Каталог книг издательства "Москва" > Поэзия (стихи) > ИЗ КЛАССИЧЕСКОЙ ИТАЛЬЯНСКОЙ ПОЭЗИИ XIX-НАЧАЛА XX ВЕКА > Габриэле Д’Аннунцио
Что светишь над тихой водою,
О серп серебристый, какие виденья
Колышутся в ласковом свете твоем!
Листвы мимолетные вихри
И шепот цветов в тихой роще
Скрываются в море – ни пенья, ни крика,
Ни звука не слышно в молчанье глухом.
В любовь погружённый и в негу
Весь мир под тобой засыпает.
О серп серебристый, какие виденья
Колышутся в ласковом свете твоем!
Сейчас в Абруццах пастухи родные,
Оставив стойла, все идут на море,
Чтоб к дикой Адриатике спуститься
Зеленой, как покровы пастбищ горных,
Испив из родников там животворных
Альпийских, тех, чей вкус воды природной
Сердцà в уединенье утешает
И жажду утоляет благородно.
Вот обновили посохи в долине,
Идут дорòгой древней по равнине,
Почти по травяной реке безмолвной,
Как им когда-то деды завещали.
О, что за первый голос яркий, полный
У тех, кто шуму моря будут рады.
Вдоль берега идет овечье стадо,
Недвижен воздух и спокойно море,
А шерсть живую Солнце озаряет –
Почти с песком она сольется вскоре.
Кругом плеск, топот, и песок, и камень.
Ах, почему я здесь не с пастухами!
Что прѐтора безделье нам смягчает:
В песке поток чуть розовый струится,
В морщинах черноту свою сгущает,
Как пасть любимой бòрзой в беге дальнем.
Рой ласточек здесь над ручьем хрустальным,
Что насладиться плеском грудок белых
Готов: и вот их пух несется в море,
И сквозь тростник зеленый видно гòры
С лазурными вершинами из Кори.
О сила Лацио, как ты прекрасна!
Вождей ушедших позабытый город,
Каморка, где придворный бард на цитре
Играл, и юный царь с козой своею
Страною латинян безбрежной прàвил.
И его стадо было безгранично,
Как ласточек венок наш черно-белый,
Что здесь поток прекрасный окружает,
Подобно жертве Дню и Ночи смелой.
И, как цветок, раскрылось морю устье.
Смеется ласточкам и козам с грустью.
Расцвечивал собор Святого Марка
У Каподѝстрии[1], когда мы плыли
Средь волн родных, куда Триест вдается,
Вдается молом от любви глубокой.
О Каподистрия, цветок далекий!
Я видел как-то здесь в дворцовой ложе
На бàлках гнёзда ласточек лазурных
Среди висящих там рябины гроздьев.
Погода была пасмурной и влажной,
Кружили в небе ласточки отважно.
Ты сможешь с этой черно-белой стаей
Связать тех, что с Пирàно и Паренцо[2],
Что встретятся друг с другом в дальнем море
И с теми, что из Кьоджи[3] прилетели.
Теперь уж гнёзда в ложе опустели,
А от рябины гроздьев там остались,
Быть может, только ветки в изголовье.
И слышится в тени молва людская -
Риальто, Каннареджо[4] вспоминает.
И вот с ручья голубка улетает.
По морю Киликийскому[6] под Солнцем
Ведешь сама от берегов ты Кипра
Корабль округлый в парусах квадратных
Сквозь штиль под ясным синим небом к цели.
Твой бриг в четыре паруса огромный
Или баркас твой скромный левантийский –
Везут плодов каррубы сладких, темных
Богатый груз до берегов сардинских.
И с ним плывет медовый запах томный.
Карруба, что насытит мулов вскоре,
Их резвость усмирит, а в голод страшный
Людей спасает, ныне, словно кòпны
Каштановых волос твоих, блистает,
Когда глядишь ты с мостика на море.
Кунжутным маслом ласково покрыты
Похожие на плющ твои здесь кудри.
Конечно, ты услышишь в духе сладком
Килѝкии морской забытый голос,
Что в Аматунте[7] пел для Афродиты.
Сентябрь, хотел б я быть везде с тобою!
Из уст твоих течет река златая,
Как Арно сладких снов в молчанье стаю
Несет с собою в устье без печали.
Но еще краше ныне, холодея,
Растворено в своем ты небе бледном,
Опершись томно локтем мягким, медным
На облако, что от заката рдеет.
Сжигай в постели жаркой, Эрмиона,
Ты капли смол, как àмбра, желтых с перцем,
Как плач твоей сосновой рощи с юга.
Твоей последней красоты корона
Божественна, и на вершине сердца
Танцует, как русалочка для друга.
Мой Арди, Микеланджело-титана
Из Сагро[8], что блестит вдали так рано,
Как заказал понтифик раздраженный.
Ты принужден своей загадкой милой
Стать жертвою Неведомому Морю,
Здесь уст твоих прекрасных крик от горя
Против судьбы, что сил тебя лишила.
Тираном был ты в Геле[9], победитель,
Воспетым в оде Пѝндаром? И смело
Рабов и мрамор Теспы[10] вывел к Тѐбе[11]?
Или в Микале[12] прибыл, предводитель,
К отцу Перикла на коне ты белом
И бился с ним ты там во имя Эбы[13]?
_________________________________________________
[1] Теперь город Копер (Словения, Адриатическое побережье)
[2] Города в Истрии, теперь – Пиран (Словения) и Пореч (Хорватия)
[3] Город неподалеку от Венеции
[4] Исторические районы Венеции
[5] Другое название – рожковое дерево (семейство Бобовые)
[6] Древнее название моря между Турцией и Кипром
[7] Древний город на юге Кипра, где было место поклонения Афродите
[8] Гора в Апуанских Альпах (в Тоскане)
[9] Намек на Гелона, вождя Гелы (теперь Джела, Сицилия) и Сиракуз, победителя карфагенян у Химеры
[10] Или Феспия - город в Беотии у подножья Геликона (теперь село Теспие)
[11] По-русски город обычно называется Фивы
[12] Имеется в виду битва греков с персами
[13] Или Геба - одна из дочерей Зевса
Габриэле Д’Аннунцио
«О серп заходящей луны!»
О ты, серп Луны заходящей,Что светишь над тихой водою,
О серп серебристый, какие виденья
Колышутся в ласковом свете твоем!
Листвы мимолетные вихри
И шепот цветов в тихой роще
Скрываются в море – ни пенья, ни крика,
Ни звука не слышно в молчанье глухом.
В любовь погружённый и в негу
Весь мир под тобой засыпает.
О серп серебристый, какие виденья
Колышутся в ласковом свете твоем!
«Пастухи»
Сентябрь, пора гулять нам на просторе.Сейчас в Абруццах пастухи родные,
Оставив стойла, все идут на море,
Чтоб к дикой Адриатике спуститься
Зеленой, как покровы пастбищ горных,
Испив из родников там животворных
Альпийских, тех, чей вкус воды природной
Сердцà в уединенье утешает
И жажду утоляет благородно.
Вот обновили посохи в долине,
Идут дорòгой древней по равнине,
Почти по травяной реке безмолвной,
Как им когда-то деды завещали.
О, что за первый голос яркий, полный
У тех, кто шуму моря будут рады.
Вдоль берега идет овечье стадо,
Недвижен воздух и спокойно море,
А шерсть живую Солнце озаряет –
Почти с песком она сольется вскоре.
Кругом плеск, топот, и песок, и камень.
Ах, почему я здесь не с пастухами!
«Стая и стадо»
Сентябрь, с тобой я был бы в Лоричѝно,Что прѐтора безделье нам смягчает:
В песке поток чуть розовый струится,
В морщинах черноту свою сгущает,
Как пасть любимой бòрзой в беге дальнем.
Рой ласточек здесь над ручьем хрустальным,
Что насладиться плеском грудок белых
Готов: и вот их пух несется в море,
И сквозь тростник зеленый видно гòры
С лазурными вершинами из Кори.
О сила Лацио, как ты прекрасна!
Вождей ушедших позабытый город,
Каморка, где придворный бард на цитре
Играл, и юный царь с козой своею
Страною латинян безбрежной прàвил.
И его стадо было безгранично,
Как ласточек венок наш черно-белый,
Что здесь поток прекрасный окружает,
Подобно жертве Дню и Ночи смелой.
И, как цветок, раскрылось морю устье.
Смеется ласточкам и козам с грустью.
«Ложа»
Сентябрь! Уже Апрель, твой братец младший,Расцвечивал собор Святого Марка
У Каподѝстрии[1], когда мы плыли
Средь волн родных, куда Триест вдается,
Вдается молом от любви глубокой.
О Каподистрия, цветок далекий!
Я видел как-то здесь в дворцовой ложе
На бàлках гнёзда ласточек лазурных
Среди висящих там рябины гроздьев.
Погода была пасмурной и влажной,
Кружили в небе ласточки отважно.
Ты сможешь с этой черно-белой стаей
Связать тех, что с Пирàно и Паренцо[2],
Что встретятся друг с другом в дальнем море
И с теми, что из Кьоджи[3] прилетели.
Теперь уж гнёзда в ложе опустели,
А от рябины гроздьев там остались,
Быть может, только ветки в изголовье.
И слышится в тени молва людская -
Риальто, Каннареджо[4] вспоминает.
И вот с ручья голубка улетает.
«Каррубы»
Сентябрь. Уже каррубы[5] все созрели.По морю Киликийскому[6] под Солнцем
Ведешь сама от берегов ты Кипра
Корабль округлый в парусах квадратных
Сквозь штиль под ясным синим небом к цели.
Твой бриг в четыре паруса огромный
Или баркас твой скромный левантийский –
Везут плодов каррубы сладких, темных
Богатый груз до берегов сардинских.
И с ним плывет медовый запах томный.
Карруба, что насытит мулов вскоре,
Их резвость усмирит, а в голод страшный
Людей спасает, ныне, словно кòпны
Каштановых волос твоих, блистает,
Когда глядишь ты с мостика на море.
Кунжутным маслом ласково покрыты
Похожие на плющ твои здесь кудри.
Конечно, ты услышишь в духе сладком
Килѝкии морской забытый голос,
Что в Аматунте[7] пел для Афродиты.
Сентябрь, хотел б я быть везде с тобою!
«Богиня побережья»
Прекрасно, лето, ты, когда в начале,Из уст твоих течет река златая,
Как Арно сладких снов в молчанье стаю
Несет с собою в устье без печали.
Но еще краше ныне, холодея,
Растворено в своем ты небе бледном,
Опершись томно локтем мягким, медным
На облако, что от заката рдеет.
Сжигай в постели жаркой, Эрмиона,
Ты капли смол, как àмбра, желтых с перцем,
Как плач твоей сосновой рощи с юга.
Твоей последней красоты корона
Божественна, и на вершине сердца
Танцует, как русалочка для друга.
«Узник»
Печален ты, как узник обнаженный,Мой Арди, Микеланджело-титана
Из Сагро[8], что блестит вдали так рано,
Как заказал понтифик раздраженный.
Ты принужден своей загадкой милой
Стать жертвою Неведомому Морю,
Здесь уст твоих прекрасных крик от горя
Против судьбы, что сил тебя лишила.
Тираном был ты в Геле[9], победитель,
Воспетым в оде Пѝндаром? И смело
Рабов и мрамор Теспы[10] вывел к Тѐбе[11]?
Или в Микале[12] прибыл, предводитель,
К отцу Перикла на коне ты белом
И бился с ним ты там во имя Эбы[13]?
_________________________________________________
[1] Теперь город Копер (Словения, Адриатическое побережье)
[2] Города в Истрии, теперь – Пиран (Словения) и Пореч (Хорватия)
[3] Город неподалеку от Венеции
[4] Исторические районы Венеции
[5] Другое название – рожковое дерево (семейство Бобовые)
[6] Древнее название моря между Турцией и Кипром
[7] Древний город на юге Кипра, где было место поклонения Афродите
[8] Гора в Апуанских Альпах (в Тоскане)
[9] Намек на Гелона, вождя Гелы (теперь Джела, Сицилия) и Сиракуз, победителя карфагенян у Химеры
[10] Или Феспия - город в Беотии у подножья Геликона (теперь село Теспие)
[11] По-русски город обычно называется Фивы
[12] Имеется в виду битва греков с персами
[13] Или Геба - одна из дочерей Зевса
