Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Дневник «сепаратиста» > Вступление
– Нет, мне бы не хотелось здесь жить, – подумал он.
– А ты и не будешь здесь жить, – неожиданно произнесла сидящая перед ним пожилая женщина. – Это мой дом, здесь живу я, а у тебя есть свой.
Мужчина опешил. Эта старая карга читает мысли. Недаром его предупреждали, что Анна Михайловна замечательная гадалка и большой знаток человеческих душ.
– Не удивляйся, милок, – тихо сказала женщина, – у тебя на лице написано, что тебе здесь не очень уютно. Это мой дом, мне здесь хорошо. А тебе будет хорошо у себя дома, правда, не сейчас, не сегодня и даже не через год. Мужчина снова удивился, услышав такие слова. Он не стал возражать, ему объяснили, чтобы он молча слушал и запоминал всё сказанное Анной Михайловной, тетей Аней, прекрасной гадалкой и сердобольным человеком.
– Ну что, давай посмотрим, что тебе предстоит, чего ты не избежишь и чем сердце успокоишь, – тетя Аня зажгла свечечку, стоящую возле нее, и взяла колоду больших странных карт.
– Сразу видно, не игральные, – подумал мужчина.
– Так ты ж свою судьбу хочешь узнать, а не в «подкидного дурака» со мной сыграть, – произнесла гадалка. У мужчины по спине пробежала холодная струйка пота.
– Ничего себе экстрасенс, – подумал он. – Ей бы разведчицей быть...
– Я та, кто есть и другого мне не надо, – прошептала гадалка, – а ты не отвлекайся, думай о себе. – И она стала открывать карту за картой. C каждым новым открытым карточным листом лицо Анны Михайловны становилось все более напряженным и серьезным. Она что-то шептала, дотрагивалась до своих седых волос, оглядывалась на иконостас, будто спрашивая разрешения на какие-то действия.
– Сколько тебе лет? – неожиданно спросила она.
– Ровно сорок, – ответил мужчина, – полжизни за спиной.
– Твоя жизнь впереди, ты еще не жил, ты только будешь жить, – тихо сказала гадалка, тыча пальцем в разложенные карты и что-то высчитывая.
«Одни сплошные загадки, – подумал мужчина, – я пришел сюда узнать свою судьбу, а мне подсовывают какие-то ребусы».
– Никаких ребусов, – тетя Аня посмотрела на мужчину поверх очков, – ты сам хороший ребус, сиди спокойно и не отвлекайся. Твоя судьба ждет тебя. Да-да, не смотри так удивленно, слушай, что я говорю. – Гадалка поправила очки и продолжила: – Старая тетя Аня говорит правду, запоминай, что я скажу. Ты еще не жил. Твоя судьба ждет тебя, и ты не минешь своей доли, – она убрала седую прядь, упавшую ей на глаза. – У тебя будет другая женщина, другая семья и другая судьба, – гадалка сделала глоток воды. Сахарный диабет вызывал сухость во рту, и время от времени ей приходилось смачивать рот. – Ты будешь счастлив, ты станешь известен, и рядом с тобой всегда будет любимая женщина.
– Но у меня есть семья, у меня растет сын, – возмутился мужчина.
– Ты потеряешь эту семью, – гадалка поводила рукой над картами и открыла очередной лист. – С сегодняшней женщиной ты расстанешься, – она снова стала что-то высчитывать – через пятнадцать лет, а с сыном ты потеряешь родственную связь и взаимопонимание. Окончательный разрыв с сыном произойдет в день его совершеннолетия. – Гадалка вздохнула и добавила: – Покорная тебе и любящая тебя женщина будет совсем другая: молодая, красивая, темноволосая и зеленоглазая. Ты ее пока не знаешь, вы еще не знакомы.
– Какая новая семья, – не смог сдержать удивления мужчина, – мне уже сорок лет исполнилось. Пятый десяток разменял. – Он недоумевал и злился, что вообще пришел к этой гадалке.
– Не перебивай, а слушай и запоминай, – тетя Аня бросила недовольный взгляд на мужчину. – Еще раз перебьешь, выгоню вон и больше никогда на тебя не буду бросать карты.
– Извините, – буркнул мужчина и поерзал на стуле.
– Ты ее еще не знаешь, – повторила Анна Михайловна, – вы еще незнакомы. Придет время, сложное время, тревожное, и вы познаете друг друга, – гадалка вздохнула: – Сердце болит за тебя, сынок!
Тетя Аня продолжала внимательно рассматривать разложенный пасьянс.
– Странный ты, – вновь заговорила она. – Впереди у тебя война, откуда ей взяться? Затем казенный дом, тюрьма, – она ткнула пальцем в мрачную картинку серого здания, обнесенного колючей проволокой. – Ты что, воруешь, грабишь, машины угоняешь?
– Нет, – ответил мужчина, – никогда таким не занимался.
– Вот и я думаю, что не похож ты на грабителя и насильника, а казенный дом стоит перед тобой, – она помотала головой, словно отгоняя какое-то наваждение. – Боюсь, придется тебе провести там, в казенном доме, – она снова беззвучно зашевелила губами, – три, нет – четыре года, в общем, не очень долго, меньше пяти лет, – уточнила она, открывая следующую карту.
Женщина помолчала, затем положила еще лист и еще открыла несколько карт. Мужчина не знал, как называются цветные миниатюры, изображённые на глянцевых картонках. Он видел карету с улыбающимся молодым человеком. У ног этого путешественника стоял сундучок, полный золотых монет. Затем он рассмотрел рог изобилия и солнечный диск с протуберанцами. Гадалка поправила карту и что-то опять стала высчитывать.
– Тебе сейчас сорок? – уточнила она.
– Да, – подтвердил мужчина.
– Хорошо жить ты начнешь через двадцать лет, когда тебе исполнится шестьдесят, – уверенно произнесла гадалка, – ты будешь счастлив в новом браке, – она ткнула в темноволосую зеленоглазую даму, – вы будете жить в достатке, – она указала на рог изобилия, – а благополучие вам принесут дороги, – палец тети Ани коснулся кареты. – Будешь ездить в командировки.
Анна Михайловна в очередной раз глотнула воды и произнесла:
– У тебя все будет замечательно, – она положила ладонь на улыбающееся солнце, – ты сам не поверишь, как тебе будет хорошо и прекрасно! Правда, сначала дерьма хлебнешь, такая уж у тебя судьба. – Она вздохнула и смешала карты. – Иди сынок, тебя ожидает сложная, но счастливая жизнь. Да хранит тебя Господь! – она перекрестила мужчину, и они расстались. На дворе стояло жаркое лето 2000 года.
Было шесть часов утра. Сокамерники ещё спали, укрывшись одеялами с головой. И хотя арестанты завесили оконную решку покрывалом, а входную бронь закрыли двумя куртками, в 297 хате было холодно. Одесский тюремный крест, Тюремный замок, отапливался всегда очень плохо. Арестанты сами искали возможности обогреть свои камеры, свои хаты. Кто-то затягивал спираль, у кого-то была «дуйка» или электроплитка. Но все эти приборы были запрещены и регулярно «выбивались» при шмонах. Потом арестанты опять их затягивали, естественно, за деньги. В их, 297 хате выбили спираль неделю назад, и поэтому они мерзли. Дед тихо вздохнул. Сегодня решается его судьба – его и ещё двух десятков одесских сепаратистов. Сегодня их должны отправить на обмен пленными. Он так давно, так долго ждал этого дня и вот, наконец, дождался. Накануне Деда вызвал старший опер второго корпуса подполковник Ярема.
– Завтра у тебя суд, – сказал Сергей Николаевич. – Забирай с собой всё, что тебе понадобиться.
Ярема относился к Деду уважительно. Оперативник знал, что за годы, проведенные в тюрьме, этот человек не опустился, не «сторчался» и не пошел на «угоду» (сотрудничество) с судом. Он терпеливо и достойно нес свой крест.
– Ты это... – опер помялся, как-то засмущался, – не попадайся больше... ну и будь здоров! Какое-то мгновение казалось, что опер хочет пожать Деду руку, но не решился.
– Спасибо, – ответил мужчина, – постараюсь не попадаться, а в дорогу уже собрался.
Дед в очередной раз повернулся на шконке и вспомнил старую, седую гадалку, мудрую тётю Аню, Анну Михайловну. Он не служил в армии – в институте была военная кафедра, но война нашла Деда. Он не воровал и не грабил, но отсидел в тюрьме, в камерной системе, в крохотном «сундучке» больше четырёх лет, не дотянув до пяти всего три месяца. Даже с семьёй он расстался и потерял ту самую родственную связь с сыном. Никита отказался с ним общаться после расставания Деда с его матерью. Произошло это за две недели до совершеннолетия Никиты. Дед хотел поговорить с сыном, объясниться с ним.
– Иди своей дорогой, – ответил Никита, – больше мне не звони. – И отключил мобильник. Этот разговор состоялся в самом начале 2017 года, Деду оставалось сидеть ещё почти три долгих года, и ему надо было выдержать этот удар. Старший сын, Алёша, трагически погиб в пятнадцать лет, а младший – Никита, отказался от него, когда он был в тюрьме. Дед выдержал, не пал духом, просто в душе появилось ещё одно выжженное пятно. Во всём была права гадалка и даже новую любовь Деда предсказала абсолютно верно. Молодая, красивая, зеленоглазая и темноволосая болгарка зажгла в нём пламя любви.
«Звяк-звяк» – ударили в бронь ключами.
– Да, – крикнул Дед, спрыгивая с нар на бетонный пол. Старший по корпусу, вертухай Андрей, откинул дверцу кормушки.
– Кто у вас? – и Андрей назвал фамилию Деда.
– Я, – ответил Дед.
– Собирайся на суд, – и... неожиданно улыбнулся. – Что, на обмен уходишь?
– Очень надеюсь, – сказал Дед.
– За тюрьмой скучать не будешь?
– Нет, точно не буду, – отмахнулся Дед.
– Как знаешь. Собирайся, в девять зайду, – прапорщик поднял кормушку.
– Всё, тюрьма за спиной, впереди свобода и новая жизнь, – подумал Дед и вздохнул. Ему пятьдесят девять лет, через месяц исполнится шестьдесят. Людям его возраста пора присматривать место на погосте, а ему предстоит строить новую жизнь, новую семью, искать новую работу. Другими словами, начинать жизнь с начала, полного нуля. Ну что ж, он готов. В любом случае это лучше, чем медленно умирать в тюрьме. Дед улыбнулся. Он вспомнил события 2014-2015 годов. Они, одесские подпольщики, славно поработали в своём родном городе. Из-за них украм пришлось снять с Донецкого направления три батальона ВСУ и перебросить их в Одессу. Тогда об этом никто не думал, просто воевали с ненавистными украинскими нациками. Как могли, так и воевали. Дед придавил коленом баул и застегнул молнию.
P.S. Досудебным расследованием установлено, что гражданин Украины Александр, 1960 года рождения, являясь активным участником так называемого движения «Антимайдан» в городе Одесса, разработал преступный план путем проведения террористических актов остановить патриотическое волонтёрское движение, которое занимается в городе Одесса гуманитарными сборами и поставками товаров Вооружённым силам Украины и добровольческим вооружённым формированиям, которые принимают участие в зоне проведения антитеррористической операции (АТО).
Для достижения конечной преступной цели Александр создал террористическую организацию... После создания террористической организации выполнял следующие функции: производил непосредственное руководство деятельностью террористической организации, привлекал других граждан для участия в террористической организации, участвовал в деятельности террористической организации, обеспечивал техническую поддержку материалами и оборудованием для проведения террористических актов членами террористической организации, производил выбор объекта террористического акта, назначал непосредственного исполнителя террористического акта и контролирующего за его исполнением.
Из материалов уголовного дела № 12014160500010747
Вступление к книге Дневник «сепаратиста»
Посвящается всем бойцам
Одесского Сопротивления,
боровшимся с кровавой
укронацистской хунтой
в 2014-2015 годах
Одесского Сопротивления,
боровшимся с кровавой
укронацистской хунтой
в 2014-2015 годах
Одесса. Жаркое лето 2000 года
– Нет, мне бы не хотелось здесь жить, – подумал он.
– А ты и не будешь здесь жить, – неожиданно произнесла сидящая перед ним пожилая женщина. – Это мой дом, здесь живу я, а у тебя есть свой.
Мужчина опешил. Эта старая карга читает мысли. Недаром его предупреждали, что Анна Михайловна замечательная гадалка и большой знаток человеческих душ.
– Не удивляйся, милок, – тихо сказала женщина, – у тебя на лице написано, что тебе здесь не очень уютно. Это мой дом, мне здесь хорошо. А тебе будет хорошо у себя дома, правда, не сейчас, не сегодня и даже не через год. Мужчина снова удивился, услышав такие слова. Он не стал возражать, ему объяснили, чтобы он молча слушал и запоминал всё сказанное Анной Михайловной, тетей Аней, прекрасной гадалкой и сердобольным человеком.
– Ну что, давай посмотрим, что тебе предстоит, чего ты не избежишь и чем сердце успокоишь, – тетя Аня зажгла свечечку, стоящую возле нее, и взяла колоду больших странных карт.
– Сразу видно, не игральные, – подумал мужчина.
– Так ты ж свою судьбу хочешь узнать, а не в «подкидного дурака» со мной сыграть, – произнесла гадалка. У мужчины по спине пробежала холодная струйка пота.
– Ничего себе экстрасенс, – подумал он. – Ей бы разведчицей быть...
– Я та, кто есть и другого мне не надо, – прошептала гадалка, – а ты не отвлекайся, думай о себе. – И она стала открывать карту за картой. C каждым новым открытым карточным листом лицо Анны Михайловны становилось все более напряженным и серьезным. Она что-то шептала, дотрагивалась до своих седых волос, оглядывалась на иконостас, будто спрашивая разрешения на какие-то действия.
– Сколько тебе лет? – неожиданно спросила она.
– Ровно сорок, – ответил мужчина, – полжизни за спиной.
– Твоя жизнь впереди, ты еще не жил, ты только будешь жить, – тихо сказала гадалка, тыча пальцем в разложенные карты и что-то высчитывая.
«Одни сплошные загадки, – подумал мужчина, – я пришел сюда узнать свою судьбу, а мне подсовывают какие-то ребусы».
– Никаких ребусов, – тетя Аня посмотрела на мужчину поверх очков, – ты сам хороший ребус, сиди спокойно и не отвлекайся. Твоя судьба ждет тебя. Да-да, не смотри так удивленно, слушай, что я говорю. – Гадалка поправила очки и продолжила: – Старая тетя Аня говорит правду, запоминай, что я скажу. Ты еще не жил. Твоя судьба ждет тебя, и ты не минешь своей доли, – она убрала седую прядь, упавшую ей на глаза. – У тебя будет другая женщина, другая семья и другая судьба, – гадалка сделала глоток воды. Сахарный диабет вызывал сухость во рту, и время от времени ей приходилось смачивать рот. – Ты будешь счастлив, ты станешь известен, и рядом с тобой всегда будет любимая женщина.
– Но у меня есть семья, у меня растет сын, – возмутился мужчина.
– Ты потеряешь эту семью, – гадалка поводила рукой над картами и открыла очередной лист. – С сегодняшней женщиной ты расстанешься, – она снова стала что-то высчитывать – через пятнадцать лет, а с сыном ты потеряешь родственную связь и взаимопонимание. Окончательный разрыв с сыном произойдет в день его совершеннолетия. – Гадалка вздохнула и добавила: – Покорная тебе и любящая тебя женщина будет совсем другая: молодая, красивая, темноволосая и зеленоглазая. Ты ее пока не знаешь, вы еще не знакомы.
– Какая новая семья, – не смог сдержать удивления мужчина, – мне уже сорок лет исполнилось. Пятый десяток разменял. – Он недоумевал и злился, что вообще пришел к этой гадалке.
– Не перебивай, а слушай и запоминай, – тетя Аня бросила недовольный взгляд на мужчину. – Еще раз перебьешь, выгоню вон и больше никогда на тебя не буду бросать карты.
– Извините, – буркнул мужчина и поерзал на стуле.
– Ты ее еще не знаешь, – повторила Анна Михайловна, – вы еще незнакомы. Придет время, сложное время, тревожное, и вы познаете друг друга, – гадалка вздохнула: – Сердце болит за тебя, сынок!
Тетя Аня продолжала внимательно рассматривать разложенный пасьянс.
– Странный ты, – вновь заговорила она. – Впереди у тебя война, откуда ей взяться? Затем казенный дом, тюрьма, – она ткнула пальцем в мрачную картинку серого здания, обнесенного колючей проволокой. – Ты что, воруешь, грабишь, машины угоняешь?
– Нет, – ответил мужчина, – никогда таким не занимался.
– Вот и я думаю, что не похож ты на грабителя и насильника, а казенный дом стоит перед тобой, – она помотала головой, словно отгоняя какое-то наваждение. – Боюсь, придется тебе провести там, в казенном доме, – она снова беззвучно зашевелила губами, – три, нет – четыре года, в общем, не очень долго, меньше пяти лет, – уточнила она, открывая следующую карту.
Женщина помолчала, затем положила еще лист и еще открыла несколько карт. Мужчина не знал, как называются цветные миниатюры, изображённые на глянцевых картонках. Он видел карету с улыбающимся молодым человеком. У ног этого путешественника стоял сундучок, полный золотых монет. Затем он рассмотрел рог изобилия и солнечный диск с протуберанцами. Гадалка поправила карту и что-то опять стала высчитывать.
– Тебе сейчас сорок? – уточнила она.
– Да, – подтвердил мужчина.
– Хорошо жить ты начнешь через двадцать лет, когда тебе исполнится шестьдесят, – уверенно произнесла гадалка, – ты будешь счастлив в новом браке, – она ткнула в темноволосую зеленоглазую даму, – вы будете жить в достатке, – она указала на рог изобилия, – а благополучие вам принесут дороги, – палец тети Ани коснулся кареты. – Будешь ездить в командировки.
Анна Михайловна в очередной раз глотнула воды и произнесла:
– У тебя все будет замечательно, – она положила ладонь на улыбающееся солнце, – ты сам не поверишь, как тебе будет хорошо и прекрасно! Правда, сначала дерьма хлебнешь, такая уж у тебя судьба. – Она вздохнула и смешала карты. – Иди сынок, тебя ожидает сложная, но счастливая жизнь. Да хранит тебя Господь! – она перекрестила мужчину, и они расстались. На дворе стояло жаркое лето 2000 года.
Одесса, СИЗО, 27 декабря 2019 года
Было шесть часов утра. Сокамерники ещё спали, укрывшись одеялами с головой. И хотя арестанты завесили оконную решку покрывалом, а входную бронь закрыли двумя куртками, в 297 хате было холодно. Одесский тюремный крест, Тюремный замок, отапливался всегда очень плохо. Арестанты сами искали возможности обогреть свои камеры, свои хаты. Кто-то затягивал спираль, у кого-то была «дуйка» или электроплитка. Но все эти приборы были запрещены и регулярно «выбивались» при шмонах. Потом арестанты опять их затягивали, естественно, за деньги. В их, 297 хате выбили спираль неделю назад, и поэтому они мерзли. Дед тихо вздохнул. Сегодня решается его судьба – его и ещё двух десятков одесских сепаратистов. Сегодня их должны отправить на обмен пленными. Он так давно, так долго ждал этого дня и вот, наконец, дождался. Накануне Деда вызвал старший опер второго корпуса подполковник Ярема.
– Завтра у тебя суд, – сказал Сергей Николаевич. – Забирай с собой всё, что тебе понадобиться.
Ярема относился к Деду уважительно. Оперативник знал, что за годы, проведенные в тюрьме, этот человек не опустился, не «сторчался» и не пошел на «угоду» (сотрудничество) с судом. Он терпеливо и достойно нес свой крест.
– Ты это... – опер помялся, как-то засмущался, – не попадайся больше... ну и будь здоров! Какое-то мгновение казалось, что опер хочет пожать Деду руку, но не решился.
– Спасибо, – ответил мужчина, – постараюсь не попадаться, а в дорогу уже собрался.
Дед в очередной раз повернулся на шконке и вспомнил старую, седую гадалку, мудрую тётю Аню, Анну Михайловну. Он не служил в армии – в институте была военная кафедра, но война нашла Деда. Он не воровал и не грабил, но отсидел в тюрьме, в камерной системе, в крохотном «сундучке» больше четырёх лет, не дотянув до пяти всего три месяца. Даже с семьёй он расстался и потерял ту самую родственную связь с сыном. Никита отказался с ним общаться после расставания Деда с его матерью. Произошло это за две недели до совершеннолетия Никиты. Дед хотел поговорить с сыном, объясниться с ним.
– Иди своей дорогой, – ответил Никита, – больше мне не звони. – И отключил мобильник. Этот разговор состоялся в самом начале 2017 года, Деду оставалось сидеть ещё почти три долгих года, и ему надо было выдержать этот удар. Старший сын, Алёша, трагически погиб в пятнадцать лет, а младший – Никита, отказался от него, когда он был в тюрьме. Дед выдержал, не пал духом, просто в душе появилось ещё одно выжженное пятно. Во всём была права гадалка и даже новую любовь Деда предсказала абсолютно верно. Молодая, красивая, зеленоглазая и темноволосая болгарка зажгла в нём пламя любви.
«Звяк-звяк» – ударили в бронь ключами.
– Да, – крикнул Дед, спрыгивая с нар на бетонный пол. Старший по корпусу, вертухай Андрей, откинул дверцу кормушки.
– Кто у вас? – и Андрей назвал фамилию Деда.
– Я, – ответил Дед.
– Собирайся на суд, – и... неожиданно улыбнулся. – Что, на обмен уходишь?
– Очень надеюсь, – сказал Дед.
– За тюрьмой скучать не будешь?
– Нет, точно не буду, – отмахнулся Дед.
– Как знаешь. Собирайся, в девять зайду, – прапорщик поднял кормушку.
– Всё, тюрьма за спиной, впереди свобода и новая жизнь, – подумал Дед и вздохнул. Ему пятьдесят девять лет, через месяц исполнится шестьдесят. Людям его возраста пора присматривать место на погосте, а ему предстоит строить новую жизнь, новую семью, искать новую работу. Другими словами, начинать жизнь с начала, полного нуля. Ну что ж, он готов. В любом случае это лучше, чем медленно умирать в тюрьме. Дед улыбнулся. Он вспомнил события 2014-2015 годов. Они, одесские подпольщики, славно поработали в своём родном городе. Из-за них украм пришлось снять с Донецкого направления три батальона ВСУ и перебросить их в Одессу. Тогда об этом никто не думал, просто воевали с ненавистными украинскими нациками. Как могли, так и воевали. Дед придавил коленом баул и застегнул молнию.
P.S. Досудебным расследованием установлено, что гражданин Украины Александр, 1960 года рождения, являясь активным участником так называемого движения «Антимайдан» в городе Одесса, разработал преступный план путем проведения террористических актов остановить патриотическое волонтёрское движение, которое занимается в городе Одесса гуманитарными сборами и поставками товаров Вооружённым силам Украины и добровольческим вооружённым формированиям, которые принимают участие в зоне проведения антитеррористической операции (АТО).
Для достижения конечной преступной цели Александр создал террористическую организацию... После создания террористической организации выполнял следующие функции: производил непосредственное руководство деятельностью террористической организации, привлекал других граждан для участия в террористической организации, участвовал в деятельности террористической организации, обеспечивал техническую поддержку материалами и оборудованием для проведения террористических актов членами террористической организации, производил выбор объекта террористического акта, назначал непосредственного исполнителя террористического акта и контролирующего за его исполнением.
Из материалов уголовного дела № 12014160500010747
