Каталог книг издательства "Москва" > Бизнес книги, профессиональная литература, деловая литература > Строгановская икона в историческом интерьере > Митрополит Макарий
Воплощение великой идеи «Москва – третий Рим» в жизнь оказалась под силу гению XVI века – митрополиту Макарию. После взятия Царьграда турками Древняя Русь заняла место исчезнувшей византийской империи, а вместе с ней русская церковь должна была стать первой между всеми зарубежными православными церквами. Преподобный Макарий думал о величии и славе России, о ее роли в христианском мире. Долгое время он размышлял над тем, как сделать Россию, а вместе с ней и русскую церковь, достойной преемницей Византийского христианского царства.
Весной 1509 года Василий III по совету митрополита Даниила, верного сподвижника Иосифа Волоцкого, приказал архиепископу Серапиону покинуть новгородскую кафедру и сослал его в Троицкий монастырь[1]. Архиепископ Серапион, благодаря своей давней распре с иосифлянами, способствовал поддержанию у новгородцев духа непокорности Москве и власти великого князя. В течение последующих семнадцати лет новгородцы были лишены права иметь своего архипастыря.
С согласия митрополита Даниила в 1526 году на пост новгородского владыки поставили игумена Лужковского монастыря из Можайска – Макария. Он стал первым новгородским архиепископом, назначенным Москвой. Макарий был московским монахом, пострижеником Пафнутьево-Боровского монастыря. Новгородские архиепископы по чину занимали первое место в русской митрополии среди остальных иерархов. Их выбор зависел не от митрополитов, а от самих новгородцев, утверждавших своих владык на вече. В архиепископы новгородцы избирали только своих сограждан[2].
Перед тем как тронуться в дальний путь к месту своего служения, Макарий получил благословение от митрополита Даниила на свою пастырскую деятельность в Новгороде и Пскове. В прощальной беседе оба священнослужителя коснулись темы общежития и особножития в монастырях. Существовавший повсюду, за редким исключением, келейный образ жизни не устраивал ревностных иосифлян. Это «своевольное житьишко»[3] расслабляло монахов. Вместо того, чтобы творить святую молитву, попрошайничали и бродяжничали: «…они любят бродить, не удерживают ног своих, за то Господь не благоволит к ним…» (Иер.14,10) – подтверждали митрополит с архиепископом свои высказывания выдержками из Священного Писания.
В наших древних монастырях, как и в греческих, существовали два типа жизни иноков – киновия и идиоритма. На Руси и в Греции киновия была только в лучших монастырях, повсеместно же господствовала идиоритма.
Духовные владыки не спешили устанавливать по всей России общежительный устав монастырской жизни, действовали медленно и осторожно, тщательно обдумывали свой шаг, ибо любое насилие в духовном мире могло вызвать разногласие и внутренний раскол церкви, а как сказано в Евангелии: «всякое царство раздельшееся на ся запустеетъ, и всякъ градъ или домъ разделивыйся на ся не станетъ»(Мф.12,25;Лк.11,17). Митрополит Даниил, ученик преподобного Иосифа, даже не помышлял о том, чтобы одним махом ввести киновию по всей митрополии. Но время шло, и создавались благоприятные условия для устройства общежитийных монастырей. От схимы к общежитию, от уделов к государственности – таков неспешный ход истории Московского государства.
Будучи новгородским архиепископом, Макарий горячо ратовал за строгое общежитие. Он ездил по монастырям своей епархии и убеждал игуменов принимать общежительный устав в своих обителях: «се, что красно, но еже житии братии вкупе» (Пс.132,1). Даром учительного слова и отеческого убеждения отмечен был преподобный Макарий. По словам летописи «дана бысть ему от Бога мудрость в Божественном Писании… беседование повестми многими (что было) просто всем разумети»[4]. Позже, уже митрополитом, он продолжал в монастырях вводить киновию.
Вдохновленный мыслью о высоком предназначении русской церкви Макарий задумал собрать воедино сокровища апостольско-отеческой письменности, «все книги чтомыя, которые в русской земле обретаются»[5]. Он трудился над этим сводом церковной литературы в течение двадцати лет и окончательно завершил задуманное, уже находясь в Москве. Двенадцать, по числу месяцев, внушительных фолиантов, которые получили название Великие Четьи-Минеи. Монументальное собрание митрополита Макария свидетельствовало о том, что русская церковь в полной мере обладает святоотеческой мудростью и, следовательно, является достойной преемницей византийской церкви, и что она способна объединить весь православный мир.
Весной 1542 года, когда великому князю Иоанну Васильевичу шел двенадцатый год, архиепископа Макария нарекли митрополитом собором восьми епископов. Время было неспокойное. Опекуны несовершеннолетнего правителя оказались заняты не столько делами государства и воспитанием великого князя, сколько борьбой за власть. Спустя годы Иоанн Грозный в письмах к Андрею Курбскому с горечью вспоминал о своем детстве, что после смерти матери Елены Глинской[6] он рос совершенно заброшенным, на него никто не обращал внимания, с ним никто не занимался, с его желаниями не считались…
Митрополит Макарий в своих грандиозных планах нуждался в сильной власти государя, так как сам ею не обладал. Началу приязни юного великого князя к митрополиту, перешедшей потом в сыновнюю привязанность, положила история с Федором Воронцовым. Близость Воронцова к Иоанну не понравилась пестунам тринадцатилетнего правителя – Шуйским. В сентябре 1543 года по их приказу схватили Воронцова на глазах великого князя. Иоанн в слезах обратился к митрополиту Макарию спасти друга от расправы. По летописи: «митрополит ходил от государя к Шуйским»[7] и уговаривал их помиловать Воронцова. Это взбесило их. Встретив противодействие себе, они грубо обошлись с печальниками. Фома Головин вытолкал владыку из палат и, наступив на мантию, «разодрал ее»[8]. Все же Шуйские уступили просьбе великого князя, убивать не стали, но «сослали Воронцовых (отца с сыном) в Кострому»[9] с глаз долой, куда подальше.
Этот поступок Шуйских стал последней каплей. В декабре 1543 года Иоанн IV велел схватить первого вельможу страны Андрея Шуйского и «отдать его псарям»[10] на растерзание. Как говорится в летописи, «с тех пор начали бояре от государя страх имети и послушание»[11], боялись открыто перечить ему, унижать его достоинство.
Любая власть, как известно, утверждается рядом преимуществ и привилегий. В кругах просвещенного монашества Белый Клобук являлся символом высшей духовной власти и не мог принадлежать только новгородским архиепископам. Сей убор должен был стать общерусской святыней и находиться на главах московских митрополитов. Пришло время лишить новгородскую епархию этой старинной привилегии и закрепить ее за митрополичьим престолом. Другим знаком отличия была красная печать на грамотах. Став митрополитом, Макарий сохранил за собой право ставить под своими посланиями печать из красного воска. Макарий умел ждать и не спешил закрепить за московскими митрополитами все привилегии новгородского монашества. Это сделал уже после его смерти Иоанн Грозный[12].
Став главой московской церкви, Макарий как умный и дальновидный политик направил свои усилия на установление сильной единодержавной власти государя. Одним из первых деяний его в этом направлении стало венчание на царство шестнадцатилетнего потомка рода Калиты из династии Рюриков – Иоанна IV. Вдохновленный «победной песней»[13] иосифлян – «Москва – третий Рим» митрополит Макарий считал, что для России пришло время стать православным царством. Полвека спустя после падения Константинополя, при Василии III, кровного потомка византийских царей по материнской линии, русские заговорили, что Москва – третий Рим, а «московский государь есть единый»[14]. Еще Иосиф Волоцкий в конце XV века говорил о переходе на Москву «ведущей роли вечного Рима, ставшей теперь после падения второго Рима – Римом третьим и последним»[15].
Два Рима пали в ересях и суетных соблазнах мира сего, не сумев сохранить истинную веру, светлое мироощущение апостольского православия. Первый – впал в гордыню католицизма, второй – Византия, поступившись чистотой православного вероучения ради сиюминутных выгод, пала под натиском ислама, третий же Рим – Москва, государство русского народа, и ему всемогущим Промыслом Божиим дано отныне и до века хранить чистоту Слова Божия, беречь Его от искажений. «История русского народа есть история его призвания к этому служению»[16]. К XVI веку сложился менталитет русского народа, «закрепилась религиозная основа национального самосознания»[17]. Русские богословы причину падения Византии видели в отступничестве греков, в принятии ими флорентийской унии. Русские отвергли унию с католической ересью и осознали необходимость создания преграды на пути антихриста – катехона[18]. Катехон – православный царь, держащий православное царство – то, что сдерживает приход «сына погибели». Митрополит Макарий смотрел на личность царя как на силу, противостоящую мировому злу. Ибо, как сказано во втором послании фессалоникийцам апостола Павла: «тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды, удерживающей теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2Фес.2,7-8). И только наличие катехона в лице православного русского царя не допускает появления зверя. Православный царь виделся Макарию не просто властителем, ему предписана Богом исключительная роль: придать всему соборное единство, поддерживать православный державный миропорядок – симфонию властей – сложное взаимодействие государственной и духовной власти.
На посту главы русской церкви Макарий встретил в лице белозерских старцев и сторонников нестяжательства стойкое сопротивление. Первосвятитель не обладал особыми привилегиями и отличиями от других архиереев. Епископы имели власть простым большинством голосов выразить несогласие с его политикой, и духовный владыка не мог в одиночку изменить уже сложившееся и ставшее привычным устроение церкви. Для воплощения своих замыслов ему необходима была поддержка признанного правителя, способного подчинить всех сильной государственной властью. К тому же возникла насущная потребность поставить заслон боярскому произволу.
Всю осень и начало зимы 1547 года шестнадцатилетний великий князь Иоанн Васильевич провел в «беззаботной увеселительной поездке по своим селам и монастырям»[19]. Из Москвы они поехали в Троице-Сергиеву лавру, а оттуда в Кирилло-Белозерский монастырь, на обратном пути они остановились в Никитской обители, где их ласково встретили «шесть братьев и седмый игумен и два священника и диакон»[20]… Поездка произвела на молодого Иоанна IV большое впечатление. Вернувшись домой, в беседе с митрополитом Макарием он поделился впечатлениями о своем путешествии. Его интерес к северным обителям и симпатии к сторонникам нестяжательства обеспокоили Макария. Необходимо было чем-то ослабить влияние белозерских старцев. Историософская идея иосифлян «Москва – третий Рим» к совершеннолетию Иоанна была уже окончательно созревшей в русском обществе. Макарий воспользовался благоприятной минутой и высказал молодому государю важную для власти мысль: венчание на царство. С благословения митрополита великий князь принял решение венчаться царским венцом. По рассказу летописи Макарий после беседы вышел от него с «лицем веселым»[21], радуясь грядущему воплощению своего замысла.
Идея царского венчания стала делом его жизни. Преподобный Макарий свято верил, что русская церковь унаследовала славу византийской, и что русскому государству пора стать царством. Этим он вызвал в душе юного великого князя сильное желание быть достойным преемником царей византийских и оправдать возложенные на него ожидания не только в государственных делах и ратных подвигах, но и в духовной жизни.
«Лета 7055, сообщают летописи о венчании великого князя Ивана Васильевича всея Руси на царство»[22]. При торжественном богослужении и звоне колоколов в стенах древнего Успенского собора Московского Кремля на голову государя возложили наследственный прародительский венец… – «и поставиша на аналое животворящий крестъ на блюде злате венецъ и бармы царя Константина Мономаха, им же венчанъ бысть князь великий Владимиръ Мономахъ на царство Русское…»[23]. По чину «знаменалъ митрополитъ великого князя Ивана Васильевича крестомъ и положилъ на него бармы»[24] и венец – «предварилъ еси его благословениемъ благостыннымъ, положилъ еси на главе его венецъ от камене честна»(Пс.20,4). После тайной молитвы Макарий возгласил: «ты бо еси царь мирови!»[25]… – как «возлюбленный Господом своим Самуил, пророк Господень, учредил царство и помазал царей народу своему»(Сир.46,16).
16 января 1547 года митрополит Макарий венчал на царство шестнадцатилетнего Иоанна IV. Русский государь через таинство Святого миропомазания стал царем – «сего ради помаза тя Боже Богъ твой елеемъ…»(Пс.44,8). В сем таинстве он получил дары Святого Духа, что утвердили его на престоле, дали ему силу все устроять к охранению и благополучию своего народа. Этот акт владыки был направлен не только в целях усиления центральной власти, но и против вековой раздробленности страны. Если великий князь имел лишь положение «старшого» среди равных ему по происхождению, то царь становился над всеми ими. Тем самым, произошел окончательный поворот к созданию единого самодержавного государства.
С венчанием на царство у Макария связаны чрезвычайно важные для церкви помыслы. Судьбами Божиими Древняя Русь стала третьим христианским царством[26]. На русскую церковь легла ответственность хранить подлинную редакцию Слова Божия от искажений, теперь она стала первой между всеми православными церквами. С момента принятия великим князем царского венца Россия вступила в права третьего Римского царства. В этом нашла свое воплощение иосифлянская идея «Москва – третий Рим». Принятый великим князем титул «боговенчанного царя»[27] – помазанника Божия окончательно закрепил за ним священную обязанность василевсов: попечение об интересах православия и церкви. Миссия византийского императора как катехона перешла к русскому государю.
Еще при Василии III появились письменные доказательства прав русских князей на царский венец: Сказание о великих князьях Владимирских, Сказание о Мономаховом венце, где говорится о том, что византийский император Константин Мономах даровал славному князю Владимиру Мономаху в обмен на мир царский венец, крест и золотые бармы. Царский венец с другими регалиями передавались потомками великих князей из рода в род… Преподобный Макарий поднес юному Иоанну IV «честный венче царей благочестивых»(Акф.Б.М.,ик.12) на золотом блюде. По преданию на подобном блюде покоился когда-то и Белый Клобук. Сергей Зеньковский, пользуясь некоторыми источниками, высказал предположение, что текст «Повести о Белом Клобуке» вошел составной частью в чин венчания на царство Иоанна Васильевича Грозного[28]. Впоследствии генеалогию великих князей изложили в Степенной книге царского родословия с престолонаследием от отца к сыну, в отличие от бытовавшей в России традиции по старшинству рода.
Осознав себя самодержцем всех русских земель, Иоанн IV в 1550 году учреждает при поддержке церкви «еще небывалый на Руси общеземской собор»[29] из выборных от всех княжеств и излагает перед ними свои наилучшие намерения. В основу деяний собора был положен «камень веры» – многовековой опыт духовного единства – «всяк оубо, иже слышитъ словеса Моя сия (Закон Божий), и творитъ я, оуподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою (дом свой) на камени. И сниде дождь, и приидоша реки (и разлились реки), и возвеяша (подули) ветри, и нападоша на храмину ту (устремились на дом тот): и не падеся (и он не упал), основана бо бе на камени (потому что основан был на камне)»(Мф. 7,24-25). Земской собор созвали для установления державного миропорядка на Русской земле, примирения всех между собой и Богом. Для того, чтобы соделать Россию могучим православным государством как преграду на пути рвущегося в мир разрушителя, необходимо было обрести единство, соединить всех воедино – власть, церковь и народ, создать духовную общность народа. Самодержавие всегда заботилось о своем единстве с народом в духе православного единоверия. Их отношения зиждились на сослужении Богу, на жизни в Боге[30].
Другим выдающимся деянием, завершающим усилия церковных политиков по преодолению удельной разобщенности древнерусских земель, стало предложение преподобного Макария о создании единого пантеона русских святых[31]. Еще новгородским архиепископом Макарий убедился, что Бог прославил русскую церковь немалочисленным сонмом святых угодников, и что большая часть ее светочей веры не была прославлена или чествовалась местно. Особое положение русской церкви, по глубокому убеждению Макария, требовало торжественного прославления всех чтимых русских угодников. В 1547 и 1549 годах состоялись два церковных собора, на которых был учрежден сонм почти сорока новых чудотворцев. Тридцать из них, бывших доселе местными, Макарий провозгласил общерусскими святыми. В таком изобилии русская церковь еще никогда не прославляла своих подвижников. Макарий собрал жития вновь канонизированных святых и сказания о чудотворных иконах в Великие Четьи-Минеи. Георгий Флоровский писал, что собирание святынь началось в Новгороде и стало в каком-то смысле обобщением прошлой новгородской культуры[32]. Не случайно в этом списке святых преобладающее большинство получили новгородские и псковские угодники. К созданию общего для России пантеона святых митрополит Макарий привлек и молодого царя Иоанна IV.
Творимые чудеса Тихвинской иконы Божией Матери сделали ее общерусской святыней. Владыка внес ее в список чудотворных образов, утвержденный Иоанном IV. Итогом политики собирания древнерусских святынь при Грозном явилось включение Тихвинской, Иерусалимской… Богоматери в иконостас Благовещенского собора Московского Кремля[33]. По традиции восточных царей Иоанн IV после венчания на царство принял деятельное участие в делах церкви. Он осознал необходимость «пещись об устроении православного христианства»[34]. Макарий исподволь внушал, что ему предназначено быть «удерживающим», что он должен стать катехоном в действии, и что на нем лежит ответственность за судьбу православия.
Русская церковь должна соответствовать своему вселенскому положению, которое она получила с актом «венчания на царство» потомка византийских царей и московских великих князей. Для этой цели Макарий, опираясь на поддержку молодого царя, решил «созвать собор для очищения нашей церкви по возможности от всех ее недостатков и пороков и для полного ее обновления»[35]. На следующий год после земского собора был созван большой церковный собор, известный в истории как Стоглавый, по числу глав уложения. Так же, как и Земский, Стоглавый собор 1551 года стремился исправить накопившиеся веками беспорядки и ввести единообразие в жизнь церкви.
Идея обновления церкви путем соборного уложения принадлежала великому Макарию, но в деяниях Стоглавого собора упоминается только имя царя. Обращаясь к церковному собору, Иоанн IV высказал свою волю всем собравшимся, дабы они с превеликим усердием и с похвальным тщанием приступили к столь важному делу, как устранение неурядиц в церковной жизни. В рукописях Стоглава сохранилось послание Иоанна Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь, где он с горечью пишет об «ослаблении благочестивых нравов даже в обителях, некогда сиявших святостью»[36]. Макарий как митрополит только исполнил свою прямую обязанность: благословил собравшееся духовенство. Он был иосифлянином, а на соборе присутствовали его противники – нестяжатели со своими сторонниками. Преподобный Макарий как мудрый политик стремился по возможности избегать открытых столкновений в среде монашества. Поэтому Макарий не мог действовать от своего имени, иначе бы возбудил против себя в высшем духовенстве большое неудовольствие. И тогда дело обновления церкви могло не осуществиться. Макарий как глава русской церкви мог изменить миропорядок государственный, церковное же устроение, покоящееся на традиции, идущее от предков испокон веков, он изменить не мог. По своему чину владыка имел равное с епископами положение в церковной иерархии. И голос митрополита не имел решающего значения на соборе. Иоанн IV с величайшим вниманием и сочувствием отнесся к мероприятию преподобного Макария и стал его ревностным помощником. Инициатива обновления церкви исходила от государя. И все духовенство обязано было подчиниться воле православного царя и со смирением склонить головы свои перед помазанником Божиим. Свою речь к собору Иоанн Васильевич закончил словами: «всякому же разногласию отныне далече быть повелеваем, всякому же согласию и единомыслию содержатися в нас»[37]. Этими словами Иоанн IV пресек попытки присутствующих противодействовать митрополиту в принятии необходимых мер. Уложения собора были направлены против вопиющих злоупотреблений архиереев и архимандритов – игуменов монастырей, а также были определены уставные начала всех сторон церковной жизни.
В 1556 году в Москву прибыл посол константинопольского патриархата – митрополит Евгерийский и Кизический Иосаф с надеждой получить от московского государя щедрую милостыню на церковные нужды. Патриарх через Иосафа предложил Иоанну IV утвердить его царем своей грамотой. Венчание на царство русского государя московским митрополитом задело честолюбие восточного патриарха. Для него «признать русского государя царем, преемником константинопольских царей означало отказаться от надежды на восстановление греческого царства в Константинополе»[38], но с другой стороны, необходимы были средства на содержание восточной церкви. В своем послании патриарх стремился убедить Иоанна IV в том, что венчание на царство могут совершать два патриарха – римский и константинопольский, а митрополиты этими правами не обладают, и предложил ему повторить от имени патриарха чин «венчания на царство». Патриарх Дионисий захотел восстановить главенство константинопольской церкви над московской. Митрополит Макарий отклонил притязания константинопольской патриархии на «особые преимущества». В то время в русском обществе утвердилось мнение, что чистота истинного православия у греков «испроказилася махметовою прелестию от безбожных турок»[39]. Русская церковь, по глубокому убеждению Макария, стала на земле единственной чистой хранительницей христианской истины. По совету митрополита Иоанн Васильевич решил принять от патриарха утвердительную грамоту на царский сан.
Преемник патриарха Дионисия – Иосаф II в 1562 году прислал московскому государю Иоанну IV утвердительную грамоту[40], которая была подписана кроме него самого тридцатью двумя митрополитами константинопольской патриархии, одним архиепископом и тремя епископами. Москва расплатилась щедрой милостыней за полученное признание. Иоанн Васильевич принял грамоту, утверждающую его в сане царя, от иерархов восточной церкви и не счел нужным повторить обряд «венчания на царство» от посла константинопольского патриарха.
В особом послании Иосаф II объявил Иоанна IV «царем и государем православных христиан всей вселенной от востока до запада и до океана; да будешь и ты между царями, как равноапостольный и славный Константин»[41]. Право «венчания на царство» русских государей осталось за русской церковью, а вместе с тем и ее права на вселенское значение. И в этом была заслуга митрополита Макария. Скончался преподобный Макарий в 1563 году на восемьдесят втором году жизни.
В своих замыслах и деяниях митрополит Макарий был выразителем запросов иосифлян. Смыслом его жизни стало исполнение духовного завещания XV века – «Москва – третий Рим». Венчание на царство потомка московских великих князей и византийских императоров Иоанна IV стало его первым шагом на пути создания русского православного царства. Судьбами Божиими Святая Русь таинством помазания на царство вступила в права третьего Римского царства – «иже православне держащим истинную и непорочную христианскую веру от святых апостол установленную и от богоносных отец преданную»[42]. На этом пути все помыслы и заботы преподобного Макария были направлены на то, чтобы русская церковь соответствовала своему вселенскому положению и стала основной хранительницей истинной веры, быть ведущей среди православных церквей.
Необходимо было успеть, преклонные годы торопили, отечески наставить молодого царя, объяснить ему священную обязанность печься о судьбах православия, внушить, что «самодержавное его царство в щит и ограждение и сохранение и спасение церкви»[43] Христовой, истинного Слова Божия. Движимый идеей катехона Макарий стремился устроить православное русское царство как преграду на пути антихриста. И лишь когда константинопольская церковь, благодаря усилиям московских политиков, признала за русским государем права византийских царей, Макарий уже мог сказать, что дело его жизни выполнено. Россия стала третьим Римом, а русская церковь получила признание своих прав в православном мире.
Единая тенденция развития XV-XVI веков – собирание древнерусских земель вокруг Москвы отразилась в таких мероприятиях митрополита Макария, как собирание святынь, собирание святоотеческой мудрости в Великие Четьи Минеи, церковное уложение – Стоглав, собирание событий настоящей и прошлой истории русского государства в Лицевой летописный свод, Степенная книга родословия русских царей… Часть из этих литературных памятников была завершена уже после его блаженной кончины.
Преподобный Макарий – незаурядная, сильная личность. Он мог, если бы захотел, поставить церковь выше власти молодого государя. Но он был дальновидным политиком и заботился о взаимодействии двух властей – светской и духовной – симфонии властей. Еще Иосиф Волоцкий высказал «идею неразделимости единого теократического организма церкви и государства»[44]. Герб русского государства, что достался по наследству от Византии, – «двуглавый орел» стал символом единства двух властей – светской и духовной[45]. Над двуглавым орлом – два венца. Это – символы царской и церковной власти, а над ними сияет венче Царя Славы – Иисуса Христа – «яко Вышний владеет царством, и ему же хощет дает е»(Акф.Феод.Б.М.,конд.10). И государь, и владыка получили свою власть от Бога. Это они – исполнители воли Божией, стали движущей силой истории, которая мыслится как часть всеобщей истории человечества, начавшейся с грехопадения первых людей и изгнанием их из рая. Концом ее станет Второе славное пришествие Христа и Страшный Суд с последующим преображением мира. Преподобный Макарий, митрополит всея Руси, опережает свое время. Его деяния оценивает история…
________________________________________
1 Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.432.
2 Соловьев П. Описание Новгородского Софийского собора. Летописный указатель Савваитова П. СПб. 1858, с.27-28.
3 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.734.
4 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.425; Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.747.
5 Карташев А.В. Ук.соч., с.424.
6 Переписка князя А.М.Курбского с царем Иоанном Грозным. Пг. 1914, с… Вдова Василия Иоанновича – Елена Глинская скончалась 3 апреля 1538 года и оставила после себя управлять делами государства за восьмилетнего сына боярскую думу.
7-9 Соловьев С.М. Ук.соч.,т.6, гл.2, с.567.
10-11 там же, с.572.
12 Митрополит Макарий скончался 31 декабря 1563 года. Перед избранием ему преемника, царь Иоанн IV позаботился закрепить за московскими митрополитами два внешних преимущества, с недостачей которых не могло мириться государственное сознание Москвы. К собору епископов Иоанн IV обратился с предложением: «отец наш и богомолец митрополит носит черный клобук, а прежние русские митрополиты Петр и Алексий носили белые клобуки. Следующие после них носили уже черные клобуки, а почему были оставлены белые клобуки мы не нашли в писании. Прежние новгородские архиепископы носили белые клобуки, по какому случаю, мы не знаем. Кроме того, архиепископы новгородский и казанский печатают свои грамоты красным воском,а митрополиты черным»… Между тем, митрополит есть глава церкви всея Руси. Эти преимущества принадлежали Макарию как митрополиту московскому только лично и не были связаны с правами митрополичьей кафедры. Посему, было установлено, впредь русским митрополитам носить белый клобук с рясками и херувимами по примеру чудотворцев Петра и Алексия. Грамоты митрополитам печатать красным воском… – в кн. Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.441.
13 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.414.
14 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.765.
15 Карташев А.В. Ук.соч., с.397.
16 Митрополит Иоанн (Снычев). Быть русским. М. 2002, с.20.
17 там же, с.20.
18 Катехон (греч.) – удерживающий, держащий, самодержец.
19 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.429.
20 Тихомиров М.Н. Ук.соч., с.76.
21 Карташев А.В. Ук.соч., с.429.
22 ПСРЛ. М. 1978, т.34. Пискаревский летописец, с.180; ПСРЛ. М. 1965, т.29. Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича, с.49.
23 ПСРЛ. М. 1965, т.29, с.49.
24 там же, с.50.
25 ПСРЛ. М. 1978, т.34, с.180.
26 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.771.
27 Карташев А.В. Ук.соч., с.429.
28 Зеньковский С. Ук.соч., с.30.
29 Карташев А.В. Ук.соч., с.430.
30 Митрополит Иоанн (Снычев). Ук.соч., с.48.
31 Раздробленная на уделы Русь жила под патронажем местных святых. Они еще не были общероссийскими святынями – в кн. Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.433.
32 Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж. 1983. 3-е изд., с.24.
33 Серединой XVI века датируется икона Тихвинской Богоматери с клеймами из местного ряда иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля – Мнева Н.Е. Монументальная и станковая живопись – в кн. Очерки русской культуры XVI века. М. 1977, ч.2, с.333.
34 Карташев А.В. Ук.соч., с.439.
35 Лебедев Н. Макарий митрополит Всероссийский. М. 1877. с.3.
36 Буслаев Ф. Ук.соч.,с.336-337.
37 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.777.
38 там же, с.846.
39 Жития святых как исторический источник. М. 1871, с.228 – в кн. Ключевский…
40 Эта грамота в греческом подлиннике со славянскими переводами была издана в 1850 году князем Оболенским под заглавием: «Соборная грамота православной восточной церкви, утверждающая сан царя за великим князем Иоанном IV Васильевичем, 1561 год – в кн. Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.846.
41 Карташев А.В. Ук.соч., с.440-441.
42 там же, с.421.
43 Молитвослов. М. 1997, с.187.
44 Карташев А.В. Ук.соч., с.454.
45 Лепахин В. Икона и иконичность. СПб. 2002, с.164.
Митрополит Макарий
Воплощение великой идеи «Москва – третий Рим» в жизнь оказалась под силу гению XVI века – митрополиту Макарию. После взятия Царьграда турками Древняя Русь заняла место исчезнувшей византийской империи, а вместе с ней русская церковь должна была стать первой между всеми зарубежными православными церквами. Преподобный Макарий думал о величии и славе России, о ее роли в христианском мире. Долгое время он размышлял над тем, как сделать Россию, а вместе с ней и русскую церковь, достойной преемницей Византийского христианского царства.
Весной 1509 года Василий III по совету митрополита Даниила, верного сподвижника Иосифа Волоцкого, приказал архиепископу Серапиону покинуть новгородскую кафедру и сослал его в Троицкий монастырь[1]. Архиепископ Серапион, благодаря своей давней распре с иосифлянами, способствовал поддержанию у новгородцев духа непокорности Москве и власти великого князя. В течение последующих семнадцати лет новгородцы были лишены права иметь своего архипастыря.
С согласия митрополита Даниила в 1526 году на пост новгородского владыки поставили игумена Лужковского монастыря из Можайска – Макария. Он стал первым новгородским архиепископом, назначенным Москвой. Макарий был московским монахом, пострижеником Пафнутьево-Боровского монастыря. Новгородские архиепископы по чину занимали первое место в русской митрополии среди остальных иерархов. Их выбор зависел не от митрополитов, а от самих новгородцев, утверждавших своих владык на вече. В архиепископы новгородцы избирали только своих сограждан[2].
Перед тем как тронуться в дальний путь к месту своего служения, Макарий получил благословение от митрополита Даниила на свою пастырскую деятельность в Новгороде и Пскове. В прощальной беседе оба священнослужителя коснулись темы общежития и особножития в монастырях. Существовавший повсюду, за редким исключением, келейный образ жизни не устраивал ревностных иосифлян. Это «своевольное житьишко»[3] расслабляло монахов. Вместо того, чтобы творить святую молитву, попрошайничали и бродяжничали: «…они любят бродить, не удерживают ног своих, за то Господь не благоволит к ним…» (Иер.14,10) – подтверждали митрополит с архиепископом свои высказывания выдержками из Священного Писания.
В наших древних монастырях, как и в греческих, существовали два типа жизни иноков – киновия и идиоритма. На Руси и в Греции киновия была только в лучших монастырях, повсеместно же господствовала идиоритма.
Духовные владыки не спешили устанавливать по всей России общежительный устав монастырской жизни, действовали медленно и осторожно, тщательно обдумывали свой шаг, ибо любое насилие в духовном мире могло вызвать разногласие и внутренний раскол церкви, а как сказано в Евангелии: «всякое царство раздельшееся на ся запустеетъ, и всякъ градъ или домъ разделивыйся на ся не станетъ»(Мф.12,25;Лк.11,17). Митрополит Даниил, ученик преподобного Иосифа, даже не помышлял о том, чтобы одним махом ввести киновию по всей митрополии. Но время шло, и создавались благоприятные условия для устройства общежитийных монастырей. От схимы к общежитию, от уделов к государственности – таков неспешный ход истории Московского государства.
Будучи новгородским архиепископом, Макарий горячо ратовал за строгое общежитие. Он ездил по монастырям своей епархии и убеждал игуменов принимать общежительный устав в своих обителях: «се, что красно, но еже житии братии вкупе» (Пс.132,1). Даром учительного слова и отеческого убеждения отмечен был преподобный Макарий. По словам летописи «дана бысть ему от Бога мудрость в Божественном Писании… беседование повестми многими (что было) просто всем разумети»[4]. Позже, уже митрополитом, он продолжал в монастырях вводить киновию.
Вдохновленный мыслью о высоком предназначении русской церкви Макарий задумал собрать воедино сокровища апостольско-отеческой письменности, «все книги чтомыя, которые в русской земле обретаются»[5]. Он трудился над этим сводом церковной литературы в течение двадцати лет и окончательно завершил задуманное, уже находясь в Москве. Двенадцать, по числу месяцев, внушительных фолиантов, которые получили название Великие Четьи-Минеи. Монументальное собрание митрополита Макария свидетельствовало о том, что русская церковь в полной мере обладает святоотеческой мудростью и, следовательно, является достойной преемницей византийской церкви, и что она способна объединить весь православный мир.
Весной 1542 года, когда великому князю Иоанну Васильевичу шел двенадцатый год, архиепископа Макария нарекли митрополитом собором восьми епископов. Время было неспокойное. Опекуны несовершеннолетнего правителя оказались заняты не столько делами государства и воспитанием великого князя, сколько борьбой за власть. Спустя годы Иоанн Грозный в письмах к Андрею Курбскому с горечью вспоминал о своем детстве, что после смерти матери Елены Глинской[6] он рос совершенно заброшенным, на него никто не обращал внимания, с ним никто не занимался, с его желаниями не считались…
Митрополит Макарий в своих грандиозных планах нуждался в сильной власти государя, так как сам ею не обладал. Началу приязни юного великого князя к митрополиту, перешедшей потом в сыновнюю привязанность, положила история с Федором Воронцовым. Близость Воронцова к Иоанну не понравилась пестунам тринадцатилетнего правителя – Шуйским. В сентябре 1543 года по их приказу схватили Воронцова на глазах великого князя. Иоанн в слезах обратился к митрополиту Макарию спасти друга от расправы. По летописи: «митрополит ходил от государя к Шуйским»[7] и уговаривал их помиловать Воронцова. Это взбесило их. Встретив противодействие себе, они грубо обошлись с печальниками. Фома Головин вытолкал владыку из палат и, наступив на мантию, «разодрал ее»[8]. Все же Шуйские уступили просьбе великого князя, убивать не стали, но «сослали Воронцовых (отца с сыном) в Кострому»[9] с глаз долой, куда подальше.
Этот поступок Шуйских стал последней каплей. В декабре 1543 года Иоанн IV велел схватить первого вельможу страны Андрея Шуйского и «отдать его псарям»[10] на растерзание. Как говорится в летописи, «с тех пор начали бояре от государя страх имети и послушание»[11], боялись открыто перечить ему, унижать его достоинство.
Любая власть, как известно, утверждается рядом преимуществ и привилегий. В кругах просвещенного монашества Белый Клобук являлся символом высшей духовной власти и не мог принадлежать только новгородским архиепископам. Сей убор должен был стать общерусской святыней и находиться на главах московских митрополитов. Пришло время лишить новгородскую епархию этой старинной привилегии и закрепить ее за митрополичьим престолом. Другим знаком отличия была красная печать на грамотах. Став митрополитом, Макарий сохранил за собой право ставить под своими посланиями печать из красного воска. Макарий умел ждать и не спешил закрепить за московскими митрополитами все привилегии новгородского монашества. Это сделал уже после его смерти Иоанн Грозный[12].
Став главой московской церкви, Макарий как умный и дальновидный политик направил свои усилия на установление сильной единодержавной власти государя. Одним из первых деяний его в этом направлении стало венчание на царство шестнадцатилетнего потомка рода Калиты из династии Рюриков – Иоанна IV. Вдохновленный «победной песней»[13] иосифлян – «Москва – третий Рим» митрополит Макарий считал, что для России пришло время стать православным царством. Полвека спустя после падения Константинополя, при Василии III, кровного потомка византийских царей по материнской линии, русские заговорили, что Москва – третий Рим, а «московский государь есть единый»[14]. Еще Иосиф Волоцкий в конце XV века говорил о переходе на Москву «ведущей роли вечного Рима, ставшей теперь после падения второго Рима – Римом третьим и последним»[15].
Два Рима пали в ересях и суетных соблазнах мира сего, не сумев сохранить истинную веру, светлое мироощущение апостольского православия. Первый – впал в гордыню католицизма, второй – Византия, поступившись чистотой православного вероучения ради сиюминутных выгод, пала под натиском ислама, третий же Рим – Москва, государство русского народа, и ему всемогущим Промыслом Божиим дано отныне и до века хранить чистоту Слова Божия, беречь Его от искажений. «История русского народа есть история его призвания к этому служению»[16]. К XVI веку сложился менталитет русского народа, «закрепилась религиозная основа национального самосознания»[17]. Русские богословы причину падения Византии видели в отступничестве греков, в принятии ими флорентийской унии. Русские отвергли унию с католической ересью и осознали необходимость создания преграды на пути антихриста – катехона[18]. Катехон – православный царь, держащий православное царство – то, что сдерживает приход «сына погибели». Митрополит Макарий смотрел на личность царя как на силу, противостоящую мировому злу. Ибо, как сказано во втором послании фессалоникийцам апостола Павла: «тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды, удерживающей теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2Фес.2,7-8). И только наличие катехона в лице православного русского царя не допускает появления зверя. Православный царь виделся Макарию не просто властителем, ему предписана Богом исключительная роль: придать всему соборное единство, поддерживать православный державный миропорядок – симфонию властей – сложное взаимодействие государственной и духовной власти.
На посту главы русской церкви Макарий встретил в лице белозерских старцев и сторонников нестяжательства стойкое сопротивление. Первосвятитель не обладал особыми привилегиями и отличиями от других архиереев. Епископы имели власть простым большинством голосов выразить несогласие с его политикой, и духовный владыка не мог в одиночку изменить уже сложившееся и ставшее привычным устроение церкви. Для воплощения своих замыслов ему необходима была поддержка признанного правителя, способного подчинить всех сильной государственной властью. К тому же возникла насущная потребность поставить заслон боярскому произволу.
Всю осень и начало зимы 1547 года шестнадцатилетний великий князь Иоанн Васильевич провел в «беззаботной увеселительной поездке по своим селам и монастырям»[19]. Из Москвы они поехали в Троице-Сергиеву лавру, а оттуда в Кирилло-Белозерский монастырь, на обратном пути они остановились в Никитской обители, где их ласково встретили «шесть братьев и седмый игумен и два священника и диакон»[20]… Поездка произвела на молодого Иоанна IV большое впечатление. Вернувшись домой, в беседе с митрополитом Макарием он поделился впечатлениями о своем путешествии. Его интерес к северным обителям и симпатии к сторонникам нестяжательства обеспокоили Макария. Необходимо было чем-то ослабить влияние белозерских старцев. Историософская идея иосифлян «Москва – третий Рим» к совершеннолетию Иоанна была уже окончательно созревшей в русском обществе. Макарий воспользовался благоприятной минутой и высказал молодому государю важную для власти мысль: венчание на царство. С благословения митрополита великий князь принял решение венчаться царским венцом. По рассказу летописи Макарий после беседы вышел от него с «лицем веселым»[21], радуясь грядущему воплощению своего замысла.
Идея царского венчания стала делом его жизни. Преподобный Макарий свято верил, что русская церковь унаследовала славу византийской, и что русскому государству пора стать царством. Этим он вызвал в душе юного великого князя сильное желание быть достойным преемником царей византийских и оправдать возложенные на него ожидания не только в государственных делах и ратных подвигах, но и в духовной жизни.
«Лета 7055, сообщают летописи о венчании великого князя Ивана Васильевича всея Руси на царство»[22]. При торжественном богослужении и звоне колоколов в стенах древнего Успенского собора Московского Кремля на голову государя возложили наследственный прародительский венец… – «и поставиша на аналое животворящий крестъ на блюде злате венецъ и бармы царя Константина Мономаха, им же венчанъ бысть князь великий Владимиръ Мономахъ на царство Русское…»[23]. По чину «знаменалъ митрополитъ великого князя Ивана Васильевича крестомъ и положилъ на него бармы»[24] и венец – «предварилъ еси его благословениемъ благостыннымъ, положилъ еси на главе его венецъ от камене честна»(Пс.20,4). После тайной молитвы Макарий возгласил: «ты бо еси царь мирови!»[25]… – как «возлюбленный Господом своим Самуил, пророк Господень, учредил царство и помазал царей народу своему»(Сир.46,16).
16 января 1547 года митрополит Макарий венчал на царство шестнадцатилетнего Иоанна IV. Русский государь через таинство Святого миропомазания стал царем – «сего ради помаза тя Боже Богъ твой елеемъ…»(Пс.44,8). В сем таинстве он получил дары Святого Духа, что утвердили его на престоле, дали ему силу все устроять к охранению и благополучию своего народа. Этот акт владыки был направлен не только в целях усиления центральной власти, но и против вековой раздробленности страны. Если великий князь имел лишь положение «старшого» среди равных ему по происхождению, то царь становился над всеми ими. Тем самым, произошел окончательный поворот к созданию единого самодержавного государства.
С венчанием на царство у Макария связаны чрезвычайно важные для церкви помыслы. Судьбами Божиими Древняя Русь стала третьим христианским царством[26]. На русскую церковь легла ответственность хранить подлинную редакцию Слова Божия от искажений, теперь она стала первой между всеми православными церквами. С момента принятия великим князем царского венца Россия вступила в права третьего Римского царства. В этом нашла свое воплощение иосифлянская идея «Москва – третий Рим». Принятый великим князем титул «боговенчанного царя»[27] – помазанника Божия окончательно закрепил за ним священную обязанность василевсов: попечение об интересах православия и церкви. Миссия византийского императора как катехона перешла к русскому государю.
Еще при Василии III появились письменные доказательства прав русских князей на царский венец: Сказание о великих князьях Владимирских, Сказание о Мономаховом венце, где говорится о том, что византийский император Константин Мономах даровал славному князю Владимиру Мономаху в обмен на мир царский венец, крест и золотые бармы. Царский венец с другими регалиями передавались потомками великих князей из рода в род… Преподобный Макарий поднес юному Иоанну IV «честный венче царей благочестивых»(Акф.Б.М.,ик.12) на золотом блюде. По преданию на подобном блюде покоился когда-то и Белый Клобук. Сергей Зеньковский, пользуясь некоторыми источниками, высказал предположение, что текст «Повести о Белом Клобуке» вошел составной частью в чин венчания на царство Иоанна Васильевича Грозного[28]. Впоследствии генеалогию великих князей изложили в Степенной книге царского родословия с престолонаследием от отца к сыну, в отличие от бытовавшей в России традиции по старшинству рода.
Осознав себя самодержцем всех русских земель, Иоанн IV в 1550 году учреждает при поддержке церкви «еще небывалый на Руси общеземской собор»[29] из выборных от всех княжеств и излагает перед ними свои наилучшие намерения. В основу деяний собора был положен «камень веры» – многовековой опыт духовного единства – «всяк оубо, иже слышитъ словеса Моя сия (Закон Божий), и творитъ я, оуподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою (дом свой) на камени. И сниде дождь, и приидоша реки (и разлились реки), и возвеяша (подули) ветри, и нападоша на храмину ту (устремились на дом тот): и не падеся (и он не упал), основана бо бе на камени (потому что основан был на камне)»(Мф. 7,24-25). Земской собор созвали для установления державного миропорядка на Русской земле, примирения всех между собой и Богом. Для того, чтобы соделать Россию могучим православным государством как преграду на пути рвущегося в мир разрушителя, необходимо было обрести единство, соединить всех воедино – власть, церковь и народ, создать духовную общность народа. Самодержавие всегда заботилось о своем единстве с народом в духе православного единоверия. Их отношения зиждились на сослужении Богу, на жизни в Боге[30].
Другим выдающимся деянием, завершающим усилия церковных политиков по преодолению удельной разобщенности древнерусских земель, стало предложение преподобного Макария о создании единого пантеона русских святых[31]. Еще новгородским архиепископом Макарий убедился, что Бог прославил русскую церковь немалочисленным сонмом святых угодников, и что большая часть ее светочей веры не была прославлена или чествовалась местно. Особое положение русской церкви, по глубокому убеждению Макария, требовало торжественного прославления всех чтимых русских угодников. В 1547 и 1549 годах состоялись два церковных собора, на которых был учрежден сонм почти сорока новых чудотворцев. Тридцать из них, бывших доселе местными, Макарий провозгласил общерусскими святыми. В таком изобилии русская церковь еще никогда не прославляла своих подвижников. Макарий собрал жития вновь канонизированных святых и сказания о чудотворных иконах в Великие Четьи-Минеи. Георгий Флоровский писал, что собирание святынь началось в Новгороде и стало в каком-то смысле обобщением прошлой новгородской культуры[32]. Не случайно в этом списке святых преобладающее большинство получили новгородские и псковские угодники. К созданию общего для России пантеона святых митрополит Макарий привлек и молодого царя Иоанна IV.
Творимые чудеса Тихвинской иконы Божией Матери сделали ее общерусской святыней. Владыка внес ее в список чудотворных образов, утвержденный Иоанном IV. Итогом политики собирания древнерусских святынь при Грозном явилось включение Тихвинской, Иерусалимской… Богоматери в иконостас Благовещенского собора Московского Кремля[33]. По традиции восточных царей Иоанн IV после венчания на царство принял деятельное участие в делах церкви. Он осознал необходимость «пещись об устроении православного христианства»[34]. Макарий исподволь внушал, что ему предназначено быть «удерживающим», что он должен стать катехоном в действии, и что на нем лежит ответственность за судьбу православия.
Русская церковь должна соответствовать своему вселенскому положению, которое она получила с актом «венчания на царство» потомка византийских царей и московских великих князей. Для этой цели Макарий, опираясь на поддержку молодого царя, решил «созвать собор для очищения нашей церкви по возможности от всех ее недостатков и пороков и для полного ее обновления»[35]. На следующий год после земского собора был созван большой церковный собор, известный в истории как Стоглавый, по числу глав уложения. Так же, как и Земский, Стоглавый собор 1551 года стремился исправить накопившиеся веками беспорядки и ввести единообразие в жизнь церкви.
Идея обновления церкви путем соборного уложения принадлежала великому Макарию, но в деяниях Стоглавого собора упоминается только имя царя. Обращаясь к церковному собору, Иоанн IV высказал свою волю всем собравшимся, дабы они с превеликим усердием и с похвальным тщанием приступили к столь важному делу, как устранение неурядиц в церковной жизни. В рукописях Стоглава сохранилось послание Иоанна Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь, где он с горечью пишет об «ослаблении благочестивых нравов даже в обителях, некогда сиявших святостью»[36]. Макарий как митрополит только исполнил свою прямую обязанность: благословил собравшееся духовенство. Он был иосифлянином, а на соборе присутствовали его противники – нестяжатели со своими сторонниками. Преподобный Макарий как мудрый политик стремился по возможности избегать открытых столкновений в среде монашества. Поэтому Макарий не мог действовать от своего имени, иначе бы возбудил против себя в высшем духовенстве большое неудовольствие. И тогда дело обновления церкви могло не осуществиться. Макарий как глава русской церкви мог изменить миропорядок государственный, церковное же устроение, покоящееся на традиции, идущее от предков испокон веков, он изменить не мог. По своему чину владыка имел равное с епископами положение в церковной иерархии. И голос митрополита не имел решающего значения на соборе. Иоанн IV с величайшим вниманием и сочувствием отнесся к мероприятию преподобного Макария и стал его ревностным помощником. Инициатива обновления церкви исходила от государя. И все духовенство обязано было подчиниться воле православного царя и со смирением склонить головы свои перед помазанником Божиим. Свою речь к собору Иоанн Васильевич закончил словами: «всякому же разногласию отныне далече быть повелеваем, всякому же согласию и единомыслию содержатися в нас»[37]. Этими словами Иоанн IV пресек попытки присутствующих противодействовать митрополиту в принятии необходимых мер. Уложения собора были направлены против вопиющих злоупотреблений архиереев и архимандритов – игуменов монастырей, а также были определены уставные начала всех сторон церковной жизни.
В 1556 году в Москву прибыл посол константинопольского патриархата – митрополит Евгерийский и Кизический Иосаф с надеждой получить от московского государя щедрую милостыню на церковные нужды. Патриарх через Иосафа предложил Иоанну IV утвердить его царем своей грамотой. Венчание на царство русского государя московским митрополитом задело честолюбие восточного патриарха. Для него «признать русского государя царем, преемником константинопольских царей означало отказаться от надежды на восстановление греческого царства в Константинополе»[38], но с другой стороны, необходимы были средства на содержание восточной церкви. В своем послании патриарх стремился убедить Иоанна IV в том, что венчание на царство могут совершать два патриарха – римский и константинопольский, а митрополиты этими правами не обладают, и предложил ему повторить от имени патриарха чин «венчания на царство». Патриарх Дионисий захотел восстановить главенство константинопольской церкви над московской. Митрополит Макарий отклонил притязания константинопольской патриархии на «особые преимущества». В то время в русском обществе утвердилось мнение, что чистота истинного православия у греков «испроказилася махметовою прелестию от безбожных турок»[39]. Русская церковь, по глубокому убеждению Макария, стала на земле единственной чистой хранительницей христианской истины. По совету митрополита Иоанн Васильевич решил принять от патриарха утвердительную грамоту на царский сан.
Преемник патриарха Дионисия – Иосаф II в 1562 году прислал московскому государю Иоанну IV утвердительную грамоту[40], которая была подписана кроме него самого тридцатью двумя митрополитами константинопольской патриархии, одним архиепископом и тремя епископами. Москва расплатилась щедрой милостыней за полученное признание. Иоанн Васильевич принял грамоту, утверждающую его в сане царя, от иерархов восточной церкви и не счел нужным повторить обряд «венчания на царство» от посла константинопольского патриарха.
В особом послании Иосаф II объявил Иоанна IV «царем и государем православных христиан всей вселенной от востока до запада и до океана; да будешь и ты между царями, как равноапостольный и славный Константин»[41]. Право «венчания на царство» русских государей осталось за русской церковью, а вместе с тем и ее права на вселенское значение. И в этом была заслуга митрополита Макария. Скончался преподобный Макарий в 1563 году на восемьдесят втором году жизни.
В своих замыслах и деяниях митрополит Макарий был выразителем запросов иосифлян. Смыслом его жизни стало исполнение духовного завещания XV века – «Москва – третий Рим». Венчание на царство потомка московских великих князей и византийских императоров Иоанна IV стало его первым шагом на пути создания русского православного царства. Судьбами Божиими Святая Русь таинством помазания на царство вступила в права третьего Римского царства – «иже православне держащим истинную и непорочную христианскую веру от святых апостол установленную и от богоносных отец преданную»[42]. На этом пути все помыслы и заботы преподобного Макария были направлены на то, чтобы русская церковь соответствовала своему вселенскому положению и стала основной хранительницей истинной веры, быть ведущей среди православных церквей.
Необходимо было успеть, преклонные годы торопили, отечески наставить молодого царя, объяснить ему священную обязанность печься о судьбах православия, внушить, что «самодержавное его царство в щит и ограждение и сохранение и спасение церкви»[43] Христовой, истинного Слова Божия. Движимый идеей катехона Макарий стремился устроить православное русское царство как преграду на пути антихриста. И лишь когда константинопольская церковь, благодаря усилиям московских политиков, признала за русским государем права византийских царей, Макарий уже мог сказать, что дело его жизни выполнено. Россия стала третьим Римом, а русская церковь получила признание своих прав в православном мире.
Единая тенденция развития XV-XVI веков – собирание древнерусских земель вокруг Москвы отразилась в таких мероприятиях митрополита Макария, как собирание святынь, собирание святоотеческой мудрости в Великие Четьи Минеи, церковное уложение – Стоглав, собирание событий настоящей и прошлой истории русского государства в Лицевой летописный свод, Степенная книга родословия русских царей… Часть из этих литературных памятников была завершена уже после его блаженной кончины.
Преподобный Макарий – незаурядная, сильная личность. Он мог, если бы захотел, поставить церковь выше власти молодого государя. Но он был дальновидным политиком и заботился о взаимодействии двух властей – светской и духовной – симфонии властей. Еще Иосиф Волоцкий высказал «идею неразделимости единого теократического организма церкви и государства»[44]. Герб русского государства, что достался по наследству от Византии, – «двуглавый орел» стал символом единства двух властей – светской и духовной[45]. Над двуглавым орлом – два венца. Это – символы царской и церковной власти, а над ними сияет венче Царя Славы – Иисуса Христа – «яко Вышний владеет царством, и ему же хощет дает е»(Акф.Феод.Б.М.,конд.10). И государь, и владыка получили свою власть от Бога. Это они – исполнители воли Божией, стали движущей силой истории, которая мыслится как часть всеобщей истории человечества, начавшейся с грехопадения первых людей и изгнанием их из рая. Концом ее станет Второе славное пришествие Христа и Страшный Суд с последующим преображением мира. Преподобный Макарий, митрополит всея Руси, опережает свое время. Его деяния оценивает история…
________________________________________
1 Соловьев С.М. Ук.соч., т.5, гл.3, с.432.
2 Соловьев П. Описание Новгородского Софийского собора. Летописный указатель Савваитова П. СПб. 1858, с.27-28.
3 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.734.
4 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.425; Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.747.
5 Карташев А.В. Ук.соч., с.424.
6 Переписка князя А.М.Курбского с царем Иоанном Грозным. Пг. 1914, с… Вдова Василия Иоанновича – Елена Глинская скончалась 3 апреля 1538 года и оставила после себя управлять делами государства за восьмилетнего сына боярскую думу.
7-9 Соловьев С.М. Ук.соч.,т.6, гл.2, с.567.
10-11 там же, с.572.
12 Митрополит Макарий скончался 31 декабря 1563 года. Перед избранием ему преемника, царь Иоанн IV позаботился закрепить за московскими митрополитами два внешних преимущества, с недостачей которых не могло мириться государственное сознание Москвы. К собору епископов Иоанн IV обратился с предложением: «отец наш и богомолец митрополит носит черный клобук, а прежние русские митрополиты Петр и Алексий носили белые клобуки. Следующие после них носили уже черные клобуки, а почему были оставлены белые клобуки мы не нашли в писании. Прежние новгородские архиепископы носили белые клобуки, по какому случаю, мы не знаем. Кроме того, архиепископы новгородский и казанский печатают свои грамоты красным воском,а митрополиты черным»… Между тем, митрополит есть глава церкви всея Руси. Эти преимущества принадлежали Макарию как митрополиту московскому только лично и не были связаны с правами митрополичьей кафедры. Посему, было установлено, впредь русским митрополитам носить белый клобук с рясками и херувимами по примеру чудотворцев Петра и Алексия. Грамоты митрополитам печатать красным воском… – в кн. Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.441.
13 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.414.
14 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.765.
15 Карташев А.В. Ук.соч., с.397.
16 Митрополит Иоанн (Снычев). Быть русским. М. 2002, с.20.
17 там же, с.20.
18 Катехон (греч.) – удерживающий, держащий, самодержец.
19 Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.429.
20 Тихомиров М.Н. Ук.соч., с.76.
21 Карташев А.В. Ук.соч., с.429.
22 ПСРЛ. М. 1978, т.34. Пискаревский летописец, с.180; ПСРЛ. М. 1965, т.29. Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича, с.49.
23 ПСРЛ. М. 1965, т.29, с.49.
24 там же, с.50.
25 ПСРЛ. М. 1978, т.34, с.180.
26 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.771.
27 Карташев А.В. Ук.соч., с.429.
28 Зеньковский С. Ук.соч., с.30.
29 Карташев А.В. Ук.соч., с.430.
30 Митрополит Иоанн (Снычев). Ук.соч., с.48.
31 Раздробленная на уделы Русь жила под патронажем местных святых. Они еще не были общероссийскими святынями – в кн. Карташев А.В. Ук.соч., т.1, с.433.
32 Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж. 1983. 3-е изд., с.24.
33 Серединой XVI века датируется икона Тихвинской Богоматери с клеймами из местного ряда иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля – Мнева Н.Е. Монументальная и станковая живопись – в кн. Очерки русской культуры XVI века. М. 1977, ч.2, с.333.
34 Карташев А.В. Ук.соч., с.439.
35 Лебедев Н. Макарий митрополит Всероссийский. М. 1877. с.3.
36 Буслаев Ф. Ук.соч.,с.336-337.
37 Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.777.
38 там же, с.846.
39 Жития святых как исторический источник. М. 1871, с.228 – в кн. Ключевский…
40 Эта грамота в греческом подлиннике со славянскими переводами была издана в 1850 году князем Оболенским под заглавием: «Соборная грамота православной восточной церкви, утверждающая сан царя за великим князем Иоанном IV Васильевичем, 1561 год – в кн. Голубинский Е.Е. Ук.соч., с.846.
41 Карташев А.В. Ук.соч., с.440-441.
42 там же, с.421.
43 Молитвослов. М. 1997, с.187.
44 Карташев А.В. Ук.соч., с.454.
45 Лепахин В. Икона и иконичность. СПб. 2002, с.164.
