Каталог книг издательства "Москва" > Бизнес книги, профессиональная литература, деловая литература > Чёрная книга СССР 1922–1991 > Фрагмент книги

Фрагмент книги "Чёрная книга СССР 1922–1991"

Фрагмент книги Станислава Грачёва "Чёрная книга СССР 1922–1991".

1 января. Смертная статистика

1934. Этот день – тот самый первый день, который берёт Генеральная прокуратура СССР начальной точкой отсчёта, чтобы выяснить, сколько заключённых умерло в советских тюрьмах и лагерях за 14 лет – с 1 января 1934 года по 31 декабря 1947 года. Справка об этом составлена в 1954 году. Прокуратурская статистика свидетельствует, что за 14 лет умер почти миллион заключённых, а точнее 964 тысячи, как уголовных, так и политических. Это значит, что в год умирало в среднем по 69 тысяч человек, а ежедневно – по 190 человек. Но это только умершие от болезни, голода, холода, непосильной работы в шахтах, рудниках, на лесоповале, на стройках и прокладке дорог. Однако этим миллионом не исчерпываются потери в местах заключения. Однако эта статистика ущербна: она не учитывает массовые расстрелы. Генеральная прокуратура приводит сведения за иной период советской власти – за 32 года, с 1921-го по 53-й. Только по политическим мотивам, как правило за надуманную контрреволюционную деятельность, в СССР осуждено без малого 4 млн человек. Из этих несчастных к расстрелу приговорено около 800 тысяч, из них 692 тысячи – только за два страшных советских года, 1937-й и 1938-й. Смертная советская статистика весьма неполна – часть документов утеряна во время войны с Германией, часть до сих пор скрыта в запретных архивах. Многие исследователи абсолютно не верят приведённым прокуратурским цифрам, намного их увеличивая.

Исследователи считают, что репрессивная статистика Генеральной прокуратуры СССР весьма неполна

2 января. Убить комбата

1940. В этот день второй месяц идёт Советско-финская война. Начав в конце ноября 1939 года захватническую войну с Финляндией, руководство Советского Союза планирует расправиться с ней в течение двух недель. Однако героическая финская армия срывает все планы советского командования. Именно в этот день на Карельском перешейке севернее Ленинграда попадает в окружение 34-я легкотанковая бригада Красной армии. В бригаде 3787 человек, 199 танков, 13 тракторов, 48 ремонтных машин, 73 автоцистерны, 317 автомашин – это мощный броневой кулак со всеми средствами обеспечения. Командир бригады Степан Иванович Кондратьев организует круговую оборону штаба из связистов, сапёров, поваров… Положение окружённых ухудшается с каждым днём. Две танковые роты пытаются пробиться к штабу, привести 168 машин с горючим, продовольствием и боеприпасами. Финские отряды сковывают эту колонну постоянными атаками, и к штабу ей пробиться не удаётся. Командир танкового батальона С. Рязанов несколько раз по радио связывается с комбригом: «Помогите, несу большие потери!» Ответ всегда один: «Держитесь сами, помощи не будет!» Рязанов собирает командный состав батальона, чтобы обсудить, как выйти из окружения. Это можно сделать, если бросить колёсные машины. Но особист, то есть уполномоченный особого отдела, обвиняет комбата в трусости и запрещает покидать позицию. Рязанов говорит: «Я командир батальона, и мои распоряжения выполнять!» Чекист стреляет в комбата, и тот убит… Под непрерывными атаками финских отрядов бригада перестаёт существовать. От танкового батальона Рязанова остаются в живых только 19 человек, а вся техника, застывшая без горючего, попадает к финнам.

Практически вся техника 34-й легкотанковой бригады была брошена в лесу и захвачена финнами. Фото: SA-Kuva

3 января. Сталин и генералы

1947. В этот день в Москве министр госбезопасности СССР Виктор Семёнович Абакумов запрашивает Сталина о двух генералах, которые нелестно отзываются о самом Сталине и советской власти. Министр пишет (полный текст): «Совершенно секретно. Совету Министров СССР, товарищу Сталину И. В. 3 января 1947 года. Подаю справку о зафиксированном оперативной техникой 31 декабря 1946 года разговоре Гордова с его женой и справку о разговоре Гордова с Рыбальченко, который состоялся 28 декабря. Из этих материалов видно, что Гордов и Рыбальченко – настоящие враги народа и Советской власти. Считаю необходимым ещё раз просить Вашего разрешения на арест Гордова и Рыбальченко». Василий Николаевич Гордов – генерал-полковник, командующий Приволжским военным округом, Герой Советского Союза. Филипп Трофимович Рыбальченко – генерал-майор, начальник штаба Приволжского военного округа. Сталин ещё в годы войны приказывает прослушивать разговоры маршалов и генералов. Те об этом не подозревают и в своих беседах не таятся. Из разговора Гордова с женой: «Почему я должен идти к Сталину – унижаться перед (далее непечатные выражения о Сталине. – С. Г.). Я ж его видеть не могу, дышать с ним одним воздухом не могу... Инквизиция сплошная, люди же просто гибнут». Из разговора Гордова с Рыбальченко: «Вот жизнь настала – ложись и умирай. Как все жизнью недовольны». Гордова, его жену и Рыбальченко по распоряжению Сталина на следующий день арестовывают и впоследствии расстреливают. Все они посмертно реабилитированы в 1956 году.

Советский плакат 1948 г. Худ. В. Правдин, Н. Денисов

4 января. Переместить Сталина!

1923. В этот день в Подмосковье, в Горках, всего на 6-й день создания Советского Союза Ленин диктует добавление к своим запискам для делегатов очередного съезда РКП(б) – Российской коммунистической партии (большевиков). Съезд состоится в апреле, и Ленин понимает, что по состоянию здоровья присутствовать на съезде и выступить на нём не сможет. На протяжении нескольких дней он диктует записки, которые получат название «Письмо к съезду». В этот день Ленин говорит о необходимости смещения Сталина с поста генсека – генерального секретаря Центрального комитета (полный текст): «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение». Спохватился Ильич, да поздненько – всего за 10 месяцев Сталин так окопался в генсеках, что никто его не сместит. Только смерть. А делегаты съезда к Ленину не прислушались – что его слушать, больного человека, он уже не у власти, а значит он – никто…

Ленин (1870–1924) и Сталин (1878–1953) в Горках. И никогда ни при одной репродукции этого фото никто не напишет – до ленинской записки о смещении Сталина с поста генсека сделано это фото или после

5 января. Крепкая клятва большевика Жукова

1948. В этот день в Москве в квартире и в Подмосковье на даче маршала Георгия Константиновича Жукова проходит обыск. Его итоги изложены в докладной записке на имя Сталина (цитируется в сокращении): «В соответствии с Вашим указанием 5 января с. г. произведён негласный обыск. В шкатулке оказалось: часов – 24, в том числе золотые – 17 и с драгоценными камнями – 3; золотых кулонов и колец – 15, из них 3 с драгоценными камнями; золотой брелок с большим количеством драгоценных камней; другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями и т. д.). Две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество товаров и ценностей. Например: шерстяных тканей, шёлка, парчи, панбархата – свыше 400 м; мехов – собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчёвых, каракулевых – 323 шкуры; дорогостоящих ковров и гобеленов – 44; ценных картин больших размеров – 55; фарфор, хрусталь – 7 больших ящиков; аккордеонов – 8; уникальных охотничьих ружей – 20». По поводу награбленного в Германии Жуков пишет объяснительную записку: «Я признаю себя очень виноватым в том, что не сдал всё это ненужное мне барахло куда-либо на склад, надеясь на то, что оно никому не нужно. Я даю крепкую клятву большевика – не допускать подобных ошибок и глупостей. Я уверен, что я ещё нужен буду Родине, великому вождю т. Сталину и партии».

Портрет маршала Георгия Константиновича Жукова. 1945 г. Худ. П. Д. Корин

6 января. Давали волосатые копыта

1938. В этот день на севере Казахстана в чекистском архипелаге ГУЛАГ появляется новый остров по имени АЛЖИР – Акмолинский Лагерь Жён Изменников Родины. Именно в этот день в степь привозят первую партию женщин. Сейчас Акмолинска на карте Казахстана нет – в 1961-м он стал Целиноградом, в 1992-м – Акмолой, в 1998-м – Астаной, в 2019-м – Нур-Султаном. День тот выжившие женщины запомнили хорошо – мороз под 40° и сильный ветер. Немало женщин были в тот день ещё с детьми. Детей вскоре отберут и отправят в спецприёмники особого режима. Хотя в названии лагеря упоминаются только жёны, на самом деле туда совали всех родственниц репрессированных маршалов, генералов, наркомов, писателей, врачей, инженеров и прочая, и прочая. Все они были ЧСИР – члены семьи изменника родины. Из воспоминаний Анны Григорьевны Яндановой (цитируются в сокращении): «Нас привезли на машине, высадили и сказали: „Вот вам земля“. Нас собралось 12 тысяч со всего Советского Союза. Строили бараки. В каждом помещалось 300 человек. Нашлись среди нас строители. Пока строили, спали прямо на улице. Построили баню, чтобы мыться. Вши завелись, ужасно. Столько времени сидели в тюрьме и ни разу не мылись. Представляете, каково это женщинам? Питание ужасное: пшённая каша и баланда. Мясо не видели никогда. Иногда давали коровьи ноги – волосатые копыта, ночью мы их чистили, просушивали и варили. Всё съешь, мы ведь были голодными».

Ныне на месте АЛЖИРа музейно-мемориальный комплекс с Аллеей памяти жертв репрессий

7 января. Его можно сослать в Верхоянск

1974. В этот день в Москве проходит заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором решается судьба писателя Александра Исаевича Солженицына. Сохранились рабочие протокольные записи, напечатанные на машинке в одном экземпляре (цитируются в сокращении): «Брежнев, председательствующий: Этот хулиганствующий элемент Солженицын разгулялся. На всё он помахивает, ни с чем не считается. Как нам поступить с ним? Косыгин: По этому поводу есть записка товарища Андропова, в этой записке содержится предложение о выдворении Солженицына из страны. Подгорный: Найдётся ли такая страна, которая без согласия примет его к себе? Брежнев: А если его выдворить в социалистическую страну? Андропов: Едва ли, Леонид Ильич, это будет принято социалистическими странами, ведь мы подарим им такого субъекта. Может быть, нам попросить Иран, Швейцарию или какую-то другую страну? Капитонов: Если мы выдворим Солженицына, то как поймёт это наш народ? Что мы этим покажем – свою силу или слабость? Гришин: Товарищу Андропову, очевидно, следует поискать страну, которая согласилась бы принять Солженицына. Косыгин: Нужно провести суд над Солженицыным и рассказать о нём. А отбывать наказание его можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов: там очень холодно». В феврале Солженицын арестован в своей московской квартире и увезён в Лефортовскую тюрьму. На следующий день самолёт доставляет его в аэропорт Франкфурта-на-Майне, Западная Германия.

Александр Исаевич Солженицын (1918–2008)

8 января. В отдалённые местности на 5 лет

1964. В этот день газета «Вечерний Ленинград» публикует статью «Тунеядцам не место в нашем городе» – об Иосифе Александровиче Бродском, 23-летнем поэте, будущем лауреате Нобелевской премии. В статье говорится: «Никакие попытки уйти от суда общественности не помогут Бродскому и его защитникам. Наша замечательная молодёжь говорит им: хватит! Довольно Бродскому быть трутнем, живущим за счёт общества. Пусть берётся за дело. А не хочет работать – пусть пеняет на себя». Через месяц Бродского арестовывают, помещают в одиночку, судят, направляют на судебно-медицинскую экспертизу – трое суток в отделении для буйных, ледяной душ, самоубийство одного из пациентов. Затем снова суд: «Судья: Что вы сделали полезного для родины? Бродский: Я писал стихи. Это моя работа». Для суда это не аргумент. К тому времени Бродский написал около 100 стихотворений и 4 поэмы. Из приговора: «Суд постановляет: сослать Бродского в отдалённые местности сроком на 5 лет с применением обязательного труда». Место ссылки – село Норинское Архангельской области. Поэт выгребает навоз из коровника, лопатит зерно в амбаре… Никому неведомое село входит в историю русской литературы. Бродского амнистируют через полтора года и настоятельно предложат стать сексотом – СЕКретным СОТрудником КГБ (Комитета государственной безопасности). Он наотрез откажется, и его выдавят за границу под угрозой нового ареста.

Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) в ссылке

9 января. Репортаж о смерти наркома

1926. В этот день в Москве писатель Борис Андреевич Пильняк завершает «Повесть непогашенной луны» и ставит на последнем листе рукописи: «Москва, на Поварской, 9 янв. 1926 г.». Эта повесть, по всей видимости, первое советское художественное произведение, в котором Сталин показан как диктатор и палач, убийца Михаила Васильевича Фрунзе, народного комиссара по военным и морским делам (министра обороны). В предисловии к повести Пильняк пытается отмежеваться от прямого сопоставления сюжета с действительными событиями, но кого же эта наивная уловка может обмануть? Предисловие краткое: «Фабула этого рассказа наталкивает на мысль, что поводом к написанию его и материалом послужила смерть М. В. Фрунзе. Лично я Фрунзе почти не знал, едва был знаком с ним, видев его раза два. Действительных подробностей его смерти я не знаю, – и они для меня не очень существенны, ибо целью моего рассказа никак не являлся репортаж о смерти наркомвоена. Всё это я нахожу необходимым сообщить читателю, чтобы читатель не искал в нём подлинных фактов и живых лиц». А искать и не надо, потому что всё на виду и без поиска. Повесть написана по горячим следам – Фрунзе умирает 31 октября 1925 года, а всего через два месяца повесть уже готова. Фрунзе делают операцию по поводу язвы желудка. У него непереносимость к хлороформу, организм его не принимает, отравляется. Поэтому хлороформ ему дают обильно, почти час. И сердце останавливается. Вон уже когда, уже в 1926-м писателю была совершенно ясна фигура Сталина. В 37-м Пильняк арестован, в 38-м расстрелян, в 56-м реабилитирован.

Борис Андреевич Пильняк (1894–1938)

10 января. Пытки целесообразны

1939. В этот день Сталин даёт телеграмму руководству республик, краёв и областей о применении пыток (цитируется в сокращении): «ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов-крайкомов, проверяя работников УНКВД (Управления народного комиссариата внутренних дел), ставят им в вину применение физического воздействия к арестованным, как нечто преступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП. При этом было указано, что физическое воздействие допускается, как исключение, и притом в отношении лишь таких явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, – следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показывает, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод. Секретарь ЦК ВКП(б) И. СТАЛИН».

Если бы к самому Сталину (настоящая фамилия Джугашвили, 1878–1953) применить «совершенно правильный и целесообразный метод» – сознался бы он, что был агентом царской охранки?

Если бы к самому Сталину (настоящая фамилия Джугашвили, 1878–1953) применить «совершенно правильный и целесообразный метод» – сознался бы он, что был агентом царской охранки?