Каталог книг издательства "Москва" > Бизнес книги, профессиональная литература, деловая литература > Строгановская икона в историческом интерьере > От Руси к России: Москва – Новгород
В начале XVI века на русском Севере в монашеских кругах, близких к Кирилло-Белозерскому монастырю, окруженному скитами пустынников, появилась «Повесть о Белом Клобуке»[1], возбудившая единодушное негодование в московском духовенстве. Ее создатели стремились утвердить духовное превосходство Новгорода над Москвой. В рукописи о Белом Клобуке они соединили византийское предание со своими политическими взглядами: император Константин в честь своего крещения хотел преподнети святейшему Сильвестру золотой венец. Владыка римской церкви отказался от сего богатого дара, ибо драгоценный венец слыл символом земной власти, взамен он принял от него на золотом блюде «одеяние белое тричастное, иже есть клобук»[2] – символ духовной власти. Сей убор, как писали святые отцы, был сотворен по образу Святой Троицы и подобию Светлого Христова Воскресения.
После того, как от вселенской полноты православной церкви отпал католический Запад, в Риме началось гонение на православие… Господь уберег римскую православную святыню от уничтожения. Ангел Господень явился во сне папе и повелел ему святой убор отослать в Царьград, и снисшел с неба глас: «с миром изыдем»[3]… Патриарху Константинополя в видении было открыто переслать дар из Рима в русскую землю в Великий Новгород, дабы надевали его новгородские архиепископы ради церковного благочиния.
Белый Клобук как древняя православная святыня, попранная латинянами, преемственно передается через Византию Новугороду, где распространилась и утвердилась вера Христова. Честь православия по воле Бога от Рима оказалась передана Новгороду. Московские же церковные власти соотнесли идею повести со всей Россией. В московском изводе Белый Клобук, по воле Бога, преемственно передается через Византию всей Руси. Старина новгородская с вековыми преданиями уходила в прошлое, а духовные ценности ее становились достоянием всей Русской земли. И в этом была заслуга иосифлян.
Политическая борьба между Москвой и Новгородом отразилась в полемике церковных иерархов. Одна часть духовенства во главе с Иосифом Волоцким стояла за Москву, другая же, к которой примыкал архиепископ Серапион, отстаивала интересы древнего Новгорода, его старинных прав и привилегий. Москва в своей борьбе с новгородской вольницей имела верного союзника в лице иосифлян. В 1478 году великий князь Иоанн III, «отчину свою, Великий Новгород, окончательно подчинил своей воле и учинился на ней государем, как и на Москве»[4]. Вече упразднили. Вслед за возвращающимися войсками в Москву отправили и вечевой колокол. Его «подняли на колокольню на площади кремлевской звонить вместе с другими колоколами»[5].
Ко времени Серапиона, архиепископа новгородского, относится сказание и о Тихвинской иконе Божией Матери, которая по другой редакции именовалась Римляныня, иначе Лиддская. Это сказание, подобно повести о Белом Клобуке, связывает Новгород с Римом. Икона Тихвинской Богоматери, бывшая святыней Рима, оставила столицу западной церкви и, минуя Византию, оказалась в Новгороде. Тем самым чудотворная икона Божией Матери, зная о грядущем падении Восточной империи, предупредила сие событие и скрылась от осквернения на Руси в новгородских землях. Народная молва подхватила слух о чудотворной иконе Одигитрии, «Бог весть, откуда в великой России преславно по воздуху прибыла и в различных местах являлась, переходя с места на место, в пределах новгородских, творя дивные чудеса и бесчисленные исцеления, где на реке Тихвине и поныне в церкви пребывает»[6].
Деятельное участие архиепископа Серапиона в прославлении местной Тихвинской святыни имело своей целью тонкий политический расчет. Новгород, утративший свою независимость перед «грозной Москвой»[7], продолжал давать чувствовать победителю свое духовное превосходство, религиозные традиции которого были древнее и богаче московских.
Иосиф Волоцкий же ратовал за единство ценностей и интересов, выступал против раздробления русской церкви по землям, боролся с местничеством в среде духовенства. Иосифу самому приходилось оберегать свой монастырь от произвола волоколамского князя Федора. Желая спасти монастырь Пречистой Девы от разорения, преподобный Иосиф «бил челом государю православному самодержцу великому князю всея Руси» и просил взять «его грешного с братиею в великое свое государство»[8]. Иоанн III с благословения митрополита Симона и всего священного собора удовлетворил просьбу игумена и принял его обитель в московскую митрополию.
Но князь Федор не оставил своих притязаний на Иосифов монастырь и решил вернуть его себе. По старинному политическому делению удел волоколамских князей принадлежал новгородской епархии. Князь Федор решил воспользоваться этой лазейкой, он убедил владыку Серапиона послать на Иосифа отлучительную от священства грамоту. В окружении волоцкого князя начали поговаривать, что «наконец-то мы достали Иосифов монастырь, владыка наш замел не одним Иосифом, замел и Москвою»[9]. Но Москва решила показать, что «ее трудно замести уделом»[10]. Серапиона вызвали в Москву и потребовали восстановить Иосифа в сане. Новгородский владыка отказался исполнить приказ московских властей. За непослушание его лишили епархии, а Иосифа вернули игуменом в монастырь.
В интересах русского государства необходимо было противостоять удельным настроениям новгородцев. По концепции Костомарова Н.И. столкновение Москвы и Новгорода представлено как противостояние Руси единодержавной и Руси удельно-вечевой[11]… Объединение русских земель под началом Москвы юридически закончилось при великом князе Василии III. Но это было лишь этапом длительной и изматывающей борьбы за государственное единство страны. Фактическое же объединение произошло пол века спустя в царствование его сына Иоанна IV Васильевича, который завершил усилия нескольких поколений московских великих князей. Грозному дано было Богом создать Россию в современном ее понятии.
По мысли иосифлян Белый Клобук, как символ высшей духовной власти, олицетворяет собой единство всей русской православной церкви. Иосифляне в отличие от новгородцев распространили сказание о Белом Клобуке на всю Россию и обосновали права русских быть духовными преемниками Византии. Для этого имелись и династические основания. В 1472 году усилиями русской дипломатии был заключен брак великого князя Иоанна III с византийской принцессой Зоей-Софьей Палеолог – племянницей цареградского царя Константина, дочерью Фомы Палеолог – князя Морейского, правнучкой Иоанна Палеолога. Матерью ее была «дочь великого герцога Феррарского Италийской стороны»[12].
Легат папы, кардинал Виссарион, от имени венецианской сеньории – официального опекуна наследников цареградского престола – в 1473 году написал Иоанну III, что «за прекращением императорского рода в мужском колене восточная империя может принадлежать вашему высочеству в силу вашего благополучнейшего брака»[13]. Павел II, давая добро на этот союз, рассчитывал заиметь в лице московского государя сильного союзника против Турции. Но попытки Ватикана навязать России католическую унию постоянно разбивались о полное неприятие русскими латинства[14].
Благодаря женитьбе великого князя на константинопольской царевне, герб восточной римской империи – двуглавый орел – стал русским государственным гербом. Иоанн Васильевич III первый из московских князей в официальных грамотах начал именоваться самодержцем всея Руси: «Иоанн, Божией милостию государь всея Руси и великий князь владимирский, и московский, и новгородский, и псковский, и тверской, и угорский, и вятский, и пермский, и болгарский и иных земель»[15]… Далеко не сразу московские великие князья решились провозгласить себя царями. «В своих действиях они были вообще весьма неспешны и осторожно осмотрительны, имели обычай выжидать»[16].
Сын Иоанна III от брака с Софьей Палеолог в результате дворцового переворота стал наследником престола. Отец объявил царевича Василия великим князем Новгорода и Пскова, а на внука своего Дмитрия от старшего сына наложил опалу. На стороне Василия III выступил Иосиф Волоцкий, который считал, что русский престол должен достаться потомку византийских царей, а не Дмитрию-внуку. К тому же происхождение Дмитрия не обладало никакими династическими преимуществами, ибо по матери он был внуком Стефана, господаря Молдавского, а по отцу своему, Иоанну Младому, он был внуком Иоанна III и его первой жены Марии – дочери великого князя Тверского.
В Литве надеялись, что после смерти Иоанна III возникнет распря между Василием и Дмитрием-внуком, но обманулись в своих ожиданиях. После гибели основных сторонников Дмитрия, его самого до самой смерти содержали во дворце под стражей. После неудачной ставки на иоаннова внука Сигизмунд Литовский и опальная родовая знать предприняли попытку поднять против Василия III его родного брата – князя Юрия. Это дошло до великого князя, и он удалил своего брата от двора…
Дело осложнялось отсутствием наследника у государя. В этом случае престол должен был наследовать Юрий как следующий по старшинству рода. Великий князь, как говорится в летописи, с плачем обратился к боярам: «кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям отдать? Но они и своих уделов устроить не умеют»[17]. На это бояре ответили: «государь князь великий! Неплодную смоковницу посекают и измещут из винограда»[18]… Блюдя государственные интересы, боярская дума вынуждена была нарушить старинную отеческую традицию престолонаследия по старшинству рода и дать добро на развод с бездетной супругой. Решение Василия III на повторную женитьбу поддержал митрополит Даниил. После кончины Иосифа Волоцкого его избрали игуменом монастыря.
После развода с первой бездетной женой Саломонией Сабуровой Василий Иоаннович в 1526 году заключил брак с сербско-литовской княгиней Еленой Глинской[19] из православного рода Глинских. Их сыновьями были Иоанн Васильевич (в будущем Грозный) и Георгий (Юрий). Великий князь лелеял надежду восстановить Великое государство Русское и через женитьбу на литовской княжне мог при счастливом стечении обстоятельств овладеть обширными землями и замками князей Глинских, почти половиной всего княжества Литовского; к тому же княгиня Елена приходилась племянницей Ивану Львовичу Глинскому, бывшего до 1507 года наместником Киева, а русские государи всегда мечтали вернуть себе земли древней Руси, утраченные ими в период татаро-монгольского ига. Через эту женитьбу московский двор привлек на свою сторону Михаила Глинского – искусного в военном деле польско-литовского «маршалека».
Родовитое боярство не признало развод Василия III законным. В свое время они боролись против Софии и не хотели допустить к престолу ее сына, но София тогда победила. Ее сын Василий стал государем и самодержцем всея Руси. Престол достался потомку византийских василевсов и московских великих князей. Главными противниками развода выступили Вассиан Патрикеев, в миру князь Василий Патрикеев – инок Симонова монастыря, и Симеон Курбский – потомок ярославских князей. Князь Симеон обвинял еще Иоанна III и Софию в попрании старинных прав удельных князей и бояр и, теперь уже при их сыне, он продолжал отстаивать утраченные привилегии древних княжеских родов. Титулованная знать не хотела признавать единодержавную власть московских государей и лишаться былого могущества. Победу одержали иосифляне: государственные интересы России, как преемницы Византийского православного царства, они поставили выше интересов удельных князей и вековой традиции престолонаследия.
В сознании русского общества к началу XVI века утвердилось мнение, что Россия прямая преемница и наследница Византии. «На место Константинополя встала царская и богатая Москва»[20]. В своих посланиях к великим князьям Иоанну III и Василию III старец псковского Елеазарова монастыря Филофей отразил умонастроения монашеской и аристократической элиты – «всего духовного чина русской церкви»[21] и дал окончательное выражение идеи о роли и предназначении Москвы: «Москва – третий Рим». Россия осознала себя в ореоле православного царства[22].
________________________________
[1] Местонахождение подлинной рукописи «Повести о Белом Клобуке» до сих пор не известно. Дошла она до нас в пересказе отдельных историков: Буслаев Ф.И. Древнерусская народная литература и искусство. СПб. 1861, т.2, с.278 – в кн. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб. 1861; Зеньковский С. Преподобный Иосиф и иосифляне. Париж. 1956, с.27; Бычков В.В. Русская средневековая эстетика XI – XVII веков. М. 1992, с.308-310.
[2] Памятники литературы Древней Руси. М. 1985, т.7, с.208.
[3] Буслаев Ф.И. Ук.соч., с.276.
[4] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. 1463-1584. М. 2001, кн.3, т.5, гл.1, с.38-39.
[5] там же, с.39.
[6] Буслаев Ф.И. Ук.соч., с.277.
[7] там же, с.269.
[8-10] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.432.
[11] Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М. 1997, т.1, с.215.
[12] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.2, с.74.
[13] Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М. 1997, т.1, с.388.
[14] Знаменский П.(В.) Руководство к русской церковной истории. Казань. 1888, с.156.
[15] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, ч.1, гл.5, с.188-189.
[16] Голубинский Е.Е. История русской церкви. Период второй, Московский от нашествия монголов до митрополита Макария включительно. М.1997, т.II, (первая половина тома), с.765.
[17] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.373.
[18] Макарий. История русской церкви. СПб. 1870, т.VI, c.3-5;14-17.
[19] К изумлению наших бояр великий князь Василий III женился на княгине Елене, племяннице Михаила Глинского. Род чужеземных изменников удостоился такой высокой чести – в кн. Карамзин Н.М. История государства Российского. М. 1989, т.VII, гл.III, г.1521-1534, с… Мать Елены – Анна Якшич была дочерью сербского воеводы Стефана Якшича, а отец – литовским князем Василием Львовичем Глинским – в кн. Тихомиров М.Н. Российское государство XV – XVII веков. М. 1973, с.70.
[20] Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М.1997, т.2, с.7. После падения Византии взоры всех были направлены на Москву, как на новый Третий Рим – в кн. Забелин И.Е. История города Москвы. М. 2007, с.42.
[21] Забелин И.Е. Ук.соч., с.43. В сознании русского высшего духовенства уже укоренилось мнение о первенстве Русской церкви во всем восточном православном мире, а московский государь – единый державный представитель в православном христианстве – в кн. Забелин И.Е., там же.
[22] Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.414.
От Руси к России: Москва – Новгород
В начале XVI века на русском Севере в монашеских кругах, близких к Кирилло-Белозерскому монастырю, окруженному скитами пустынников, появилась «Повесть о Белом Клобуке»[1], возбудившая единодушное негодование в московском духовенстве. Ее создатели стремились утвердить духовное превосходство Новгорода над Москвой. В рукописи о Белом Клобуке они соединили византийское предание со своими политическими взглядами: император Константин в честь своего крещения хотел преподнети святейшему Сильвестру золотой венец. Владыка римской церкви отказался от сего богатого дара, ибо драгоценный венец слыл символом земной власти, взамен он принял от него на золотом блюде «одеяние белое тричастное, иже есть клобук»[2] – символ духовной власти. Сей убор, как писали святые отцы, был сотворен по образу Святой Троицы и подобию Светлого Христова Воскресения.
После того, как от вселенской полноты православной церкви отпал католический Запад, в Риме началось гонение на православие… Господь уберег римскую православную святыню от уничтожения. Ангел Господень явился во сне папе и повелел ему святой убор отослать в Царьград, и снисшел с неба глас: «с миром изыдем»[3]… Патриарху Константинополя в видении было открыто переслать дар из Рима в русскую землю в Великий Новгород, дабы надевали его новгородские архиепископы ради церковного благочиния.
Белый Клобук как древняя православная святыня, попранная латинянами, преемственно передается через Византию Новугороду, где распространилась и утвердилась вера Христова. Честь православия по воле Бога от Рима оказалась передана Новгороду. Московские же церковные власти соотнесли идею повести со всей Россией. В московском изводе Белый Клобук, по воле Бога, преемственно передается через Византию всей Руси. Старина новгородская с вековыми преданиями уходила в прошлое, а духовные ценности ее становились достоянием всей Русской земли. И в этом была заслуга иосифлян.
Политическая борьба между Москвой и Новгородом отразилась в полемике церковных иерархов. Одна часть духовенства во главе с Иосифом Волоцким стояла за Москву, другая же, к которой примыкал архиепископ Серапион, отстаивала интересы древнего Новгорода, его старинных прав и привилегий. Москва в своей борьбе с новгородской вольницей имела верного союзника в лице иосифлян. В 1478 году великий князь Иоанн III, «отчину свою, Великий Новгород, окончательно подчинил своей воле и учинился на ней государем, как и на Москве»[4]. Вече упразднили. Вслед за возвращающимися войсками в Москву отправили и вечевой колокол. Его «подняли на колокольню на площади кремлевской звонить вместе с другими колоколами»[5].
Ко времени Серапиона, архиепископа новгородского, относится сказание и о Тихвинской иконе Божией Матери, которая по другой редакции именовалась Римляныня, иначе Лиддская. Это сказание, подобно повести о Белом Клобуке, связывает Новгород с Римом. Икона Тихвинской Богоматери, бывшая святыней Рима, оставила столицу западной церкви и, минуя Византию, оказалась в Новгороде. Тем самым чудотворная икона Божией Матери, зная о грядущем падении Восточной империи, предупредила сие событие и скрылась от осквернения на Руси в новгородских землях. Народная молва подхватила слух о чудотворной иконе Одигитрии, «Бог весть, откуда в великой России преславно по воздуху прибыла и в различных местах являлась, переходя с места на место, в пределах новгородских, творя дивные чудеса и бесчисленные исцеления, где на реке Тихвине и поныне в церкви пребывает»[6].
Деятельное участие архиепископа Серапиона в прославлении местной Тихвинской святыни имело своей целью тонкий политический расчет. Новгород, утративший свою независимость перед «грозной Москвой»[7], продолжал давать чувствовать победителю свое духовное превосходство, религиозные традиции которого были древнее и богаче московских.
Иосиф Волоцкий же ратовал за единство ценностей и интересов, выступал против раздробления русской церкви по землям, боролся с местничеством в среде духовенства. Иосифу самому приходилось оберегать свой монастырь от произвола волоколамского князя Федора. Желая спасти монастырь Пречистой Девы от разорения, преподобный Иосиф «бил челом государю православному самодержцу великому князю всея Руси» и просил взять «его грешного с братиею в великое свое государство»[8]. Иоанн III с благословения митрополита Симона и всего священного собора удовлетворил просьбу игумена и принял его обитель в московскую митрополию.
Но князь Федор не оставил своих притязаний на Иосифов монастырь и решил вернуть его себе. По старинному политическому делению удел волоколамских князей принадлежал новгородской епархии. Князь Федор решил воспользоваться этой лазейкой, он убедил владыку Серапиона послать на Иосифа отлучительную от священства грамоту. В окружении волоцкого князя начали поговаривать, что «наконец-то мы достали Иосифов монастырь, владыка наш замел не одним Иосифом, замел и Москвою»[9]. Но Москва решила показать, что «ее трудно замести уделом»[10]. Серапиона вызвали в Москву и потребовали восстановить Иосифа в сане. Новгородский владыка отказался исполнить приказ московских властей. За непослушание его лишили епархии, а Иосифа вернули игуменом в монастырь.
В интересах русского государства необходимо было противостоять удельным настроениям новгородцев. По концепции Костомарова Н.И. столкновение Москвы и Новгорода представлено как противостояние Руси единодержавной и Руси удельно-вечевой[11]… Объединение русских земель под началом Москвы юридически закончилось при великом князе Василии III. Но это было лишь этапом длительной и изматывающей борьбы за государственное единство страны. Фактическое же объединение произошло пол века спустя в царствование его сына Иоанна IV Васильевича, который завершил усилия нескольких поколений московских великих князей. Грозному дано было Богом создать Россию в современном ее понятии.
По мысли иосифлян Белый Клобук, как символ высшей духовной власти, олицетворяет собой единство всей русской православной церкви. Иосифляне в отличие от новгородцев распространили сказание о Белом Клобуке на всю Россию и обосновали права русских быть духовными преемниками Византии. Для этого имелись и династические основания. В 1472 году усилиями русской дипломатии был заключен брак великого князя Иоанна III с византийской принцессой Зоей-Софьей Палеолог – племянницей цареградского царя Константина, дочерью Фомы Палеолог – князя Морейского, правнучкой Иоанна Палеолога. Матерью ее была «дочь великого герцога Феррарского Италийской стороны»[12].
Легат папы, кардинал Виссарион, от имени венецианской сеньории – официального опекуна наследников цареградского престола – в 1473 году написал Иоанну III, что «за прекращением императорского рода в мужском колене восточная империя может принадлежать вашему высочеству в силу вашего благополучнейшего брака»[13]. Павел II, давая добро на этот союз, рассчитывал заиметь в лице московского государя сильного союзника против Турции. Но попытки Ватикана навязать России католическую унию постоянно разбивались о полное неприятие русскими латинства[14].
Благодаря женитьбе великого князя на константинопольской царевне, герб восточной римской империи – двуглавый орел – стал русским государственным гербом. Иоанн Васильевич III первый из московских князей в официальных грамотах начал именоваться самодержцем всея Руси: «Иоанн, Божией милостию государь всея Руси и великий князь владимирский, и московский, и новгородский, и псковский, и тверской, и угорский, и вятский, и пермский, и болгарский и иных земель»[15]… Далеко не сразу московские великие князья решились провозгласить себя царями. «В своих действиях они были вообще весьма неспешны и осторожно осмотрительны, имели обычай выжидать»[16].
Сын Иоанна III от брака с Софьей Палеолог в результате дворцового переворота стал наследником престола. Отец объявил царевича Василия великим князем Новгорода и Пскова, а на внука своего Дмитрия от старшего сына наложил опалу. На стороне Василия III выступил Иосиф Волоцкий, который считал, что русский престол должен достаться потомку византийских царей, а не Дмитрию-внуку. К тому же происхождение Дмитрия не обладало никакими династическими преимуществами, ибо по матери он был внуком Стефана, господаря Молдавского, а по отцу своему, Иоанну Младому, он был внуком Иоанна III и его первой жены Марии – дочери великого князя Тверского.
В Литве надеялись, что после смерти Иоанна III возникнет распря между Василием и Дмитрием-внуком, но обманулись в своих ожиданиях. После гибели основных сторонников Дмитрия, его самого до самой смерти содержали во дворце под стражей. После неудачной ставки на иоаннова внука Сигизмунд Литовский и опальная родовая знать предприняли попытку поднять против Василия III его родного брата – князя Юрия. Это дошло до великого князя, и он удалил своего брата от двора…
Дело осложнялось отсутствием наследника у государя. В этом случае престол должен был наследовать Юрий как следующий по старшинству рода. Великий князь, как говорится в летописи, с плачем обратился к боярам: «кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям отдать? Но они и своих уделов устроить не умеют»[17]. На это бояре ответили: «государь князь великий! Неплодную смоковницу посекают и измещут из винограда»[18]… Блюдя государственные интересы, боярская дума вынуждена была нарушить старинную отеческую традицию престолонаследия по старшинству рода и дать добро на развод с бездетной супругой. Решение Василия III на повторную женитьбу поддержал митрополит Даниил. После кончины Иосифа Волоцкого его избрали игуменом монастыря.
После развода с первой бездетной женой Саломонией Сабуровой Василий Иоаннович в 1526 году заключил брак с сербско-литовской княгиней Еленой Глинской[19] из православного рода Глинских. Их сыновьями были Иоанн Васильевич (в будущем Грозный) и Георгий (Юрий). Великий князь лелеял надежду восстановить Великое государство Русское и через женитьбу на литовской княжне мог при счастливом стечении обстоятельств овладеть обширными землями и замками князей Глинских, почти половиной всего княжества Литовского; к тому же княгиня Елена приходилась племянницей Ивану Львовичу Глинскому, бывшего до 1507 года наместником Киева, а русские государи всегда мечтали вернуть себе земли древней Руси, утраченные ими в период татаро-монгольского ига. Через эту женитьбу московский двор привлек на свою сторону Михаила Глинского – искусного в военном деле польско-литовского «маршалека».
Родовитое боярство не признало развод Василия III законным. В свое время они боролись против Софии и не хотели допустить к престолу ее сына, но София тогда победила. Ее сын Василий стал государем и самодержцем всея Руси. Престол достался потомку византийских василевсов и московских великих князей. Главными противниками развода выступили Вассиан Патрикеев, в миру князь Василий Патрикеев – инок Симонова монастыря, и Симеон Курбский – потомок ярославских князей. Князь Симеон обвинял еще Иоанна III и Софию в попрании старинных прав удельных князей и бояр и, теперь уже при их сыне, он продолжал отстаивать утраченные привилегии древних княжеских родов. Титулованная знать не хотела признавать единодержавную власть московских государей и лишаться былого могущества. Победу одержали иосифляне: государственные интересы России, как преемницы Византийского православного царства, они поставили выше интересов удельных князей и вековой традиции престолонаследия.
В сознании русского общества к началу XVI века утвердилось мнение, что Россия прямая преемница и наследница Византии. «На место Константинополя встала царская и богатая Москва»[20]. В своих посланиях к великим князьям Иоанну III и Василию III старец псковского Елеазарова монастыря Филофей отразил умонастроения монашеской и аристократической элиты – «всего духовного чина русской церкви»[21] и дал окончательное выражение идеи о роли и предназначении Москвы: «Москва – третий Рим». Россия осознала себя в ореоле православного царства[22].
________________________________
[1] Местонахождение подлинной рукописи «Повести о Белом Клобуке» до сих пор не известно. Дошла она до нас в пересказе отдельных историков: Буслаев Ф.И. Древнерусская народная литература и искусство. СПб. 1861, т.2, с.278 – в кн. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб. 1861; Зеньковский С. Преподобный Иосиф и иосифляне. Париж. 1956, с.27; Бычков В.В. Русская средневековая эстетика XI – XVII веков. М. 1992, с.308-310.
[2] Памятники литературы Древней Руси. М. 1985, т.7, с.208.
[3] Буслаев Ф.И. Ук.соч., с.276.
[4] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. 1463-1584. М. 2001, кн.3, т.5, гл.1, с.38-39.
[5] там же, с.39.
[6] Буслаев Ф.И. Ук.соч., с.277.
[7] там же, с.269.
[8-10] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.432.
[11] Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М. 1997, т.1, с.215.
[12] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.2, с.74.
[13] Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М. 1997, т.1, с.388.
[14] Знаменский П.(В.) Руководство к русской церковной истории. Казань. 1888, с.156.
[15] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, ч.1, гл.5, с.188-189.
[16] Голубинский Е.Е. История русской церкви. Период второй, Московский от нашествия монголов до митрополита Макария включительно. М.1997, т.II, (первая половина тома), с.765.
[17] Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.373.
[18] Макарий. История русской церкви. СПб. 1870, т.VI, c.3-5;14-17.
[19] К изумлению наших бояр великий князь Василий III женился на княгине Елене, племяннице Михаила Глинского. Род чужеземных изменников удостоился такой высокой чести – в кн. Карамзин Н.М. История государства Российского. М. 1989, т.VII, гл.III, г.1521-1534, с… Мать Елены – Анна Якшич была дочерью сербского воеводы Стефана Якшича, а отец – литовским князем Василием Львовичем Глинским – в кн. Тихомиров М.Н. Российское государство XV – XVII веков. М. 1973, с.70.
[20] Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М.1997, т.2, с.7. После падения Византии взоры всех были направлены на Москву, как на новый Третий Рим – в кн. Забелин И.Е. История города Москвы. М. 2007, с.42.
[21] Забелин И.Е. Ук.соч., с.43. В сознании русского высшего духовенства уже укоренилось мнение о первенстве Русской церкви во всем восточном православном мире, а московский государь – единый державный представитель в православном христианстве – в кн. Забелин И.Е., там же.
[22] Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.414.
