Каталог книг издательства "Москва" > Детская литература > Приключения Таи и Картошки. Башня колдуна > 2. Тая и первые странности
Однажды что-то случилось. Дело было в мае, а я очень люблю конец весны. На деревьях уже вовсю зеленеют листочки, вместо снега под ногами зеленая трава, в воздухе пахнет весельем, и гулять можно допоздна, потому что на улице светло. А главное, до летних каникул осталось совсем чуть-чуть.
Это было обычное воскресное утро. Я проснулась от того, что Картошка начала облизывать мне лицо, сигнализируя: «Пора на прогулку!»
– Доброе утро, Картошечка, – потягиваясь и зевая, сказала я.
Картошка делала вид, что начинает злиться, рычала и стягивала с меня зубами одеяло.
– Ну-ну, не злись, – добродушно проворчала я. – Встаю!
Обычно с кухни доносился аромат папиных блинчиков или маминой каши. Но сегодня пахло чем-то горелым. Я, наконец, встала с кровати и, несмотря на странный запах, решила всё же сначала сходить в ванную, где умылась, почистила зубы, переоделась и только после этого обычного утреннего ритуала зашла на кухню.
– До-о-оброе утро! – громко и широко улыбаясь, сказала я и только потом заметила необычную тишину, стоявшую в квартире. Никто не смеялся и не шутил, никто не звал меня скорее завтракать, пока всё не остыло. Никто не пожелал мне доброго утра в ответ.
На кухне были и мама, и папа, но они были какие-то… странные. Папа сидел, уткнувшись в планшет, глядя на какого-то маленького черного человечка, говорившего что-то быстро и резко своим неприятным голосом. Хотелось немедленно заткнуть уши, но вместо этого он его внимательно слушал и периодически вздыхал.
Мама же в это время резала лук и горько плакала. Она всегда плачет, когда режет лук, но в этот раз как-то по-другому: с отчаянием, что ли. Посмотрев на них, я попробовала ещё раз:
– Э-э-э-эй, тут есть кто-нибудь? До-о-о-о-обро-о-о-ое у-у-у-утро-о-о, – снова прокричала я, изображая эхо.
– Таисия, перестань кричать, и так голова болит, – как-то зло ответила мама, словно пытаясь прихлопнуть газетой надоедливую муху. Она называла меня полным именем только тогда, когда была мной очень недовольна моим поведением. – Ну, что ты стоишь и глазеешь? Садись за стол, каша давно остыла, – немного смягчившись, но очень грустно сказала мама. Папа в это время продолжал смотреть на экран планшета.
Я села за стол. Передо мной стояла тарелка с кашей, точнее с какой-то серо-буро-коричневой массой, от которой и пахло горелым. Я, естественно, запротестовала.
– Но каша же горелая, – простонала я.
– Хватит ныть, Тая, – резко сказал папа. – Не нравится каша, так научись готовить её сама, – закончил он и вновь уставился в планшет.
Я вяло поковырялась ложкой в тарелке и, окончательно убедившись, что есть это невозможно, подняла глаза к окну. Увиденное там, меня просто ошарашило! Можете ли вы себе представить снег в середине мая?! Вчерашние зелёные листики облетели, а небо затянули серые тучи, сквозь которые не проникал ни один лучик солнца.
– А что происходит на улице? Ма-а-ам, па-а-ап, вы это видели?! – испуганно спросила я.
Папа и мама повернулись к окну и долго смотрели туда, словно в пустоту.
– А что тебя так удивляет? – наконец, спросил папа совершенно безразличным тоном.
– Как это что, пап? Мы же не на Северном полюсе! Откуда в мае снег?! Куда подевалась весна, травка и зелёные листочки и где солнце?
– Подумаешь, снег… И не такое бывает.
– А как же лето и каникулы? А как же птички, и вообще все животные: они же замёрзнут?
– Не болтай чепуху и иди в свою комнату, – холодно сказала мама. – На улице делать нечего, понятно?
– Мама права, – так же холодно добавил папа. – На дворе темно и морозно, и там полно плохих людей.
– Э-э-э, родители… Плохая погода не повод отменять прогулку! – вставая из-за стола, осторожно заметила я.
– Это глупая идея, Тая. Раз в школу сегодня не нужно, ты останешься дома, – жёстко сказала мама.
Да что это с ними?! Папа всегда говорил: «Мир такой огромный, что сидеть дома просто преступление». Поэтому они с мамой придумывали кучу планов на выходные, и если уж мы не отправлялись в далёкое путешествие, то обязательно устраивали вылазки в какие-нибудь неизведанные нами места поблизости с домом. Но сегодня всё было по-другому. Я ничего не понимала и не знала, как себя вести. На помощь, как всегда, пришла Картошка. Она начала скулить и крутиться у маминых ног. И тут мама сделала то, что мгновенно заставило меня решить: моих родителей кто-то подменил. Она ОТПИХНУЛА КАРТОШКУ НОГОЙ и брезгливо сказала:
– Господи, ну что за глупая собака?!
– Мда, и имя дурацкое, – безучастно заметил папа.
«КТО ЭТИ ЛЮДИ?!» – в отчаянии промелькнуло в моей голове. Мы всей семьёй обожали нашу Картошечку, и имя ей придумали тоже вместе, а тут такое!.. Надо было срочно что-то делать.
– Знаете, Картошка просто хочет по делам, и её всё равно надо кому-то выгулять. Так что мы с ней до Стёпы быстро прогуляемся и сразу назад, – как можно спокойнее сказала я, уже надевая на себя куртку и шапку (ЭТО В МАЕ-ТО, ШАПКУ!!!), и пулей выбежала за дверь, чуть не прищемив Картошке хвост.
На улице было холодно и, несмотря на раннее утро, почему-то темно. Солнце исчезло, ну то есть ни единого лучика. Дул сильный ветер, сдувая с деревьев последние хлипкие листочки. По дороге к Стёпиному дому я размышляла о том, отчего мои родители, такие добрые и весёлые, стали холодными и запуганными существами, словно с другой планеты.
Город был почти безлюдным, а те редкие прохожие, что попадались на пути, были с такими мрачными лицами, что становилось неуютно и даже немного страшновато от их холодных и пустых глаз. Даже Картошка ежилась. И самым ужасным было то, что они точь-в-точь напоминали мне нынешних родителей.
2. Тая и первые странности
Однажды что-то случилось. Дело было в мае, а я очень люблю конец весны. На деревьях уже вовсю зеленеют листочки, вместо снега под ногами зеленая трава, в воздухе пахнет весельем, и гулять можно допоздна, потому что на улице светло. А главное, до летних каникул осталось совсем чуть-чуть.
Это было обычное воскресное утро. Я проснулась от того, что Картошка начала облизывать мне лицо, сигнализируя: «Пора на прогулку!»
– Доброе утро, Картошечка, – потягиваясь и зевая, сказала я.
Картошка делала вид, что начинает злиться, рычала и стягивала с меня зубами одеяло.
– Ну-ну, не злись, – добродушно проворчала я. – Встаю!
Обычно с кухни доносился аромат папиных блинчиков или маминой каши. Но сегодня пахло чем-то горелым. Я, наконец, встала с кровати и, несмотря на странный запах, решила всё же сначала сходить в ванную, где умылась, почистила зубы, переоделась и только после этого обычного утреннего ритуала зашла на кухню.
– До-о-оброе утро! – громко и широко улыбаясь, сказала я и только потом заметила необычную тишину, стоявшую в квартире. Никто не смеялся и не шутил, никто не звал меня скорее завтракать, пока всё не остыло. Никто не пожелал мне доброго утра в ответ.
На кухне были и мама, и папа, но они были какие-то… странные. Папа сидел, уткнувшись в планшет, глядя на какого-то маленького черного человечка, говорившего что-то быстро и резко своим неприятным голосом. Хотелось немедленно заткнуть уши, но вместо этого он его внимательно слушал и периодически вздыхал.
Мама же в это время резала лук и горько плакала. Она всегда плачет, когда режет лук, но в этот раз как-то по-другому: с отчаянием, что ли. Посмотрев на них, я попробовала ещё раз:
– Э-э-э-эй, тут есть кто-нибудь? До-о-о-о-обро-о-о-ое у-у-у-утро-о-о, – снова прокричала я, изображая эхо.
– Таисия, перестань кричать, и так голова болит, – как-то зло ответила мама, словно пытаясь прихлопнуть газетой надоедливую муху. Она называла меня полным именем только тогда, когда была мной очень недовольна моим поведением. – Ну, что ты стоишь и глазеешь? Садись за стол, каша давно остыла, – немного смягчившись, но очень грустно сказала мама. Папа в это время продолжал смотреть на экран планшета.
Я села за стол. Передо мной стояла тарелка с кашей, точнее с какой-то серо-буро-коричневой массой, от которой и пахло горелым. Я, естественно, запротестовала.
– Но каша же горелая, – простонала я.
– Хватит ныть, Тая, – резко сказал папа. – Не нравится каша, так научись готовить её сама, – закончил он и вновь уставился в планшет.
Я вяло поковырялась ложкой в тарелке и, окончательно убедившись, что есть это невозможно, подняла глаза к окну. Увиденное там, меня просто ошарашило! Можете ли вы себе представить снег в середине мая?! Вчерашние зелёные листики облетели, а небо затянули серые тучи, сквозь которые не проникал ни один лучик солнца.
– А что происходит на улице? Ма-а-ам, па-а-ап, вы это видели?! – испуганно спросила я.
Папа и мама повернулись к окну и долго смотрели туда, словно в пустоту.
– А что тебя так удивляет? – наконец, спросил папа совершенно безразличным тоном.
– Как это что, пап? Мы же не на Северном полюсе! Откуда в мае снег?! Куда подевалась весна, травка и зелёные листочки и где солнце?
– Подумаешь, снег… И не такое бывает.
– А как же лето и каникулы? А как же птички, и вообще все животные: они же замёрзнут?
– Не болтай чепуху и иди в свою комнату, – холодно сказала мама. – На улице делать нечего, понятно?
– Мама права, – так же холодно добавил папа. – На дворе темно и морозно, и там полно плохих людей.
– Э-э-э, родители… Плохая погода не повод отменять прогулку! – вставая из-за стола, осторожно заметила я.
– Это глупая идея, Тая. Раз в школу сегодня не нужно, ты останешься дома, – жёстко сказала мама.
Да что это с ними?! Папа всегда говорил: «Мир такой огромный, что сидеть дома просто преступление». Поэтому они с мамой придумывали кучу планов на выходные, и если уж мы не отправлялись в далёкое путешествие, то обязательно устраивали вылазки в какие-нибудь неизведанные нами места поблизости с домом. Но сегодня всё было по-другому. Я ничего не понимала и не знала, как себя вести. На помощь, как всегда, пришла Картошка. Она начала скулить и крутиться у маминых ног. И тут мама сделала то, что мгновенно заставило меня решить: моих родителей кто-то подменил. Она ОТПИХНУЛА КАРТОШКУ НОГОЙ и брезгливо сказала:
– Господи, ну что за глупая собака?!
– Мда, и имя дурацкое, – безучастно заметил папа.
«КТО ЭТИ ЛЮДИ?!» – в отчаянии промелькнуло в моей голове. Мы всей семьёй обожали нашу Картошечку, и имя ей придумали тоже вместе, а тут такое!.. Надо было срочно что-то делать.
– Знаете, Картошка просто хочет по делам, и её всё равно надо кому-то выгулять. Так что мы с ней до Стёпы быстро прогуляемся и сразу назад, – как можно спокойнее сказала я, уже надевая на себя куртку и шапку (ЭТО В МАЕ-ТО, ШАПКУ!!!), и пулей выбежала за дверь, чуть не прищемив Картошке хвост.
На улице было холодно и, несмотря на раннее утро, почему-то темно. Солнце исчезло, ну то есть ни единого лучика. Дул сильный ветер, сдувая с деревьев последние хлипкие листочки. По дороге к Стёпиному дому я размышляла о том, отчего мои родители, такие добрые и весёлые, стали холодными и запуганными существами, словно с другой планеты.
Город был почти безлюдным, а те редкие прохожие, что попадались на пути, были с такими мрачными лицами, что становилось неуютно и даже немного страшновато от их холодных и пустых глаз. Даже Картошка ежилась. И самым ужасным было то, что они точь-в-точь напоминали мне нынешних родителей.
