Каталог книг издательства "Москва" > Бизнес книги, профессиональная литература, деловая литература > БОГ, Том 1, Бог «Бытия» > Большой взрыв
А что
говорит
наука о первом дне,
о самом первом моменте
существования Вселенной?
Наука называет этот момент Большим Взрывом.
Выглядит это в грубом приближении, в дилетантском изложении примерно так.
Вначале Вселенная была предполагаемой крошечной точкой, очень плотной и горячей, с бесконечной плотностью и бесконечной температурой. Называется эта плотная и температурная бесконечность сингулярностью.
Каким образом возникла эта точка, из каких реалий состояла, сколько она существовала в своём точечном состоянии – доли секунды или миллионы лет – неизвестно. Потому что вне этой точки не было ни пространства, ни времени. Да и внутри неё вроде бы тоже.
При этом стоит оговориться ещё раз. Поскольку пересказ научных теорий и гипотез даётся здесь в грубом приближении, то всегда следует иметь в виду, что тем самым и не очень точно, не совсем верно, а частью и ошибочно. Из теории информации известно, что при любой передаче информации часть её теряется, а часть искажается. Вот и здесь так же. Любая попытка перевести строгие научные выкладки на обычный разговорный язык всегда ущербна. И попадись этот пересказ на глаза профессиональным астрономам и физикам-теоретикам – то-то будет скептическая усмешка, то-то хмыканье и уничижительная снисходительность. Но сами они даже во всех своих массовых популярных лекциях за пределы своих мудрёных научных и зачастую непонятных терминов выйти не могут, что вполне понятно.
А та сингулярная точка, просуществовав неизвестно какое время в своём точечном Бытии, в своём точечном развитии, сама по себе, по собственной инициативе переходит в новое состояние - взрывается со страшной силой. И начинает неудержимо расширяться и творить наш мир, нашу Вселенную.
Вопросы к этой научной сингулярной точке можно задавать точь-в-точь такие же, как к Богу, потому что в науке эта точка играет такую же роль, как в религии Бог. Как религия сразу начинает с деяний Бога, так и наука сразу начинает с деяний точки.
Не поясняется:
- что же такое эта волшебная точка;
- какова её сущность;
- как она выглядит;
- собственно, неясно даже, была ли у неё внешность, ибо как же взглянуть на неё со стороны? Невозможно взглянуть на неё со стороны, потому что нет никакого пространства ни в какой стороне. И взглянуть некому, и стороны-то никакой нет;
- сколько времени она существует;
- где она обитала до начального момента взрыва, то бишь до момента творения мира;
- как существовала до этого первого момента;
- что побудило её приняться за сотворение мира;
- какой процесс прошёл в её Бытии, чтобы она перешла от простого существования к существованию взрывчато-творческому.
И так далее, и так далее – вопросам несть числа.
При Большом Взрыве сияние было необыкновенное.
Первоначальная температура, согласно расчётам теоретиков, была максимально возможная в нашем мире, - не миллионы и не миллиарды градусов, а нечто более горячее, выражающееся в градусах цифрой 1032.
10 в 32-й степени – это 10 с 32 нулями. Да и то вопрос – почему именно с 32-мя нулями? Наука абсолютно уверена, что не с 31-им нулём и не с 33-мя? Тем более что строгого определения, что такое температура, наука пока не выработала. Согласно электронной энциклопедии в понятие температуры входит «физическая величина, характеризующая термодинамическую систему и количественно выражающая интуитивное понятие о различной степени нагретости тел». Изумительно и замечательно! Коль скоро в научном разговоре о температуре заходит речь об «интуитивном понятии» - то тут только руками развести.
Интуиция – вещь, конечно, хорошая, даже замечательная, но неплохо было бы разъяснить, что же всё-таки меряет градусник. Что он улавливает, этот прибор, полностью лишённый интуиции, что он отражает? Какое состояние молекул, атомов и элементарных частиц, коих сотни, всех этих электронов и позитронов, нейтронов и лептонов, фотонов и бозонов, глюонов и гравитонов – какое их состояние выявляет градусник? И чем отличается, к примеру, тот же загадочный бозон с известной температурой 36,6 градусов по Цельсию от бозона с температурой в пару-тройку миллионов (или миллиардов) градусов?
Для той сумасшедшей температуры, которую наука определила для сингулярной точки - 10 в 32-й степени, для такой заоблачной цифры и названия нет. Но понятно, что это довольно жарко. Будь, для примера, на Солнце такая температурка – наша планетка не то чтобы расплавилась, а вся испарилась бы в момент, в доли секунды, и следов её не найти.
Устав от точечного, невыразительного, скучного и бессмысленного Бытия, точка переключается на Взрыв и в своём лихорадочном взрывчатом жару она неизвестно из чего, то бишь из самой себя, начинает порождать колоссальное, невообразимое количество энергии и материи, из которой со временем и образуется весь наш видимый мир, равно как и далёкий невидимый, все планеты, звёзды, галактики, туманности и чёрные дыры.
Какой объём занимала эта точка, неизвестно. Говорят – мизерный, настолько мизерный, что без микроскопа и не разглядишь.
Сколько она весила, неизвестно. Учёные высказывают мнение, что вес её был совершенно ничтожен, меньше 1 грамма. Тысячные доли грамма. Или миллионные. Да и взвесить её было мудрено.
Сколько времени она существовала до взрыва, неизвестно. Учёные полагают, что до Большого Взрыва даже бессмысленно говорить о времени и пространстве, что только Большой Взрыв и создал время и пространство. Случилось это около 14 миллиардов лет назад. А до Взрыва времени не было и пространства не было - ничего не было, кроме этой легендарной и совершенно фантастической точки. Можно даже сказать – сказочной, божественной.
Что побудило её взорваться, неизвестно.
Та точка – материальна? Она могла существовать вечно? Занимала какой-то пусть мизерный, но всё же объём? Внутри этой точки пространство всё же было? И какие-то процессы внутри неё всё-таки шли и привели к её взрыву? А раз шли процессы, то, следовательно, время внутри этой точки всё же было?
Вот и у Бога так же – уж что-что, а время у него было и до сотворения материального мира. Какие-то процессы шли в его сознании, что-то менялось, какие-то мысли мелькали и в конечном счёте привели к активному действию и созданию Вселенной.
Бог создал небо, то есть бездну, некое пространство вокруг земли. А время – что ж, оно явно было, только его отсчёта не было – отсчёт пошёл только с первого момента творения, с первого дня существования мира.
Взорвавшаяся первичная научная точка сделала абсолютно то же самое – создала и пространство, и время.
Полная синхронность, полная идентичность.
Наука создаёт мир из единой точки.
Религия создаёт мир из единого Бога.
Согласно «Бытию», Бог был один-единственный.
Была ли научная взорвавшаяся точка одна-единственная в мироздании? Или где-то существовали (и существуют доныне?) тысячи и миллионы таких точек? И с наслаждением взрываются, а если пока не взрываются, то ждут своего желанного и жаркого мгновения, чтобы взорваться.
Впрочем, это неизвестно – то ли существуют, то ли нет, то ли взрываются, то ли только ждут своего взрывного момента.
А тут вот ещё какое пояснение науки, взятое из той же электронной энциклопедии:
Большой взрыв не похож на взрыв динамитной шашки в пустом пространстве, когда вещество начинает расширяться из небольшого объёма в окружающую пустоту, образуя сферическое газовое облако с чётким фронтом расширения, за пределами которого – вакуум. Это популярное представление ошибочно. Большой взрыв происходил во всех точках пространства одновременно и синхронно, нельзя указать на какую-либо точку как на центр взрыва…
Вот теперь всё ясно? Было, оказывается, много точек пространства, хотя пространства ещё и не было, и эти точки взорвались одновременно, хотя времени тоже ещё не было…
И как толково и мудро высказался в гоголевском «Ревизоре» незабвенный Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, городничий, который, по определению Николая Васильевича, «очень неглупый по-своему человек… Его каждое слово значительно». А Антон Антонович высказал такие свои значительные слова:
- О, я знаю вас: вы если начнёте говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
А в самом деле, если была одна точка, то почему бы не быть и другим – тысячам и миллионам?
Некие соображения на эту тему совершенно неожиданно можно найти у Марка Твена. Вот он пишет то ли короткую повесть, то ли длинный рассказ «Путешествие капитана Стормфилда в рай». Умерев, капитан прибывает к преддверию рая, где в райской канцелярии необходимо пройти регистрацию (цитируется в сокращении):
Главный клерк обратился ко мне весьма деловитым тоном:
- Ну, быстро! Вы откуда?
- Я из мира.
- Из какого же именно мира?
- Как из какого? Из того, единственного, разумеется.
- Единственного? Да их миллиарды!
Марк Твен в своём ХIХ-ом и самом начале ХХ века не имел ни малейшего представления ни о начальной точке, ни о Большом Взрыве. Однако предположение о возможности множества миров (и тем самым о множестве начальных точек) высказал вполне определённо.
Взорвались ли эти миллиарды воображаемых точек, породив миллиарды новых Вселенных, или пока не взорвались? Если где-то взорвались – значит, где-то существуют другие Вселенные, в другом времени и другом пространстве. То ли они в принципе не могут соединиться с нашей Вселенной, то ли пока не соединились, но могут это сделать в дальнейшем - гипотез на эту тему масса.
Если многочисленные Вселенные кочуют в пространстве или в некоей пустоте вне пространства и могут налетать друг на друга, могут сталкиваться – вот бы посмотреть со стороны в ускоренном режиме! Интересное было бы зрелище, и какое масштабное – столкновение Вселенных!
Может, кто-то за мгновение до Большого Взрыва сказал этой точке, дал ей директиву, как дал о свете:
- Да будет Большой Взрыв!
И стал Большой Взрыв.
Нет, наука это категорически отрицает – мол, ничего подобного не было, никто ничего не говорил, а точка взорвалась по своей инициативе, молча, без побуждения извне. У точки, дескать, достаточно своих побудительных сил, чтобы образовать, создать, сотворить, реализовать Вселенную. Природа вполне самодостаточна и прекрасно может обойтись без Бога. Была бы только начальная точка. А она была.
Осталось только выяснить пустячок - откуда она, эта мизерная точка, такая чудесная, такая божественная, появилась. Кто её создал, кто спрессовал, кто надоумил взорваться. Ну если не кто, не живое существо, так что, какие природные, естественные, материальные процессы.
Дальнейшие научные изыскания, надо полагать, это выяснят. Хотелось бы в это верить. Осталось подождать – может, десятки лет, а может, сотни и тысячи. Если, конечно, наука сумеет заглянуть туда, где не было ни пространства, ни времени.
Интересно, будет ли когда-либо написана книга «История бытия до Большого Взрыва»?
Дойдя до этой сингулярной точки, наука вплотную приблизилась к Богу?
Внутри этой точки сидит Бог?
Чем больше развивается наука, тем ближе она подходит к Богу?
Взрыв неведомой точки – божественное творение?
Наука упёрлась в эту точку и дальше неё продвинуться пока не может.
Меж тем религия за эту точку заходит легко и запросто – там Бог, за этой точкой, и до неё, и вне её, и внутри неё, и после неё.
В ленивой неторопливости вчитываясь в «Бытие» Моисея, не стоит пренебрегать и другими авторами, у которых время от времени встречаешь созвучные места, и притом в произведениях совершенно неожиданных. Так, у Александра Степановича Грина в его романе «Блистающий мир», часть 1, глава Х, неожиданно натыкаешься на фразу:
Религия и наука сошлись вновь на том месте, с какого первоначально удалились в разные стороны, вернее, религия поджидала здесь науку, и они смотрят теперь друг другу в лицо.
Роман опубликован в 1923 году, когда о сингулярной точке никто ничего не знал и не ведал – гипотеза о ней появилась только во второй половине ХХ века. Сколько веков наука твердила, что Вселенная существует вечно, что энергия и материя не появляются и не исчезают, а только видоизменяются.
А религия тысячи лет твердила, что ничего подобного, что мир вечно не существовал - он был создал, у него есть начало.
И кто же был прав? И в чьих умах была истина?
Только в ХХ веке наука приблизилась к давнему утверждению церкви, только тогда дошла до понимания начала мира.
Со своим утверждением о вечности мира наука сидела в большой луже.
Встав из своей лужи вечности, вытерев и просушив свой научный мокрый зад, своим Большим Взрывом сама же наука доказала, что и энергия, и материя – появляются, да ещё с каким взрывным эффектом!
Со временем, может, наука докажет, что энергия и материя запросто и исчезают?
Может ли Вселенная со временем сжаться в ту самую первоначальную точку?
А потом снова взорваться?
И вести так бесконечный неторопливый цикл и круговорот в сотни миллиардов лет: взорваться - сжаться, взорваться – сжаться…
Вселенная, как Бог, не торопится – а куда ей торопиться и зачем?
Наука чем хороша? Тем, что она сама исправляет свои же собственные ошибки. Порой при этом порождая новые, хотя и не всегда.
Впрочем, и религия идёт по этому же пути. Хотя и не всегда последовательно.
В 1633 году Католическая церковь судит 69-летнего Галилео Галилея как сильно подозреваемого в ереси. Вслед за Коперником он утверждает, что Земля не центр Вселенной, что она вращается и движется вокруг Солнца. Это явно противно Писанию. Галилею удаётся избежать костра путём вынужденного прилюдного отречения от своих взглядов. И вот не прошло и 400 лет, а только 353 года, как в 1992 году папа Иоанн Павел II признаёт, что инквизиция совершила ошибку, силой и угрозами вынудив учёного отречься от теории Коперника. Коперник и Галилей, оказывается, правы, и истина в данном случае у них, а не у церковной инквизиции.
Наверняка тяжело далось это признание главе Католической церкви.
А вот в отношении Джордано Бруно признания и исправления своей роковой ошибки у Католической церкви не получилось.
В 1600 году по суду инквизиции в Риме сжигают 52-летнего монаха Джордано Бруно. Он говорил о бесконечности Вселенной, о множестве миров, о том, что звёзды – это солнца, которые выглядят точками только потому, что расположены очень далеко. А в Святом Писании ничего подобного нет, и, стало быть, это ересь. Через 400 лет после того костра, в 2000 году, кардинал Анджело Содано называет казнь Бруно «печальным эпизодом». Ничего себе «эпизод» - сжечь человека на костре! Констатацией «печального эпизода» церковь и ограничивается. О реабилитации Бруно речь не идёт, поскольку и в 2000 году было сочтено, что действия инквизиторов были оправданы – мол, в то время были такие законы, согласно им инквизиция и действовала.
Следуя такой логике – можно скопом оправдать и все преступления и немецких нацистов, и советских чекистов. Ведь в то время были такие законы, согласно им они и действовали…
Но вернёмся к первому дню творения и к Большому Взрыву.
Наука говорит – точка создала мир. А если слово «точка» заменить словом «Бог» - разве что-либо изменится?
Вот бы для полного нокаута науки религией первый день творения в Библии начинался бы не с неба и земли, а со света! Если бы в «Бытии» первая фраза была: «В начале сотворил Бог свет…»
Как бы это заиграло! Как бы это было божественно-научно! Какой поток воды пролила бы Библия на научную мельницу!
Это было бы в полном соответствии с теорией Большого Взрыва! А то по Библии, свет появился в первый же день, но всё-таки не сразу.
Может, это Моисей в своей старческой невнимательности перепутал в рукописи последовательность событий?
Большой взрыв
говорит
наука о первом дне,
о самом первом моменте
существования Вселенной?
Наука называет этот момент Большим Взрывом.
Выглядит это в грубом приближении, в дилетантском изложении примерно так.
Вначале Вселенная была предполагаемой крошечной точкой, очень плотной и горячей, с бесконечной плотностью и бесконечной температурой. Называется эта плотная и температурная бесконечность сингулярностью.
Каким образом возникла эта точка, из каких реалий состояла, сколько она существовала в своём точечном состоянии – доли секунды или миллионы лет – неизвестно. Потому что вне этой точки не было ни пространства, ни времени. Да и внутри неё вроде бы тоже.
При этом стоит оговориться ещё раз. Поскольку пересказ научных теорий и гипотез даётся здесь в грубом приближении, то всегда следует иметь в виду, что тем самым и не очень точно, не совсем верно, а частью и ошибочно. Из теории информации известно, что при любой передаче информации часть её теряется, а часть искажается. Вот и здесь так же. Любая попытка перевести строгие научные выкладки на обычный разговорный язык всегда ущербна. И попадись этот пересказ на глаза профессиональным астрономам и физикам-теоретикам – то-то будет скептическая усмешка, то-то хмыканье и уничижительная снисходительность. Но сами они даже во всех своих массовых популярных лекциях за пределы своих мудрёных научных и зачастую непонятных терминов выйти не могут, что вполне понятно.
А та сингулярная точка, просуществовав неизвестно какое время в своём точечном Бытии, в своём точечном развитии, сама по себе, по собственной инициативе переходит в новое состояние - взрывается со страшной силой. И начинает неудержимо расширяться и творить наш мир, нашу Вселенную.
Вопросы к этой научной сингулярной точке можно задавать точь-в-точь такие же, как к Богу, потому что в науке эта точка играет такую же роль, как в религии Бог. Как религия сразу начинает с деяний Бога, так и наука сразу начинает с деяний точки.
Не поясняется:
- что же такое эта волшебная точка;
- какова её сущность;
- как она выглядит;
- собственно, неясно даже, была ли у неё внешность, ибо как же взглянуть на неё со стороны? Невозможно взглянуть на неё со стороны, потому что нет никакого пространства ни в какой стороне. И взглянуть некому, и стороны-то никакой нет;
- сколько времени она существует;
- где она обитала до начального момента взрыва, то бишь до момента творения мира;
- как существовала до этого первого момента;
- что побудило её приняться за сотворение мира;
- какой процесс прошёл в её Бытии, чтобы она перешла от простого существования к существованию взрывчато-творческому.
И так далее, и так далее – вопросам несть числа.
При Большом Взрыве сияние было необыкновенное.
Первоначальная температура, согласно расчётам теоретиков, была максимально возможная в нашем мире, - не миллионы и не миллиарды градусов, а нечто более горячее, выражающееся в градусах цифрой 1032.
10 в 32-й степени – это 10 с 32 нулями. Да и то вопрос – почему именно с 32-мя нулями? Наука абсолютно уверена, что не с 31-им нулём и не с 33-мя? Тем более что строгого определения, что такое температура, наука пока не выработала. Согласно электронной энциклопедии в понятие температуры входит «физическая величина, характеризующая термодинамическую систему и количественно выражающая интуитивное понятие о различной степени нагретости тел». Изумительно и замечательно! Коль скоро в научном разговоре о температуре заходит речь об «интуитивном понятии» - то тут только руками развести.
Интуиция – вещь, конечно, хорошая, даже замечательная, но неплохо было бы разъяснить, что же всё-таки меряет градусник. Что он улавливает, этот прибор, полностью лишённый интуиции, что он отражает? Какое состояние молекул, атомов и элементарных частиц, коих сотни, всех этих электронов и позитронов, нейтронов и лептонов, фотонов и бозонов, глюонов и гравитонов – какое их состояние выявляет градусник? И чем отличается, к примеру, тот же загадочный бозон с известной температурой 36,6 градусов по Цельсию от бозона с температурой в пару-тройку миллионов (или миллиардов) градусов?
Для той сумасшедшей температуры, которую наука определила для сингулярной точки - 10 в 32-й степени, для такой заоблачной цифры и названия нет. Но понятно, что это довольно жарко. Будь, для примера, на Солнце такая температурка – наша планетка не то чтобы расплавилась, а вся испарилась бы в момент, в доли секунды, и следов её не найти.
Устав от точечного, невыразительного, скучного и бессмысленного Бытия, точка переключается на Взрыв и в своём лихорадочном взрывчатом жару она неизвестно из чего, то бишь из самой себя, начинает порождать колоссальное, невообразимое количество энергии и материи, из которой со временем и образуется весь наш видимый мир, равно как и далёкий невидимый, все планеты, звёзды, галактики, туманности и чёрные дыры.
Какой объём занимала эта точка, неизвестно. Говорят – мизерный, настолько мизерный, что без микроскопа и не разглядишь.
Сколько она весила, неизвестно. Учёные высказывают мнение, что вес её был совершенно ничтожен, меньше 1 грамма. Тысячные доли грамма. Или миллионные. Да и взвесить её было мудрено.
Сколько времени она существовала до взрыва, неизвестно. Учёные полагают, что до Большого Взрыва даже бессмысленно говорить о времени и пространстве, что только Большой Взрыв и создал время и пространство. Случилось это около 14 миллиардов лет назад. А до Взрыва времени не было и пространства не было - ничего не было, кроме этой легендарной и совершенно фантастической точки. Можно даже сказать – сказочной, божественной.
Что побудило её взорваться, неизвестно.
Та точка – материальна? Она могла существовать вечно? Занимала какой-то пусть мизерный, но всё же объём? Внутри этой точки пространство всё же было? И какие-то процессы внутри неё всё-таки шли и привели к её взрыву? А раз шли процессы, то, следовательно, время внутри этой точки всё же было?
Вот и у Бога так же – уж что-что, а время у него было и до сотворения материального мира. Какие-то процессы шли в его сознании, что-то менялось, какие-то мысли мелькали и в конечном счёте привели к активному действию и созданию Вселенной.
Бог создал небо, то есть бездну, некое пространство вокруг земли. А время – что ж, оно явно было, только его отсчёта не было – отсчёт пошёл только с первого момента творения, с первого дня существования мира.
Взорвавшаяся первичная научная точка сделала абсолютно то же самое – создала и пространство, и время.
Полная синхронность, полная идентичность.
Наука создаёт мир из единой точки.
Религия создаёт мир из единого Бога.
Согласно «Бытию», Бог был один-единственный.
Была ли научная взорвавшаяся точка одна-единственная в мироздании? Или где-то существовали (и существуют доныне?) тысячи и миллионы таких точек? И с наслаждением взрываются, а если пока не взрываются, то ждут своего желанного и жаркого мгновения, чтобы взорваться.
Впрочем, это неизвестно – то ли существуют, то ли нет, то ли взрываются, то ли только ждут своего взрывного момента.
А тут вот ещё какое пояснение науки, взятое из той же электронной энциклопедии:
Большой взрыв не похож на взрыв динамитной шашки в пустом пространстве, когда вещество начинает расширяться из небольшого объёма в окружающую пустоту, образуя сферическое газовое облако с чётким фронтом расширения, за пределами которого – вакуум. Это популярное представление ошибочно. Большой взрыв происходил во всех точках пространства одновременно и синхронно, нельзя указать на какую-либо точку как на центр взрыва…
Вот теперь всё ясно? Было, оказывается, много точек пространства, хотя пространства ещё и не было, и эти точки взорвались одновременно, хотя времени тоже ещё не было…
И как толково и мудро высказался в гоголевском «Ревизоре» незабвенный Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, городничий, который, по определению Николая Васильевича, «очень неглупый по-своему человек… Его каждое слово значительно». А Антон Антонович высказал такие свои значительные слова:
- О, я знаю вас: вы если начнёте говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
А в самом деле, если была одна точка, то почему бы не быть и другим – тысячам и миллионам?
Некие соображения на эту тему совершенно неожиданно можно найти у Марка Твена. Вот он пишет то ли короткую повесть, то ли длинный рассказ «Путешествие капитана Стормфилда в рай». Умерев, капитан прибывает к преддверию рая, где в райской канцелярии необходимо пройти регистрацию (цитируется в сокращении):
Главный клерк обратился ко мне весьма деловитым тоном:
- Ну, быстро! Вы откуда?
- Я из мира.
- Из какого же именно мира?
- Как из какого? Из того, единственного, разумеется.
- Единственного? Да их миллиарды!
Марк Твен в своём ХIХ-ом и самом начале ХХ века не имел ни малейшего представления ни о начальной точке, ни о Большом Взрыве. Однако предположение о возможности множества миров (и тем самым о множестве начальных точек) высказал вполне определённо.
Взорвались ли эти миллиарды воображаемых точек, породив миллиарды новых Вселенных, или пока не взорвались? Если где-то взорвались – значит, где-то существуют другие Вселенные, в другом времени и другом пространстве. То ли они в принципе не могут соединиться с нашей Вселенной, то ли пока не соединились, но могут это сделать в дальнейшем - гипотез на эту тему масса.
Если многочисленные Вселенные кочуют в пространстве или в некоей пустоте вне пространства и могут налетать друг на друга, могут сталкиваться – вот бы посмотреть со стороны в ускоренном режиме! Интересное было бы зрелище, и какое масштабное – столкновение Вселенных!
Может, кто-то за мгновение до Большого Взрыва сказал этой точке, дал ей директиву, как дал о свете:
- Да будет Большой Взрыв!
И стал Большой Взрыв.
Нет, наука это категорически отрицает – мол, ничего подобного не было, никто ничего не говорил, а точка взорвалась по своей инициативе, молча, без побуждения извне. У точки, дескать, достаточно своих побудительных сил, чтобы образовать, создать, сотворить, реализовать Вселенную. Природа вполне самодостаточна и прекрасно может обойтись без Бога. Была бы только начальная точка. А она была.
Осталось только выяснить пустячок - откуда она, эта мизерная точка, такая чудесная, такая божественная, появилась. Кто её создал, кто спрессовал, кто надоумил взорваться. Ну если не кто, не живое существо, так что, какие природные, естественные, материальные процессы.
Дальнейшие научные изыскания, надо полагать, это выяснят. Хотелось бы в это верить. Осталось подождать – может, десятки лет, а может, сотни и тысячи. Если, конечно, наука сумеет заглянуть туда, где не было ни пространства, ни времени.
Интересно, будет ли когда-либо написана книга «История бытия до Большого Взрыва»?
Дойдя до этой сингулярной точки, наука вплотную приблизилась к Богу?
Внутри этой точки сидит Бог?
Чем больше развивается наука, тем ближе она подходит к Богу?
Взрыв неведомой точки – божественное творение?
Наука упёрлась в эту точку и дальше неё продвинуться пока не может.
Меж тем религия за эту точку заходит легко и запросто – там Бог, за этой точкой, и до неё, и вне её, и внутри неё, и после неё.
В ленивой неторопливости вчитываясь в «Бытие» Моисея, не стоит пренебрегать и другими авторами, у которых время от времени встречаешь созвучные места, и притом в произведениях совершенно неожиданных. Так, у Александра Степановича Грина в его романе «Блистающий мир», часть 1, глава Х, неожиданно натыкаешься на фразу:
Религия и наука сошлись вновь на том месте, с какого первоначально удалились в разные стороны, вернее, религия поджидала здесь науку, и они смотрят теперь друг другу в лицо.
Роман опубликован в 1923 году, когда о сингулярной точке никто ничего не знал и не ведал – гипотеза о ней появилась только во второй половине ХХ века. Сколько веков наука твердила, что Вселенная существует вечно, что энергия и материя не появляются и не исчезают, а только видоизменяются.
А религия тысячи лет твердила, что ничего подобного, что мир вечно не существовал - он был создал, у него есть начало.
И кто же был прав? И в чьих умах была истина?
Только в ХХ веке наука приблизилась к давнему утверждению церкви, только тогда дошла до понимания начала мира.
Со своим утверждением о вечности мира наука сидела в большой луже.
Встав из своей лужи вечности, вытерев и просушив свой научный мокрый зад, своим Большим Взрывом сама же наука доказала, что и энергия, и материя – появляются, да ещё с каким взрывным эффектом!
Со временем, может, наука докажет, что энергия и материя запросто и исчезают?
Может ли Вселенная со временем сжаться в ту самую первоначальную точку?
А потом снова взорваться?
И вести так бесконечный неторопливый цикл и круговорот в сотни миллиардов лет: взорваться - сжаться, взорваться – сжаться…
Вселенная, как Бог, не торопится – а куда ей торопиться и зачем?
Наука чем хороша? Тем, что она сама исправляет свои же собственные ошибки. Порой при этом порождая новые, хотя и не всегда.
Впрочем, и религия идёт по этому же пути. Хотя и не всегда последовательно.
В 1633 году Католическая церковь судит 69-летнего Галилео Галилея как сильно подозреваемого в ереси. Вслед за Коперником он утверждает, что Земля не центр Вселенной, что она вращается и движется вокруг Солнца. Это явно противно Писанию. Галилею удаётся избежать костра путём вынужденного прилюдного отречения от своих взглядов. И вот не прошло и 400 лет, а только 353 года, как в 1992 году папа Иоанн Павел II признаёт, что инквизиция совершила ошибку, силой и угрозами вынудив учёного отречься от теории Коперника. Коперник и Галилей, оказывается, правы, и истина в данном случае у них, а не у церковной инквизиции.
Наверняка тяжело далось это признание главе Католической церкви.
А вот в отношении Джордано Бруно признания и исправления своей роковой ошибки у Католической церкви не получилось.
В 1600 году по суду инквизиции в Риме сжигают 52-летнего монаха Джордано Бруно. Он говорил о бесконечности Вселенной, о множестве миров, о том, что звёзды – это солнца, которые выглядят точками только потому, что расположены очень далеко. А в Святом Писании ничего подобного нет, и, стало быть, это ересь. Через 400 лет после того костра, в 2000 году, кардинал Анджело Содано называет казнь Бруно «печальным эпизодом». Ничего себе «эпизод» - сжечь человека на костре! Констатацией «печального эпизода» церковь и ограничивается. О реабилитации Бруно речь не идёт, поскольку и в 2000 году было сочтено, что действия инквизиторов были оправданы – мол, в то время были такие законы, согласно им инквизиция и действовала.
Следуя такой логике – можно скопом оправдать и все преступления и немецких нацистов, и советских чекистов. Ведь в то время были такие законы, согласно им они и действовали…
Но вернёмся к первому дню творения и к Большому Взрыву.
Наука говорит – точка создала мир. А если слово «точка» заменить словом «Бог» - разве что-либо изменится?
Вот бы для полного нокаута науки религией первый день творения в Библии начинался бы не с неба и земли, а со света! Если бы в «Бытии» первая фраза была: «В начале сотворил Бог свет…»
Как бы это заиграло! Как бы это было божественно-научно! Какой поток воды пролила бы Библия на научную мельницу!
Это было бы в полном соответствии с теорией Большого Взрыва! А то по Библии, свет появился в первый же день, но всё-таки не сразу.
Может, это Моисей в своей старческой невнимательности перепутал в рукописи последовательность событий?
