Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Огонёк в изумрудах > Глава 2. Андрюша
Андрей Ланской был мальчиком избалованным и изнеженным. Вобрав в себя всю красоту родной матери, но не знавший ее ласки, Андрей с лихвой получал чрезмерное внимание, как со стороны отца, так и слуг, работающих в их скромной усадьбе. С самого детства он привык получать то, что хочет. И все бы ничего, да только весь его привычный уклад омрачало присутствие этой наглой девчонки. Папа был очарован и околдован этой маленькой ведьмой и непрестанно повторял, какая же Огонёк любознательная и сообразительная девочка. Порой он часами засиживался в библиотеке с ней, читая разные детские книжки, а ей все было мало.
– Еще, дядюшка! Еще! Хочу сказку про Алладина! Прочитай! – причитала она, сидя у него на коленях, когда в библиотеку вошел Андрей, держа в руках идеальной формы бумажный кораблик. Сколько было потрачено бумаги, времени и усидчивости, дабы получилось совершенное судно, с мачтой и ровным треугольным парусом.
– Смотрите, папенька! Я, наконец, научился делать правильные кораблики. Меня Захар научил. Он мог бы украсить ваш кабинет, – воодушевленно сказал Андрюша, гордо поднимая свое творение над головой.
– Кораблик без сомнений чудесный, мой мальчик! Только ведь ты уже совсем взрослый. Ни к чему хвастаться, – отвечал старик, не замечая потускневших глаз сына. Он вновь поправил очки и уставился в детскую книжку.
– Может, постреляем сегодня, отец? – с неутомимой надеждой спросил Андрей. – Погода чудо как хороша!
Не отрывая глаз от книги, Петр Михайлович ответил:
– Я сейчас немного занят, Андрюша. Обожди. Воодушевление, охватившее мальчика, куда-то улетучилось.
– Красивый, – вдруг сказала Огонёк, глядя на кораблик, – а можно с ним поиграть?
– Еще чего? Чтобы ты его сломала? – довольно грубо ответил Андрей. Девочка от этих слов еще сильнее прильнула к дядюшке.
– Молодой человек! Как вы разговариваете? Неслыханная дерзость. Дворянин не должен вести себя подобным образом. Тем более с дамами, пусть и столь юными. – Петр Михайлович был раздосадован и зол на сына за такое непочтительное поведение.
– Она вовсе не дама! Она дочь служанки! – крикнул мальчик в порыве отчаянья и злости, а затем побежал прочь. Кораблик так и остался одиноко лежать на полу отцовской библиотеки.
После очередной его выходки нервы Петра Михайловича не выдержали, и он отослал сына в Москву. Андрей с большой обидой принял этот факт, во всех своих несчастьях обвиняя рыжую пигалицу. Он всю дорогу из Петербурга до Москвы не проронил ни слова, пряча свои слезы от гувернантки, его сопровождавшей.
Прибыв к месту назначения, Андрей с неприятным удивлением обнаружил весьма скромную казарму. Койка с железным подголовником и незамысловатая деревянная тумбочка - все имущество этой комнаты, предназначенной на десять человек одного возраста.
Поначалу аскетические условия, суровый образ жизни и строгий распорядок сильно раздражали избалованного сына графа, однако скуку его развеял один случай, после которого Андрей уже более не жаловался на свое положение и даже привык к этим условиям, будто бы прожил здесь всю свою сознательную жизнь.
Получив весьма приличное домашнее образование, Андрей сразу же отличился в гимназии. Такие точные предметы, как математика, геометрия, физика, давались ему легко. Что касается изучения языков, он и вовсе был самым первым в классе. Но был среди учеников еще один парень, который также стремился стать первым и укрепиться в звании лучшего гимназиста. Если для Андрея осваивание предметов было чем-то вроде избавления от скуки, то для Дмитрия Шадрина это было делом чести и баловством собственного самолюбия. Дмитрий недолюбливал Андрея и так усердно старался обогнать своего противника, что очень скоро учеба перешла в настоящее соревнование.
На фехтовании они были лучшими среди всех остальных гимназистов. Их ставили напротив друг друга и с интересом, а порой и с завистью, глядели на эту нешуточную битву. Оба мальчика упрямо не хотели сдавать позиции. Пот градом скатывался с их усталых лиц, но глаза блестели от несокрушимого упрямства. И они решили продолжать биться на шпагах до тех пор, пока кто-нибудь из них не будет повержен.
Однако состязание между ними начало выходить за рамки образовательной программы и перешло в обыденную жизнь. Завистливо поглядывал Шадрин на то, как над забавными шутками Ланского заливисто хохочут остальные курсанты, и на то, как он легко собирает рядом с собою компанию друзей.
Часто случалось, что Дмитрий, заранее сговорившись со своими приятелями, среди ночи выливал на койку Андрея вонючую воду, а потом поднимал шум и начинал громко смеяться.
– Гляньте-ка, Ланской описался! – говорил он под злые насмешки друзей.
Но и Андрей в долгу не оставался. Как-то раз он пригвоздил прикроватные тапки Дмитрия к полу и ожидал, когда тот проснется и пойдет умываться. Конечно же, Шадрин с шумом падал на пол, ненавистно шипя при этом имя обидчика. Вроде бы безобидные шутки и проказы раскололи курсантов на два лагеря с двумя непримиримыми вождями. И не было ни конца ни края этому соперничеству.
Как-то днем, после занятий, Андрей услышал громкие возгласы и грубую брань за углом пансиона. Он пошел на этот звук и увидел небольшую группку ребят из пяти человек чуть постарше его самого, может быть года на два, судя по их мясистым здоровым телам.
«Старшекурсники» – пронеслось у него в голове. В самой середине стоял на вид щупленький малец. Андрей сразу узнал Дмитрия Шадрина. Он был один. Несмотря на то, что он во многом уступал по силе и росту своим, явно враждебно настроенным оппонентам, в глазах мальчика читался вызов и бесстрашие. Завязалась драка. Андрей не мог спокойно пройти мимо такой явной несправедливости и, не раздумывая ни секунды, бросился в самую гущу мордобоя. Сначала он просто пытался разнять драку, но сообразив, что это совершенно бесполезно, сам стал ее участником. Дмитрий, благодарно кивнул ему и крикнул:
– Сзади!
Андрей ловко увильнул от удара и запечатлел на лице противника свой кулак. Но силы были не равны. Старшие курсанты повалили ребят на землю и принялись озлобленно пинать их ногами, когда раздался свисток коменданта.
Уже через несколько минут раскрасневшиеся, с кровавыми подтеками, но довольно улыбающиеся, они с Шадриным стояли в кабинете директора, который придумывал наказание за столь вопиющее нарушение устава гимназии. Получив выговор и наказание в виде мытья полов, они вышли из кабинета.
– Надеюсь, оно того стоило? За что мы хоть дрались с пятью старшекурсниками? – спросил Андрей, улыбаясь.
– За честь девушки, разумеется, – ответил тот. – Девушка эта была так хороша, что глаз не отвести! Она проходила мимо гимназии, и эти пентюхи начали ей улюлюкать вслед и обзывать. Ну, я и не устоял, – виновато пожал плечами Шадрин.
– Горячая кровь раньше разума гонится, – засмеялся Андрей.
– Спасибо, Ланской. Без тебя они сделали бы из меня киевскую котлету, – сказал он, протянув руку Андрею.
– Вздор! Любой бы так поступил, Дмитрий! – ответил он, пожимая в ответ руку своего некогда заклятого врага.
– Ну, во-первых, не каждый. А во-вторых, для своих, так и быть, Митяй, – сказал он, довольно улыбаясь.
С тех самых пор и завязалась крепкая мужская дружба между ними. Тем не менее, на уроках фехтования они сражались пуще прежнего, но уже не смотрели друг на друга, как два рассерженных волка. А что касается тех драчунов, они больше не смели иметь дел с двумя младшекурсниками, такими отчаянными на голову.
Глава 2. Андрюша
Андрей Ланской был мальчиком избалованным и изнеженным. Вобрав в себя всю красоту родной матери, но не знавший ее ласки, Андрей с лихвой получал чрезмерное внимание, как со стороны отца, так и слуг, работающих в их скромной усадьбе. С самого детства он привык получать то, что хочет. И все бы ничего, да только весь его привычный уклад омрачало присутствие этой наглой девчонки. Папа был очарован и околдован этой маленькой ведьмой и непрестанно повторял, какая же Огонёк любознательная и сообразительная девочка. Порой он часами засиживался в библиотеке с ней, читая разные детские книжки, а ей все было мало.
– Еще, дядюшка! Еще! Хочу сказку про Алладина! Прочитай! – причитала она, сидя у него на коленях, когда в библиотеку вошел Андрей, держа в руках идеальной формы бумажный кораблик. Сколько было потрачено бумаги, времени и усидчивости, дабы получилось совершенное судно, с мачтой и ровным треугольным парусом.
– Смотрите, папенька! Я, наконец, научился делать правильные кораблики. Меня Захар научил. Он мог бы украсить ваш кабинет, – воодушевленно сказал Андрюша, гордо поднимая свое творение над головой.
– Кораблик без сомнений чудесный, мой мальчик! Только ведь ты уже совсем взрослый. Ни к чему хвастаться, – отвечал старик, не замечая потускневших глаз сына. Он вновь поправил очки и уставился в детскую книжку.
– Может, постреляем сегодня, отец? – с неутомимой надеждой спросил Андрей. – Погода чудо как хороша!
Не отрывая глаз от книги, Петр Михайлович ответил:
– Я сейчас немного занят, Андрюша. Обожди. Воодушевление, охватившее мальчика, куда-то улетучилось.
– Красивый, – вдруг сказала Огонёк, глядя на кораблик, – а можно с ним поиграть?
– Еще чего? Чтобы ты его сломала? – довольно грубо ответил Андрей. Девочка от этих слов еще сильнее прильнула к дядюшке.
– Молодой человек! Как вы разговариваете? Неслыханная дерзость. Дворянин не должен вести себя подобным образом. Тем более с дамами, пусть и столь юными. – Петр Михайлович был раздосадован и зол на сына за такое непочтительное поведение.
– Она вовсе не дама! Она дочь служанки! – крикнул мальчик в порыве отчаянья и злости, а затем побежал прочь. Кораблик так и остался одиноко лежать на полу отцовской библиотеки.
После очередной его выходки нервы Петра Михайловича не выдержали, и он отослал сына в Москву. Андрей с большой обидой принял этот факт, во всех своих несчастьях обвиняя рыжую пигалицу. Он всю дорогу из Петербурга до Москвы не проронил ни слова, пряча свои слезы от гувернантки, его сопровождавшей.
Прибыв к месту назначения, Андрей с неприятным удивлением обнаружил весьма скромную казарму. Койка с железным подголовником и незамысловатая деревянная тумбочка - все имущество этой комнаты, предназначенной на десять человек одного возраста.
Поначалу аскетические условия, суровый образ жизни и строгий распорядок сильно раздражали избалованного сына графа, однако скуку его развеял один случай, после которого Андрей уже более не жаловался на свое положение и даже привык к этим условиям, будто бы прожил здесь всю свою сознательную жизнь.
Получив весьма приличное домашнее образование, Андрей сразу же отличился в гимназии. Такие точные предметы, как математика, геометрия, физика, давались ему легко. Что касается изучения языков, он и вовсе был самым первым в классе. Но был среди учеников еще один парень, который также стремился стать первым и укрепиться в звании лучшего гимназиста. Если для Андрея осваивание предметов было чем-то вроде избавления от скуки, то для Дмитрия Шадрина это было делом чести и баловством собственного самолюбия. Дмитрий недолюбливал Андрея и так усердно старался обогнать своего противника, что очень скоро учеба перешла в настоящее соревнование.
На фехтовании они были лучшими среди всех остальных гимназистов. Их ставили напротив друг друга и с интересом, а порой и с завистью, глядели на эту нешуточную битву. Оба мальчика упрямо не хотели сдавать позиции. Пот градом скатывался с их усталых лиц, но глаза блестели от несокрушимого упрямства. И они решили продолжать биться на шпагах до тех пор, пока кто-нибудь из них не будет повержен.
Однако состязание между ними начало выходить за рамки образовательной программы и перешло в обыденную жизнь. Завистливо поглядывал Шадрин на то, как над забавными шутками Ланского заливисто хохочут остальные курсанты, и на то, как он легко собирает рядом с собою компанию друзей.
Часто случалось, что Дмитрий, заранее сговорившись со своими приятелями, среди ночи выливал на койку Андрея вонючую воду, а потом поднимал шум и начинал громко смеяться.
– Гляньте-ка, Ланской описался! – говорил он под злые насмешки друзей.
Но и Андрей в долгу не оставался. Как-то раз он пригвоздил прикроватные тапки Дмитрия к полу и ожидал, когда тот проснется и пойдет умываться. Конечно же, Шадрин с шумом падал на пол, ненавистно шипя при этом имя обидчика. Вроде бы безобидные шутки и проказы раскололи курсантов на два лагеря с двумя непримиримыми вождями. И не было ни конца ни края этому соперничеству.
Как-то днем, после занятий, Андрей услышал громкие возгласы и грубую брань за углом пансиона. Он пошел на этот звук и увидел небольшую группку ребят из пяти человек чуть постарше его самого, может быть года на два, судя по их мясистым здоровым телам.
«Старшекурсники» – пронеслось у него в голове. В самой середине стоял на вид щупленький малец. Андрей сразу узнал Дмитрия Шадрина. Он был один. Несмотря на то, что он во многом уступал по силе и росту своим, явно враждебно настроенным оппонентам, в глазах мальчика читался вызов и бесстрашие. Завязалась драка. Андрей не мог спокойно пройти мимо такой явной несправедливости и, не раздумывая ни секунды, бросился в самую гущу мордобоя. Сначала он просто пытался разнять драку, но сообразив, что это совершенно бесполезно, сам стал ее участником. Дмитрий, благодарно кивнул ему и крикнул:
– Сзади!
Андрей ловко увильнул от удара и запечатлел на лице противника свой кулак. Но силы были не равны. Старшие курсанты повалили ребят на землю и принялись озлобленно пинать их ногами, когда раздался свисток коменданта.
Уже через несколько минут раскрасневшиеся, с кровавыми подтеками, но довольно улыбающиеся, они с Шадриным стояли в кабинете директора, который придумывал наказание за столь вопиющее нарушение устава гимназии. Получив выговор и наказание в виде мытья полов, они вышли из кабинета.
– Надеюсь, оно того стоило? За что мы хоть дрались с пятью старшекурсниками? – спросил Андрей, улыбаясь.
– За честь девушки, разумеется, – ответил тот. – Девушка эта была так хороша, что глаз не отвести! Она проходила мимо гимназии, и эти пентюхи начали ей улюлюкать вслед и обзывать. Ну, я и не устоял, – виновато пожал плечами Шадрин.
– Горячая кровь раньше разума гонится, – засмеялся Андрей.
– Спасибо, Ланской. Без тебя они сделали бы из меня киевскую котлету, – сказал он, протянув руку Андрею.
– Вздор! Любой бы так поступил, Дмитрий! – ответил он, пожимая в ответ руку своего некогда заклятого врага.
– Ну, во-первых, не каждый. А во-вторых, для своих, так и быть, Митяй, – сказал он, довольно улыбаясь.
С тех самых пор и завязалась крепкая мужская дружба между ними. Тем не менее, на уроках фехтования они сражались пуще прежнего, но уже не смотрели друг на друга, как два рассерженных волка. А что касается тех драчунов, они больше не смели иметь дел с двумя младшекурсниками, такими отчаянными на голову.
