Каталог книг издательства "Москва" > Поэзия (стихи) > Избранные стихотворения Никколò Уго Фосколо и Джакомо Леопарди > Никколò Уго Фосколо
Весь рыжий, щёки впалые, вид смелый,
Грудь широкà, глава склонилась к боку,
В огне все губы, зубы, шея бѐлы;
Одет со вкусом и хорош сложеньем,
В движеньях скор, в делах и мыслях тоже,
Трезв, человечен, щедр, лоялен к мненьям,
Враг мира, но и он ко мне всё строже;
Иль языком, рукою смелой – чаще;
Грущу всё больше, в думах, как в пустыне;
Готов, взъярен, обеспокоен, крепок:
Богат пороком, благом настоящим,
Я ум хвалю, бегу ж за сердцем слепо:
Лишь смерть мне даст покой и славу ныне.
Во мне. С томленьем только плач остался.
И высох мирт, и лавр весь осыпàлся,
Надежда моей юной песни строгой.
Зачем со дня, где Марс, свободой полный,
Меня с ней одевал в свой плащ кровавый,
Ослеп мой ум, в душе черно, для славы
Мне жажда злàта и искусства вòлны?
Что, если умереть совет зажжется,
И гордому уму захлопнет двери
Гнев славы, сына милость остается.
Я раб себе, другим, судьбе и вере,
Узнал, что лучше – худшее вернется,
Как вызвать смерть, не умерев, по мере.
О Брег, кому здесь шлет привет свой Арно[1],
Покинув град, от римлян что коварно
Присвоил имя с тенью быстротечной.
Уже с моста к волне бегут с испугом
Весь папский гнев и ярость гибеллина,
Смешали кровь, и ныне пеллегрину –
Поэт[2] дом отныне станет дрýгом.
Мне дорог брег счастливый, знаменитый,
Где часто виден след был ног прелестных
От той, была что дивной и открытой,
Когда мне отдавала свет блаженный,
Пока с волòс златых волной небесной
Я слышал аромат любви нетленной.
Что красит вас, о радости священной,
Что в скромности своей Земле даете –
Прелестны девы! Вас прошу о тайной
Мелодии-художнице гармоний
Для вашей красоты, чтоб для печальной
Италии, где гнев царей заморских,
Вдруг прилетела, ободряя песней.
В долине здесь между холмов воздушных
У Беллогвардо, где у родникà я
Прозрачного среди теней спокойных
От тысяч кипарисов юных к Дивам
Воздвиг алтарь, и роща с вещим лавром,
Где вьется виноград, едва зеленый,
Его хранит, как храм – приди, Канòва[3],
К обряду славы, к гимнам. Сердцу меньше
Прекрасная богиня даст, чем к Арно,
Как òтдал ты себя искусствам тихим,
И в свете вечном и амброзий духе
Себя окрýжит образом священным.
Быть может (я надеюсь!), мастер божий,
Со мной ты снова Музам дух разбудишь,
Что ныне в мраморе твоем. Я тоже
Рисую дýшу вечную, как призрак:
Гневѝтся стих, звучит что, но бессилен;
Поскольку Феб[4] сказал: «Сначала Фидий,
Потом Апѐлл[5] пошлѝ за моей лирой».
И был Олимп, и Громовержец[6] с Роком,
Дрожала от Нептунова трезубца
Вся Мать-Земля, Амур[7] со звезд небесных
Плутона ранил: были ещё Музы.
Одна из них летела вдоль Вселенной.
Чтоб оплодотворить, и от Природы
Сурово называлась: в небе сотней
Владела тронов, и от смертных больше
Имён и алтарей, и наслаждалась
Всё гимном от прекраснейшей Китѐры[8].
К нам милосердна, нас следя в печали,
Усталых, в гневе, в один день святая
Богиня, выходя из рек, где стадо
Нерѐя[9] погрузилось, чтоб воспрянуть,
Явилась с Музами, и собралà их
Волна сперва Иона[10], как подруга
Для брега милого, гостей что любит,
Волна Китеры каждый день с желаньем
К моим родным холмам; там в детстве дивной[11]
Я восхищался силою Венеры.
Привет, Джачинто[12]! Берег Антенòров[13],
Моих отцов, тебе дам песнь и кости,
И мысль: что преданно богиням этим
Не скажет тот, кто позабыл отчизну.
Священный град – Джачинто. Были храмы,
На хòлмах тень священного там лѐса
К безумию Дианы[14] вместе с хором,
Пред тем, Нептун как дал Лаомедонту[15]
Для Трои башни, что к войне готовы.
Джачинто, ты прекрасен. Дождь сокровищ
Из Англии плывет, и льются с неба
От Солнца вечного лучи живые:
Тебя Юпитер в белых тучах скроет;
Просторные оливковые рощи.
Холм вольный Лео: с розами здоровье
Дух обещает от цветов внезапных
И вскормленных, и от бессмертных кедров.
То море всё сияло, сохраняя
На раковине крепких и привычных
От рук богини Муз: в рекѝ вершине
При первом дуновении Зефира
Неясное жужжанье пчел прорвàлось,
Всё больше, больше вслед – и их не видно,
Чтоб отдалить воздушных гроздьев тучу,
Летят на крыльях по нектарным кубкам
И медом новым сердце услаждают,
Цветам волнʹы огромной и лучистой
Явиться смѐли в полуобнаженье
Влюбленные морские Нереѝды[16];
И, следуя умелым одеяньям
Крылатой Радости, чужой богиням,
Бросали жемчуг, что от Муз наивных
Был поцелуй для Нереид со вздохом.
Потом, как след богини здесь со смехом
От дев её, устроен был Китерой
Священный берег, и одна фиалка
Взошла у кипарисов, и внезапно
Пурпурных море роз уже любезно
Всё стало белым. И явилась вера,
Что можно молоком здесь насладиться
От белых роз вокруг и петь им гимны
Под кипарисом, отдавая жемчуг
В алтарь с цветком, что вестник был апреля.
Одна[17] богиню быстро своим гребнем
Лучистым причесала мягко, в кòсы
Ей заплела волнʹы небесной блёстки.
Другая чистым дýхам уступила,
Чтоб расцвели лугà весною снова,
Амброзий сок, чтоб грудь насытить вскоре
У дочери Юпитера; стыдливо
Сестрица их уж поправляет пѐплу[18]
На дивном теле, и влекут упрямо
Её уж смертные, полнʹы желанья.
И нет молитв и гимнов, танцев брачных,
Но бòрзых псов сплошное завыванье
Весь остров слышал, и свистели стрѐлы,
И люди над медведем, битым в драке,
И в ранах там охотники кричали.
Напрасно плуг Церера[19] подарила
Тем дикарям: напрасно за Евфратом[20]
Звала вдруг Бассарѐя[21] – Бог ты юный,
Растеньями укрась любезно скàлы!
Орудье божье в колее ржавело
Короткой с гневом; был задолго съеден
Пред тем, как грозди снова покраснели
В лучах осенних, виноград: и только
Когда явились Музы, дев унылых
С охотниками ряд и войско юных
Убрали лук и страх, всем восхищаясь.
__________________________________
[1] Река в Тоскане, на которой стоит Флоренция
[2] Имеется в виду Витторио Альфьери (1749 – 1803)
[3] Итальянский скульптор, старший современник Фосколо
[4] Другое имя Аполлона
[5] Фидий и Апелл – соответственно древнегреческие скульптор и художник
[6] Т.е. Зевс (или Юпитер)
[7] Здесь в оригинале Amor, но в переводе принят вариант, более традиционный для русской поэзии
[8] Один из эпитетов Афродиты (у римлян ей соответствует Венера)
[9] В древнегреческой мифологии – бог моря
[10] Ионического моря
[11] Здесь в оригинале divino – божественный, в переводе использовано прилагательное дивный, восходящее к этому же общеиндоевропейскому корню, в его том же первоначальном значении, сохранившемся в итальянском, а в русском как архаизм.
[12] Точнее, Зàкинтос или Занте – город на одноименном острове в Ионическом море (Греция), родина Фосколо
[13] Троянцев
[14] У римлян – богиня природы, охоты и плодородия
[15] Один из царей Трои
[16] У древних греков – морские нимфы, дочери Нерея (см. сноску 9)
[17] Из Нереид
[18] Точнее, пеплон (ср. род) – в Древней Греции легкая верхняя женская одежда без рукавов
[19] Богиня урожая и плодородия у древних римлян
[20] Река в западной части Азии (в Турции, Сирии и Ираке)
[21] Так называли во Фракии Диониса – бога вина и веселья (он же Вакх и Бахус)
Никколò Уго Фосколо
«В морщинах лоб …»
В морщинах лоб, в раздумьях взор глубòко,Весь рыжий, щёки впалые, вид смелый,
Грудь широкà, глава склонилась к боку,
В огне все губы, зубы, шея бѐлы;
Одет со вкусом и хорош сложеньем,
В движеньях скор, в делах и мыслях тоже,
Трезв, человечен, щедр, лоялен к мненьям,
Враг мира, но и он ко мне всё строже;
Иль языком, рукою смелой – чаще;
Грущу всё больше, в думах, как в пустыне;
Готов, взъярен, обеспокоен, крепок:
Богат пороком, благом настоящим,
Я ум хвалю, бегу ж за сердцем слепо:
Лишь смерть мне даст покой и славу ныне.
«Я уж не тот …»
Я уж не тот, кто был – погибло многоВо мне. С томленьем только плач остался.
И высох мирт, и лавр весь осыпàлся,
Надежда моей юной песни строгой.
Зачем со дня, где Марс, свободой полный,
Меня с ней одевал в свой плащ кровавый,
Ослеп мой ум, в душе черно, для славы
Мне жажда злàта и искусства вòлны?
Что, если умереть совет зажжется,
И гордому уму захлопнет двери
Гнев славы, сына милость остается.
Я раб себе, другим, судьбе и вере,
Узнал, что лучше – худшее вернется,
Как вызвать смерть, не умерев, по мере.
«И ты теперь жить в песнях будешь вечно..»
И ты теперь жить в песнях будешь вечно,О Брег, кому здесь шлет привет свой Арно[1],
Покинув град, от римлян что коварно
Присвоил имя с тенью быстротечной.
Уже с моста к волне бегут с испугом
Весь папский гнев и ярость гибеллина,
Смешали кровь, и ныне пеллегрину –
Поэт[2] дом отныне станет дрýгом.
Мне дорог брег счастливый, знаменитый,
Где часто виден след был ног прелестных
От той, была что дивной и открытой,
Когда мне отдавала свет блаженный,
Пока с волòс златых волной небесной
Я слышал аромат любви нетленной.
Музы. Гимн первый. Венера
Как в песнях, Музы, о небесном злате,Что красит вас, о радости священной,
Что в скромности своей Земле даете –
Прелестны девы! Вас прошу о тайной
Мелодии-художнице гармоний
Для вашей красоты, чтоб для печальной
Италии, где гнев царей заморских,
Вдруг прилетела, ободряя песней.
В долине здесь между холмов воздушных
У Беллогвардо, где у родникà я
Прозрачного среди теней спокойных
От тысяч кипарисов юных к Дивам
Воздвиг алтарь, и роща с вещим лавром,
Где вьется виноград, едва зеленый,
Его хранит, как храм – приди, Канòва[3],
К обряду славы, к гимнам. Сердцу меньше
Прекрасная богиня даст, чем к Арно,
Как òтдал ты себя искусствам тихим,
И в свете вечном и амброзий духе
Себя окрýжит образом священным.
Быть может (я надеюсь!), мастер божий,
Со мной ты снова Музам дух разбудишь,
Что ныне в мраморе твоем. Я тоже
Рисую дýшу вечную, как призрак:
Гневѝтся стих, звучит что, но бессилен;
Поскольку Феб[4] сказал: «Сначала Фидий,
Потом Апѐлл[5] пошлѝ за моей лирой».
И был Олимп, и Громовержец[6] с Роком,
Дрожала от Нептунова трезубца
Вся Мать-Земля, Амур[7] со звезд небесных
Плутона ранил: были ещё Музы.
Одна из них летела вдоль Вселенной.
Чтоб оплодотворить, и от Природы
Сурово называлась: в небе сотней
Владела тронов, и от смертных больше
Имён и алтарей, и наслаждалась
Всё гимном от прекраснейшей Китѐры[8].
К нам милосердна, нас следя в печали,
Усталых, в гневе, в один день святая
Богиня, выходя из рек, где стадо
Нерѐя[9] погрузилось, чтоб воспрянуть,
Явилась с Музами, и собралà их
Волна сперва Иона[10], как подруга
Для брега милого, гостей что любит,
Волна Китеры каждый день с желаньем
К моим родным холмам; там в детстве дивной[11]
Я восхищался силою Венеры.
Привет, Джачинто[12]! Берег Антенòров[13],
Моих отцов, тебе дам песнь и кости,
И мысль: что преданно богиням этим
Не скажет тот, кто позабыл отчизну.
Священный град – Джачинто. Были храмы,
На хòлмах тень священного там лѐса
К безумию Дианы[14] вместе с хором,
Пред тем, Нептун как дал Лаомедонту[15]
Для Трои башни, что к войне готовы.
Джачинто, ты прекрасен. Дождь сокровищ
Из Англии плывет, и льются с неба
От Солнца вечного лучи живые:
Тебя Юпитер в белых тучах скроет;
Просторные оливковые рощи.
Холм вольный Лео: с розами здоровье
Дух обещает от цветов внезапных
И вскормленных, и от бессмертных кедров.
То море всё сияло, сохраняя
На раковине крепких и привычных
От рук богини Муз: в рекѝ вершине
При первом дуновении Зефира
Неясное жужжанье пчел прорвàлось,
Всё больше, больше вслед – и их не видно,
Чтоб отдалить воздушных гроздьев тучу,
Летят на крыльях по нектарным кубкам
И медом новым сердце услаждают,
Цветам волнʹы огромной и лучистой
Явиться смѐли в полуобнаженье
Влюбленные морские Нереѝды[16];
И, следуя умелым одеяньям
Крылатой Радости, чужой богиням,
Бросали жемчуг, что от Муз наивных
Был поцелуй для Нереид со вздохом.
Потом, как след богини здесь со смехом
От дев её, устроен был Китерой
Священный берег, и одна фиалка
Взошла у кипарисов, и внезапно
Пурпурных море роз уже любезно
Всё стало белым. И явилась вера,
Что можно молоком здесь насладиться
От белых роз вокруг и петь им гимны
Под кипарисом, отдавая жемчуг
В алтарь с цветком, что вестник был апреля.
Одна[17] богиню быстро своим гребнем
Лучистым причесала мягко, в кòсы
Ей заплела волнʹы небесной блёстки.
Другая чистым дýхам уступила,
Чтоб расцвели лугà весною снова,
Амброзий сок, чтоб грудь насытить вскоре
У дочери Юпитера; стыдливо
Сестрица их уж поправляет пѐплу[18]
На дивном теле, и влекут упрямо
Её уж смертные, полнʹы желанья.
И нет молитв и гимнов, танцев брачных,
Но бòрзых псов сплошное завыванье
Весь остров слышал, и свистели стрѐлы,
И люди над медведем, битым в драке,
И в ранах там охотники кричали.
Напрасно плуг Церера[19] подарила
Тем дикарям: напрасно за Евфратом[20]
Звала вдруг Бассарѐя[21] – Бог ты юный,
Растеньями укрась любезно скàлы!
Орудье божье в колее ржавело
Короткой с гневом; был задолго съеден
Пред тем, как грозди снова покраснели
В лучах осенних, виноград: и только
Когда явились Музы, дев унылых
С охотниками ряд и войско юных
Убрали лук и страх, всем восхищаясь.
[1] Река в Тоскане, на которой стоит Флоренция
[2] Имеется в виду Витторио Альфьери (1749 – 1803)
[3] Итальянский скульптор, старший современник Фосколо
[4] Другое имя Аполлона
[5] Фидий и Апелл – соответственно древнегреческие скульптор и художник
[6] Т.е. Зевс (или Юпитер)
[7] Здесь в оригинале Amor, но в переводе принят вариант, более традиционный для русской поэзии
[8] Один из эпитетов Афродиты (у римлян ей соответствует Венера)
[9] В древнегреческой мифологии – бог моря
[10] Ионического моря
[11] Здесь в оригинале divino – божественный, в переводе использовано прилагательное дивный, восходящее к этому же общеиндоевропейскому корню, в его том же первоначальном значении, сохранившемся в итальянском, а в русском как архаизм.
[12] Точнее, Зàкинтос или Занте – город на одноименном острове в Ионическом море (Греция), родина Фосколо
[13] Троянцев
[14] У римлян – богиня природы, охоты и плодородия
[15] Один из царей Трои
[16] У древних греков – морские нимфы, дочери Нерея (см. сноску 9)
[17] Из Нереид
[18] Точнее, пеплон (ср. род) – в Древней Греции легкая верхняя женская одежда без рукавов
[19] Богиня урожая и плодородия у древних римлян
[20] Река в западной части Азии (в Турции, Сирии и Ираке)
[21] Так называли во Фракии Диониса – бога вина и веселья (он же Вакх и Бахус)
