Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Огонёк в изумрудах > Глава 4. Спасатели
Летний день был настолько пригожим, что девочка не могла усидеть дома, хоть ей и было велено отыгрывать на фортепьяно очередную сложную арию. Ленивые полуденные лучи проникали в гостиную и зазывали малышку побегать по мокрой от росы траве, собрать как можно больше полевых ромашек и лютиков, чтобы потом поставить их в воду и незаметно подложить в кабинет дядюшки. Отчего у него рот всегда расплывался в довольной и доброй улыбке. Девочка уже мысленно навестила лошадей в конюшне и овец, что паслись на ближайшем лугу. С завистью поглядывала она в окно на резвящихся воробьев, отвлекаясь то и дело от такого скучного Бетховена.
– Ну-ну, ma chère* (Моя дорогая), повнимательнее. Что за неуважение к великому композитору? – бранила ее молодая гувернантка madmausel Лизавета, которую дядюшка нанял из самого Петербурга.
Во всем ее поведении сквозила столичная горделивость. Учительница всегда носила шляпки и платья по последней моде и укладывала свои золотистые волосы так, как это делали французские модистки. Казалось, она невероятно гордилась своими манерами и часто повторяла Огоньку:
«Rien, rien, nous allons tout réparer, ma chère». (Ничего, ничего. Мы все исправим, моя дорогая).
Огонёк надула губы, скорчила гримасу, пока та не видела, и снова с большой неохотой приступила к музицированию, всем сердцем ненавидя Бетховена.
Спустя еще один час с фортепьяно было покончено, и Огонёк была свободна. Не дождавшись разрешения, она вскочила с места, и уже хотела было выбежать из гостиной, но строгая и щепетильная к манерам учительница остановила девочку.
– Настоящая леди никоим образом не должна вести себя подобным образом, – сказала Лизавета, сопровождая свои слова жестами и легким реверансом. – Медленно встала. Поклонилась и сказала: «С вашего позволенья, я откланяюсь».
Огонёк поклонилась, кажется, слишком низко и повторила все нарочито деловым тоном. Madmausel Лизавета лишь закатила глаза и театрально вздохнула. Огонёк расценила это как разрешение идти. Она медленной и важной походкой покинула гостиную, аккуратно прикрыв двери, а потом со всей рысью побежала прочь, хохоча во весь голос и радуясь обретенной свободе.сказала Лизаветасказала Лизавета Перед тем, как выйти на улицу, Огонёк предварительно заскочила на кухню к Дуняше, чтобы урвать чего-нибудь вкусненького до обеда. Кухарка все суетилась у плиты. Почуяв запах скворчащих на сковородке румяных пирожков, девочка не могла сдержать улыбку. Зная, что Дуня будет ругаться, она незаметно подкралась к столу, где стояли уже готовые пирожки, и выхватила один из них.
– Ох, проказница! – обругала Дуня Огонёк. – Куда с немытыми руками? Скоро уж обед будет готов. Потерпите малость! – кричала она вслед с хохотом убегающей девочке.
Беззаботно гуляя по окрестностям усадьбы, Огонёк с удовольствием откусывала жареный пирожок с картошкой. Все-таки нужно отдать должное кухарке: свою работу она знала на «отлично». Такую повариху во всей округе не сыщешь. И фазана приготовит, как в столичных ресторанах, а то и лучше, и рябчиков пожарит к ужину – пальчики оближешь. А какие расстегаи, какие пироги она пекла. Ум отъешь!
Проходя мимо конюшни, Огонёк вдруг услышала какой-то тоненький писк. Она остановилась, чтобы прислушаться и распознала в этом писке еле слышное мяуканье. Неужто котёнок? И точно. Возле ворот конюшни, на земле, совсем один, лежал маленький серый котенок. Девочка пригляделась и поняла, что с ним что-то не так. Она хотела накормить его и отломила кусочек от пирожка, но он даже не притронулся к предложенному угощению, продолжая жалобно мяукать. Огоньку так жалко стало маленького, но чем ему помочь? Неужели болен? Она оглянулась по сторонам, да только ни единой живой души вокруг. Куда ж все подевались? Дядюшку она беспокоить не хотела. Он по обыкновению своему в это время отдыхает у себя в покоях. Но и в беде бедное существо оставить она не могла, поэтому побежала в сторону дома, чтобы позвать на помощь.
Да только далеко ей бежать не пришлось. Возле беседки, растянувшись на зеленой траве в тени старого дуба, лежал Андрей. Одна рука его была положена под голову, а второй он держал какую-то внушительную книгу. Его черные волосы небрежно спадали на лоб. Между губ у мальчика была зажата соломинка, которую он то и дело волнительно теребил языком. Взгляд его, устремленный в фолиант, был сосредоточен и очень серьезен.
Огонёк остановилась, в нерешительности. Стоит ли просить у него помощи, или лучше побежать в дом, к Дуне? Девочка прекрасно понимала, что кухарка очень занята хлопотами над обедом и, скорее всего, рассердится на ее просьбу. Делать нечего. Котику нужна помощь, и сейчас не время тешить свою гордыню. Еще немного поколебавшись, она подбежала к молодому барину. Он нахмурился и недовольно положил томик к себе на грудь, чтобы посмотреть, кто же загородил ему свет. Увидев Огонёк, Андрюша удивленно на нее уставился.
– Тебе чего, веснушка?
Огонёк запыхавшимся и тревожным голосом ему сообщила:
– Там … Там … совсем худо! Говорила она сбивчиво, то ли от нарастающей тревоги за кошку, то ли от волнения перед Андреем.
– С кем? С отцом что-то? – не на шутку встревожился Андрей.
Огонёк помотала головой.
– Нет, у конюшни … Нужна помощь маленькому…
– Да говори ты нормально. Ничего не понятно. Кому нужна помощь? – спросил Андрюша, поднимаясь с земли и отряхивая свои штаны.
– Котёнку, – проговорила она, а у самой уже глаза на мокром месте.
– Тьфу ты! Так бы и сказала сразу, – ответил Андрей. – Веди!
Они побежали в сторону конюшни. Котёнок все еще лежал на месте и жалобно мяукал, но уже потише, видимо, силы покидали бедняжку. Андрюша наклонился к нему и начал осматривать.
– Ох, бедолага! Видно, лапку повредил. Сейчас мы тебя подлатаем, мой хороший, – ласково и деловито проговорил парень.
Андрей аккуратно взял котенка на руки и уложил на брикеты с соломой, чтобы внимательно осмотреть его.
– Кость вроде цела. Нужно шину наложить, – с важным видом сообщил молодой барин. Огонёк не отступала ни на шаг, слушая все просьбы и повеления Андрея, как санитарка у доктора.
Между тем он осмотрелся и поднял с земли небольшую дощечку. Разломав ее на две части, Андрей приложил узенькую плоскую деревяшку к израненной лапке котенка.
– Нужна ткань, чтобы привязать дощечку к ножке, найдешь? – сказал он девочке, и та живо начала оглядываться по сторонам в поисках нужной вещицы. Не найдя ничего подходящего, она распустила свои огненные волосы и протянула Андрюше свою шелковую голубую ленточку. Он посмотрел на нее с изумлением, но, ничего не сказав, взял протянутую вещь, также разорвал ее на две части и перевязал бедняжке лапку.
– Ну, вот и все. Через несколько денечков будешь как новенький, – сказал он, улыбаясь и нежно поглаживая животное. Видимо, устав пищать или поняв, что теперь он находится в надежных руках, котёнок блаженно заснул на ладонях своего врача. Огонёк сияла!
– Положи вон в ту корзинку немного соломы, – повелел мальчик, и Огонёк сразу выполнила просьбу, подготовив мягкое ложе для больного.
– Нужно придумать ей имя, – сказала она, поглаживая его серую мохнатую шею.
– Вот сама и придумай, – ответил Андрей, глядя на нее. А Огонёк так обрадовалась! Она очень любила давать имена всяким животным. У каждого петуха в имении было свое имя, а иногда и фамилия.
– Я назову ее Афина! – захлопала девочка в ладошки.
Андрей вскинул бровь и улыбнулся:
– Интересно. А ты знаешь, в честь кого ты ее так назвала? – недоверчиво спросил молодой барин.
– Конечно! – не без гордости заявила она. – Греческая богиня! Мудрая и сильная. Как эта кошечка. Она сразу поняла, что мы хотим ей помочь, и с такой смелостью перенесла все это.
Андрей вновь улыбнулся, а на его щеках появились ямочки. Такая маленькая, и так много уже знает! Это ее свойство поразило мальчика.
– И откуда ты все это знаешь? – спросил он.
– Мне нравится читать мифы древней Греции. Иногда дядюшка мне рассказывает, – ответила Огонек.
– Что ж … – ответил барин, аккуратно укладывая Афину в плетеную корзину с соломой. – Не забудь позже налить ей молочка. Иначе будет обидно, если она умрет от голода, после всего, что мы для нее сделали. Ходить-то пока Афина не может.
Затем Андрей ушел по своим делам, оставив Огонёк наедине с больной кошкой. Теперь девочка боялась отойти от нее даже на полшага, чувствуя свою ответственность перед этим крошечным существом. А еще, она впервые за всю жизнь испытывала иное чувство к Андрюше, кроме ненависти и обиды. То было чувство безмерной благодарности.
* * *
Огонёк упросила дядюшку разрешить Афине жить в доме и даже ночевать в ее спальне. День и ночь она не сводила с нее глаз. И уже через неделю маленькая кошечка начала, прихрамывая, ходить повсюду за своей хозяйкой, а спустя еще две недели, она уже резво бегала на всех своих четырех лапках.
Как-то раз после занятий по французскому языку, Огонёк вбежала в свою комнату, чтобы проведать Афину, но не нашла ее там. После долгих и упорных поисков забрела она в библиотеку и обнаружила свою кошечку мирно спавшей, свернувшись колечком, на коленях у Андрея, пока тот читал. Он не заметил девочку, и Огонёк бесшумно вышла, не решаясь нарушить эту безмятежную идиллию.
Лето быстро подходило к концу. Ночи уже не были столь теплыми, как раньше, дожди хлестали куда чаще, и дядюшка начал хлопотать об урожае, ну а вместе с тем наступила и дата отъезда Андрюши обратно в гимназию.
Когда багаж был уложен в коляску, а последние отцовские наставления услышаны, Андрей вдруг остановился возле открытой двери экипажа и, повернувшись к Огоньку, крикнул:
– Береги Афину, веснушка. Головой отвечаешь!
Затем он уселся поудобнее, еще раз выглянул в узкое окошко и помахал рукой провожающим. После чего резвые лошади умчали его прочь из родной усадьбы. А Огонёк так и осталась смотреть вслед отъезжающей коляске, пока та не исчезла из виду.
Глава 4. Спасатели
Летний день был настолько пригожим, что девочка не могла усидеть дома, хоть ей и было велено отыгрывать на фортепьяно очередную сложную арию. Ленивые полуденные лучи проникали в гостиную и зазывали малышку побегать по мокрой от росы траве, собрать как можно больше полевых ромашек и лютиков, чтобы потом поставить их в воду и незаметно подложить в кабинет дядюшки. Отчего у него рот всегда расплывался в довольной и доброй улыбке. Девочка уже мысленно навестила лошадей в конюшне и овец, что паслись на ближайшем лугу. С завистью поглядывала она в окно на резвящихся воробьев, отвлекаясь то и дело от такого скучного Бетховена.
– Ну-ну, ma chère* (Моя дорогая), повнимательнее. Что за неуважение к великому композитору? – бранила ее молодая гувернантка madmausel Лизавета, которую дядюшка нанял из самого Петербурга.
Во всем ее поведении сквозила столичная горделивость. Учительница всегда носила шляпки и платья по последней моде и укладывала свои золотистые волосы так, как это делали французские модистки. Казалось, она невероятно гордилась своими манерами и часто повторяла Огоньку:
«Rien, rien, nous allons tout réparer, ma chère». (Ничего, ничего. Мы все исправим, моя дорогая).
Огонёк надула губы, скорчила гримасу, пока та не видела, и снова с большой неохотой приступила к музицированию, всем сердцем ненавидя Бетховена.
Спустя еще один час с фортепьяно было покончено, и Огонёк была свободна. Не дождавшись разрешения, она вскочила с места, и уже хотела было выбежать из гостиной, но строгая и щепетильная к манерам учительница остановила девочку.
– Настоящая леди никоим образом не должна вести себя подобным образом, – сказала Лизавета, сопровождая свои слова жестами и легким реверансом. – Медленно встала. Поклонилась и сказала: «С вашего позволенья, я откланяюсь».
Огонёк поклонилась, кажется, слишком низко и повторила все нарочито деловым тоном. Madmausel Лизавета лишь закатила глаза и театрально вздохнула. Огонёк расценила это как разрешение идти. Она медленной и важной походкой покинула гостиную, аккуратно прикрыв двери, а потом со всей рысью побежала прочь, хохоча во весь голос и радуясь обретенной свободе.сказала Лизаветасказала Лизавета Перед тем, как выйти на улицу, Огонёк предварительно заскочила на кухню к Дуняше, чтобы урвать чего-нибудь вкусненького до обеда. Кухарка все суетилась у плиты. Почуяв запах скворчащих на сковородке румяных пирожков, девочка не могла сдержать улыбку. Зная, что Дуня будет ругаться, она незаметно подкралась к столу, где стояли уже готовые пирожки, и выхватила один из них.
– Ох, проказница! – обругала Дуня Огонёк. – Куда с немытыми руками? Скоро уж обед будет готов. Потерпите малость! – кричала она вслед с хохотом убегающей девочке.
Беззаботно гуляя по окрестностям усадьбы, Огонёк с удовольствием откусывала жареный пирожок с картошкой. Все-таки нужно отдать должное кухарке: свою работу она знала на «отлично». Такую повариху во всей округе не сыщешь. И фазана приготовит, как в столичных ресторанах, а то и лучше, и рябчиков пожарит к ужину – пальчики оближешь. А какие расстегаи, какие пироги она пекла. Ум отъешь!
Проходя мимо конюшни, Огонёк вдруг услышала какой-то тоненький писк. Она остановилась, чтобы прислушаться и распознала в этом писке еле слышное мяуканье. Неужто котёнок? И точно. Возле ворот конюшни, на земле, совсем один, лежал маленький серый котенок. Девочка пригляделась и поняла, что с ним что-то не так. Она хотела накормить его и отломила кусочек от пирожка, но он даже не притронулся к предложенному угощению, продолжая жалобно мяукать. Огоньку так жалко стало маленького, но чем ему помочь? Неужели болен? Она оглянулась по сторонам, да только ни единой живой души вокруг. Куда ж все подевались? Дядюшку она беспокоить не хотела. Он по обыкновению своему в это время отдыхает у себя в покоях. Но и в беде бедное существо оставить она не могла, поэтому побежала в сторону дома, чтобы позвать на помощь.
Да только далеко ей бежать не пришлось. Возле беседки, растянувшись на зеленой траве в тени старого дуба, лежал Андрей. Одна рука его была положена под голову, а второй он держал какую-то внушительную книгу. Его черные волосы небрежно спадали на лоб. Между губ у мальчика была зажата соломинка, которую он то и дело волнительно теребил языком. Взгляд его, устремленный в фолиант, был сосредоточен и очень серьезен.
Огонёк остановилась, в нерешительности. Стоит ли просить у него помощи, или лучше побежать в дом, к Дуне? Девочка прекрасно понимала, что кухарка очень занята хлопотами над обедом и, скорее всего, рассердится на ее просьбу. Делать нечего. Котику нужна помощь, и сейчас не время тешить свою гордыню. Еще немного поколебавшись, она подбежала к молодому барину. Он нахмурился и недовольно положил томик к себе на грудь, чтобы посмотреть, кто же загородил ему свет. Увидев Огонёк, Андрюша удивленно на нее уставился.
– Тебе чего, веснушка?
Огонёк запыхавшимся и тревожным голосом ему сообщила:
– Там … Там … совсем худо! Говорила она сбивчиво, то ли от нарастающей тревоги за кошку, то ли от волнения перед Андреем.
– С кем? С отцом что-то? – не на шутку встревожился Андрей.
Огонёк помотала головой.
– Нет, у конюшни … Нужна помощь маленькому…
– Да говори ты нормально. Ничего не понятно. Кому нужна помощь? – спросил Андрюша, поднимаясь с земли и отряхивая свои штаны.
– Котёнку, – проговорила она, а у самой уже глаза на мокром месте.
– Тьфу ты! Так бы и сказала сразу, – ответил Андрей. – Веди!
Они побежали в сторону конюшни. Котёнок все еще лежал на месте и жалобно мяукал, но уже потише, видимо, силы покидали бедняжку. Андрюша наклонился к нему и начал осматривать.
– Ох, бедолага! Видно, лапку повредил. Сейчас мы тебя подлатаем, мой хороший, – ласково и деловито проговорил парень.
Андрей аккуратно взял котенка на руки и уложил на брикеты с соломой, чтобы внимательно осмотреть его.
– Кость вроде цела. Нужно шину наложить, – с важным видом сообщил молодой барин. Огонёк не отступала ни на шаг, слушая все просьбы и повеления Андрея, как санитарка у доктора.
Между тем он осмотрелся и поднял с земли небольшую дощечку. Разломав ее на две части, Андрей приложил узенькую плоскую деревяшку к израненной лапке котенка.
– Нужна ткань, чтобы привязать дощечку к ножке, найдешь? – сказал он девочке, и та живо начала оглядываться по сторонам в поисках нужной вещицы. Не найдя ничего подходящего, она распустила свои огненные волосы и протянула Андрюше свою шелковую голубую ленточку. Он посмотрел на нее с изумлением, но, ничего не сказав, взял протянутую вещь, также разорвал ее на две части и перевязал бедняжке лапку.
– Ну, вот и все. Через несколько денечков будешь как новенький, – сказал он, улыбаясь и нежно поглаживая животное. Видимо, устав пищать или поняв, что теперь он находится в надежных руках, котёнок блаженно заснул на ладонях своего врача. Огонёк сияла!
– Положи вон в ту корзинку немного соломы, – повелел мальчик, и Огонёк сразу выполнила просьбу, подготовив мягкое ложе для больного.
– Нужно придумать ей имя, – сказала она, поглаживая его серую мохнатую шею.
– Вот сама и придумай, – ответил Андрей, глядя на нее. А Огонёк так обрадовалась! Она очень любила давать имена всяким животным. У каждого петуха в имении было свое имя, а иногда и фамилия.
– Я назову ее Афина! – захлопала девочка в ладошки.
Андрей вскинул бровь и улыбнулся:
– Интересно. А ты знаешь, в честь кого ты ее так назвала? – недоверчиво спросил молодой барин.
– Конечно! – не без гордости заявила она. – Греческая богиня! Мудрая и сильная. Как эта кошечка. Она сразу поняла, что мы хотим ей помочь, и с такой смелостью перенесла все это.
Андрей вновь улыбнулся, а на его щеках появились ямочки. Такая маленькая, и так много уже знает! Это ее свойство поразило мальчика.
– И откуда ты все это знаешь? – спросил он.
– Мне нравится читать мифы древней Греции. Иногда дядюшка мне рассказывает, – ответила Огонек.
– Что ж … – ответил барин, аккуратно укладывая Афину в плетеную корзину с соломой. – Не забудь позже налить ей молочка. Иначе будет обидно, если она умрет от голода, после всего, что мы для нее сделали. Ходить-то пока Афина не может.
Затем Андрей ушел по своим делам, оставив Огонёк наедине с больной кошкой. Теперь девочка боялась отойти от нее даже на полшага, чувствуя свою ответственность перед этим крошечным существом. А еще, она впервые за всю жизнь испытывала иное чувство к Андрюше, кроме ненависти и обиды. То было чувство безмерной благодарности.
Огонёк упросила дядюшку разрешить Афине жить в доме и даже ночевать в ее спальне. День и ночь она не сводила с нее глаз. И уже через неделю маленькая кошечка начала, прихрамывая, ходить повсюду за своей хозяйкой, а спустя еще две недели, она уже резво бегала на всех своих четырех лапках.
Как-то раз после занятий по французскому языку, Огонёк вбежала в свою комнату, чтобы проведать Афину, но не нашла ее там. После долгих и упорных поисков забрела она в библиотеку и обнаружила свою кошечку мирно спавшей, свернувшись колечком, на коленях у Андрея, пока тот читал. Он не заметил девочку, и Огонёк бесшумно вышла, не решаясь нарушить эту безмятежную идиллию.
Лето быстро подходило к концу. Ночи уже не были столь теплыми, как раньше, дожди хлестали куда чаще, и дядюшка начал хлопотать об урожае, ну а вместе с тем наступила и дата отъезда Андрюши обратно в гимназию.
Когда багаж был уложен в коляску, а последние отцовские наставления услышаны, Андрей вдруг остановился возле открытой двери экипажа и, повернувшись к Огоньку, крикнул:
– Береги Афину, веснушка. Головой отвечаешь!
Затем он уселся поудобнее, еще раз выглянул в узкое окошко и помахал рукой провожающим. После чего резвые лошади умчали его прочь из родной усадьбы. А Огонёк так и осталась смотреть вслед отъезжающей коляске, пока та не исчезла из виду.
