Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Позывной Граф > Глава 2
Со следующего дня начались занятия. Сержант сразу объявил:
– Теперь вы будете постигать науку секретной связи! Причём не все, а только те, у кого есть специальный допуск.
– Товарищ сержант, можно вопрос задать? – спросил рядовой Лунин.
– Можно сдуру член сломать! – осадил его сержант. – Надо говорить не «можно», а «разрешите». Понял, Лунин?
– Так точно.
– Разрешаю. Задавай свой вопрос.
– А как узнать, есть допуск или нет? – с любопытством спросил Лунин. – Это в специальном деле написано или как?
– Нет. Всё гораздо проще. На той странице военного билета, где стоит отметка о сдаче паспорта, должна быть ещё одна печать. А ну-ка, откройте свои билеты и проверьте! Нашли?
Курсанты зашелестели страницами билетов и утвердительно закивали.
– Товарищ сержант, разрешите обратиться? – воскликнул ещё один курсант.
– Обращайтесь. Только в следующий раз обязательно представьтесь, Голиков. Например, «Товарищ сержант, разрешите обратиться? Курсант и фамилия».
– Товарищ сержант, разрешите обратиться? Курсант Голиков.
– Обращайтесь, я ведь уже сказал.
Тимофей обратил внимание, что сержант говорил с курсантами то на «вы», то на «ты» – смотря по настроению.
– Скажите, а что нужно, чтобы дали допуск? – спросил Голиков.
– Для получения допуска надо не иметь приводов в милицию и судимостей, не должно быть родственников за границей, ну и всё в таком же роде.
– А это в военкомате решают? – продолжал Голиков.
– В военкомате и местном отделении КГБ. Потом здесь ещё особый отдел проверяет ваши личные дела.
Каждые сорок пять минут в коридорах учебного центра звенел звонок на перерыв. «Почти как в школе», – иронически усмехнулся Тимофей.
Во время одного из занятий неожиданно вошёл командир роты.
– Выйти в коридор! – громко объявил он.
Когда курсанты выполнили приказ, прозвучала вторая команда:
– Сапоги снять!
Отдав это странное распоряжение, ротный прошёл вдоль шеренги и внимательно осмотрел ноги солдат.
– Обучение, товарищ сержант, надо было начинать с наматывания портянок. Вон, у тебя только двое правильно одеты, а остальные… – тут он завернул такой словесный оборот, что весь строй покраснел от стыда. Суть сводилась к тому, что при такой намотке через пять минут бега ноги у всех будут в кровавых мозолях.
– Приступайте немедленно, – приказал ротный и направился в следующий класс.
…Незаметно подошёл вечер. После обычной проверки казарма начала готовиться к отбою. Сержант давал последние указания перед сном:
– Всем чистить зубы, мыть ноги и спать.
Тимофей почистил зубы, а ноги мыть не стал – слишком устал за первый день службы. После команды «отбой» он мгновенно погрузился в сон.
На следующий день, сразу после побудки, курсантов вывели на плац. Летнее утро веяло какой-то удивительной свежестью. После казармы, провонявшей гуталином и потными портянками, воздух на улице казался упоительным, звеняще чистым. Хотелось задержать внутри себя ароматы влажных от росы диких трав. И неважно, что к ним примешивались запахи асфальта и выхлопных газов. Утро показалось Тимофею каким-то родным. Всё напоминало дни, проведённые на далёкой лесной поляне, которую окружали стройные ели…
До завтрака была физическая подготовка. Солдатам приказали бежать по большому кругу в «коробке» – колонне по четыре. Впереди, задавая тон, двигался сержант.
Его сапоги с силой впечатывались в асфальт. При обычном для мужчины среднем росте сержант весил девяносто килограммов. Несмотря на солидную комплекцию, он не выглядел жирным. Особо рельефных мышц на теле сержанта тоже не было заметно. Смешивая слова с фырканьем, он задавал темп:
– Раз, раз! Раз, два, три! Раз, раз! Раз, два, три…
Пошли на четвёртый круг. Бежать становилось всё труднее. Особенно трудно было двигаться в ногу, держа равнение и в шеренге, и в колонне. Сзади бежал младший сержант Шелест, не отличавшийся мощным телосложением. Он то и дело недовольно покрикивал:
– Птенчики, держать равнение в колонне!
На пятом кругу с дистанции сошёл один солдат. Резко побледнев, он схватился за сердце и перешёл с бега на медленный шаг. Потупив глаза, он плёлся сзади и судорожно хватал ртом воздух.
Тимофей и сам чувствовал, что ему всё труднее бежать под заданный темп. Да и общий порядок построения стал часто нарушаться из-за того, что кто-нибудь в передних шеренгах сбивался с ноги, ударившись пяткой о носок сапога, бегущего позади. И так, по цепочке, весь строй.
Почувствовав слабость, Морозов тоже начал понемногу отставать. В висках стучало, словно по голове били огромным молотком, глаза заливал едкий солёный пот.
Закололо в области селезёнки. Схватившись за это место, Тимофей остановился. В голове послышался глухой шум, глаза заволокло тьмой. Чувствуя, что сейчас упадёт, Морозов пришёл в себя и смог сохранить равновесие.
После завтрака всё утро прошло в учебном центре за изучением уставов, которыми в изобилии снабдил курсантов Шелест. Примерно в таком режиме проходили все дни. Лишь через месяц солдат вывезли на полигон. Здесь каждый сделал по три выстрела, после чего пришлось два часа чистить стволы автоматов.
Глава 2 книги "Позывной Граф"
Со следующего дня начались занятия. Сержант сразу объявил:
– Теперь вы будете постигать науку секретной связи! Причём не все, а только те, у кого есть специальный допуск.
– Товарищ сержант, можно вопрос задать? – спросил рядовой Лунин.
– Можно сдуру член сломать! – осадил его сержант. – Надо говорить не «можно», а «разрешите». Понял, Лунин?
– Так точно.
– Разрешаю. Задавай свой вопрос.
– А как узнать, есть допуск или нет? – с любопытством спросил Лунин. – Это в специальном деле написано или как?
– Нет. Всё гораздо проще. На той странице военного билета, где стоит отметка о сдаче паспорта, должна быть ещё одна печать. А ну-ка, откройте свои билеты и проверьте! Нашли?
Курсанты зашелестели страницами билетов и утвердительно закивали.
– Товарищ сержант, разрешите обратиться? – воскликнул ещё один курсант.
– Обращайтесь. Только в следующий раз обязательно представьтесь, Голиков. Например, «Товарищ сержант, разрешите обратиться? Курсант и фамилия».
– Товарищ сержант, разрешите обратиться? Курсант Голиков.
– Обращайтесь, я ведь уже сказал.
Тимофей обратил внимание, что сержант говорил с курсантами то на «вы», то на «ты» – смотря по настроению.
– Скажите, а что нужно, чтобы дали допуск? – спросил Голиков.
– Для получения допуска надо не иметь приводов в милицию и судимостей, не должно быть родственников за границей, ну и всё в таком же роде.
– А это в военкомате решают? – продолжал Голиков.
– В военкомате и местном отделении КГБ. Потом здесь ещё особый отдел проверяет ваши личные дела.
Каждые сорок пять минут в коридорах учебного центра звенел звонок на перерыв. «Почти как в школе», – иронически усмехнулся Тимофей.
Во время одного из занятий неожиданно вошёл командир роты.
– Выйти в коридор! – громко объявил он.
Когда курсанты выполнили приказ, прозвучала вторая команда:
– Сапоги снять!
Отдав это странное распоряжение, ротный прошёл вдоль шеренги и внимательно осмотрел ноги солдат.
– Обучение, товарищ сержант, надо было начинать с наматывания портянок. Вон, у тебя только двое правильно одеты, а остальные… – тут он завернул такой словесный оборот, что весь строй покраснел от стыда. Суть сводилась к тому, что при такой намотке через пять минут бега ноги у всех будут в кровавых мозолях.
– Приступайте немедленно, – приказал ротный и направился в следующий класс.
…Незаметно подошёл вечер. После обычной проверки казарма начала готовиться к отбою. Сержант давал последние указания перед сном:
– Всем чистить зубы, мыть ноги и спать.
Тимофей почистил зубы, а ноги мыть не стал – слишком устал за первый день службы. После команды «отбой» он мгновенно погрузился в сон.
На следующий день, сразу после побудки, курсантов вывели на плац. Летнее утро веяло какой-то удивительной свежестью. После казармы, провонявшей гуталином и потными портянками, воздух на улице казался упоительным, звеняще чистым. Хотелось задержать внутри себя ароматы влажных от росы диких трав. И неважно, что к ним примешивались запахи асфальта и выхлопных газов. Утро показалось Тимофею каким-то родным. Всё напоминало дни, проведённые на далёкой лесной поляне, которую окружали стройные ели…
До завтрака была физическая подготовка. Солдатам приказали бежать по большому кругу в «коробке» – колонне по четыре. Впереди, задавая тон, двигался сержант.
Его сапоги с силой впечатывались в асфальт. При обычном для мужчины среднем росте сержант весил девяносто килограммов. Несмотря на солидную комплекцию, он не выглядел жирным. Особо рельефных мышц на теле сержанта тоже не было заметно. Смешивая слова с фырканьем, он задавал темп:
– Раз, раз! Раз, два, три! Раз, раз! Раз, два, три…
Пошли на четвёртый круг. Бежать становилось всё труднее. Особенно трудно было двигаться в ногу, держа равнение и в шеренге, и в колонне. Сзади бежал младший сержант Шелест, не отличавшийся мощным телосложением. Он то и дело недовольно покрикивал:
– Птенчики, держать равнение в колонне!
На пятом кругу с дистанции сошёл один солдат. Резко побледнев, он схватился за сердце и перешёл с бега на медленный шаг. Потупив глаза, он плёлся сзади и судорожно хватал ртом воздух.
Тимофей и сам чувствовал, что ему всё труднее бежать под заданный темп. Да и общий порядок построения стал часто нарушаться из-за того, что кто-нибудь в передних шеренгах сбивался с ноги, ударившись пяткой о носок сапога, бегущего позади. И так, по цепочке, весь строй.
Почувствовав слабость, Морозов тоже начал понемногу отставать. В висках стучало, словно по голове били огромным молотком, глаза заливал едкий солёный пот.
Закололо в области селезёнки. Схватившись за это место, Тимофей остановился. В голове послышался глухой шум, глаза заволокло тьмой. Чувствуя, что сейчас упадёт, Морозов пришёл в себя и смог сохранить равновесие.
После завтрака всё утро прошло в учебном центре за изучением уставов, которыми в изобилии снабдил курсантов Шелест. Примерно в таком режиме проходили все дни. Лишь через месяц солдат вывезли на полигон. Здесь каждый сделал по три выстрела, после чего пришлось два часа чистить стволы автоматов.
