не сдаются. Неделя законного отпуска стихийно пронеслась в рейдах по библиотекам. Папуля таки раздобыл заветный словарь, где черным по белому было выбито заветное имя. Пришел обратно, ткнул упертых регистраторш носом. Тетки плевались на недопонимание, говорили, что такая у них работа – вредничать. Пришлось смириться и вписать в документ, что хотел родитель.
После всех формальностей семья шумно и с облегчением вздохнула. На радостях праздновали три дня, принимали гостей, веселились. Яна же в то время агукала, много ела, больше спала, набиралась жизненных сил. Но на том бирюльки окончились. Ее сгребли в охапку, завернули в два пуховых одеяла в цветочек и привезли на Крайний Север характер закалять. От резкой перемены климата она почувствовала подвох, слезно просилась в тепло, местами рыдала и задыхалась. Но это ж Яна – дочь моряка. А такие экземпляры просто так ласты не клеят. Через месяц очухалась, еще шире распахнула свои серо-зеленые глаза и решила вести максимально активную жизнь. Доставалось всем без разбора. Да, бывают и такие подарки на Новый год. Судьба...
Фотография
Возвращение экипажа домой завсегда окутывалось военной тайной – интрига! О дате и времени прибытия только догадывались, и то шепотом. Вечный сюрприз по факту.
Девять месяцев в году – не только срок боевой вахты: целая жизнь. Особенно для маленького человека в неудобных колготках, с песочной печенькой в руке и слюнях. Черно-белая фотография с кодовым названием «папа» служила неким заменителем, пока родитель плавал в морях. На ней он был свеж, улыбчив и бородат.
Время шло, на фоне снимка у Яночки кустился характер, привычки и что там еще прилагается к ребенку двух лет. Рефлекс узнавать именно такие черты устоялся, как и порыв на радостях облизывать рамку с фото. Любить так любить! Желательно – три раза в день ежедневно, практически, как к обеду из сухофруктов компот.
Стекла в доме были залеплены белым снегом, ветер за окном выл в разные стороны. Вечерело. Ни зги. Все семейство под пледом с начесом и в шерстяных дежурных носках ждало свистка чайника. Неожиданно скрипнула входная дверь, потянуло холодом. Час икс. На пороге появился кто-то в черной офицерской шинели. Гладко выбрит, взгляд уставший, но с оттенком радости на лице. Мама туже подпоясала свой халат, встрепенулась.
- Доча, встречай папу!
Радостный возглас мамули отскочил от Яны, как спелый горох. Она в оба глаза смотрела на непонятного мужчину, потом отползла к фотографии, вернулась обратно. Хм, было подозрительно. Ее родитель – не иначе, как бородат; в голове цепь замкнулась, дальше можно не приставать. Вывод налицо бегущей строкой: дядька – чужой.
- Яночка, да ладно тебе. Это ж папа!
Мама плясала вокруг нее с бубном, брат поглядывал со стороны и тихо посмеивался над ситуацией, папа ждал. Два дня истерик и выгула норова сделали свое дело.
- Ну что, отращиваю бороду, – родитель сидел на кухонной табуретке, нога за ногу, улыбался. – Может, и придуривается, но тратить два месяца отпуска на выяснение, кто кого, не готов!
Эксперимент удался. Спустя время Яна осознала реальность, перестала пялиться на фото и переползла на отца с непременным зацеловыванием в обе щеки. В носу щекотало, потому что уже с бородой, но сама напросилась. Зато сделала вывод: старый кадр – не просто картинка, чтоб подогреть память. Это довольно ехидный элемент с шутками, который сбивает с толку. Надо больше верить себе.
Заморщина
Передвигались по местности только мелкими перебежками, от одного фонарного столба к другому. Так ровно до пункта назначения и домой, за хлебушком и обратно. Практически, армейские игры на выживание для гражданского населения. Но ничего. В родных стенах было чем себя занять благодаря папе. Он всегда радовал обновками и после очередного прибытия из морских глубин в доме появился заграничный модный магнитофон. С этого момента понеслась особая веселуха.
- Яна, ну оставь ты в покое кнопки. Давай лучше сказку почитаем, – взывала мама к детскому разуму.
- Не-а. Музыку хочу, – Яна не сворачивала с намеченного пути.
Она стояла в красных колготках на цыпочках, тянулась руками к полке и до самозабвения тыкала в заморский аппарат. Все щелкало, открывалось и закрывалось, звенело – работало исправно. Через неделю издевательств над техникой освоила, что к чему. Радовалась, что отделений для кассет два, и будоражила семейство громкими душевными вечерами. Непременно – с песнями на незнакомом языке. Тарабарщину называла английским, да и какая разница, что ничего непонятно, если с голосом от рождения не задалось. Яну это совсем не смущало. Все можно исправить танцем, если раз десять. Расческа служила микрофоном, тело выдавало кульбиты, сердце веселилось. Мама вязала очередной теплый шарф, старалась абстрагироваться, брат страдал.
- Мам, может, спрячем магнитофон? Еще один вечер песен и плясок я не выдержу. На улицу не выйти уже три дня, ветром сносит. А дома я с ней точно с ума сойду.
- Вот куда ты от нее собрался тут что-то прятать? Это же Яна! Носом все чует. Не надет эту музыку, так бубен возьмет.
Брат закатывал глаза, уходил в соседнюю комнату мечтать об отдельном жилье, желательно – на другом полюсе. Развивал терпение. Тем временем фонотека в доме пополнялась, как и отметки роста в сантиметрах на межкомнатной белой двери. Через месяц случилось чудо, и Яне музыка надоела, интерес к магнитофону пропал. Знамя перешло брату – от страданий вылупился меломан, дорвался. Все оценили.
- Мамочка, давай мы сегодня песни из мультфильмов послушаем вместо непонятных звуков, – Яна оперлась локтями на мамину коленку и заглянула ей в глаза.
- Хорошо, только иди с братом договорись.
Ага, конечно, вот так просто. Яна уже знала, что легче было к соседям на дальнюю улицу поселка сходить. Только это ситуацию не спасало. Слушать у них было нечего, хоть и четверо детей. Уже проверяла две недели назад в гостях. «Вот чем думала раньше, когда на нервах брата выплясывала? Надо было наперед думать. Эх», – вздохнула и погребла в комнату на переговоры.
Аргументированно объяснила, что местами была не права. У старшеньких-то ума больше, решили миром. Теперь каждый подходил к агрегату ровно через день или по взаимному согласию. Так было проще, чем ссориться. Вообще, родственники – великое дело, если договориться. Только б не доходить до маразма, чтобы делить магнитофон.
