Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Дневник «сепаратиста» > ГЛАВА 1. Одесса, осень 2013 года. Александр
Я, пятидесятитрехлетний мужчина, получивший воспитание и образование в Советском Союзе, старался выжить в «Незалежной». Давным-давно надо было всё бросить и ехать в Россию, да как-то не решался. Если здесь было плохо, то там ждала полная неизвестность. Так и жили, просто выживали. А ведь вначале жизнь складывалась вполне нормально. После школы поступил в техникум. Через четыре года с отличием защитил диплом техника и поступил в институт. Ещё через пять лет стал инженером и приступил к работе на знаменитой одесской «Радиалке». Дорос до ведущего инженера, но пришёл Горбачёв со своей перестройкой, и на заводе стали задерживать выплату зарплаты. Ушёл с завода на обувную фабрику. Через несколько лет стал мастером-обувщиком высшего разряда, но... распался Советский Союз. Стали закрываться кожевенные предприятия, сырьё для производства обуви резко подорожало. Изготавливать новую обувь стало нерентабельно. Да и Китай заполонил своими плохими, но дешёвыми товарами все рынки и прилавки. Всё больше и больше становилось безработных, всё больше и больше закрывалось заводов и фабрик. Дорогостоящее оборудование резали на металлолом, а опытные и грамотные специалисты шли работать на «7-й километр» грузчиками и реализаторами. В конце концов, после долгих мытарств я наладил небольшое швейное производство женской одежды и хоть как-то зацепился в жизни. Сын, Никита, четырнадцати лет от роду, был неплохим пареньком, но категорически не хотел учиться. Зато от компа его нельзя было оторвать. С матерью Никиты, Татьяной, мы прожили двадцать лет, регулярно ругаясь и неделями не разговаривая друг с другом. По большому счёту, мне надоела такая жизнь, и я просто стал доживать отмеренные мне судьбой годы.
Но тут произошли странные события. Наш президент, Янукович, отказался подписывать ассоциацию с Евросоюзом. Его решение вызвало протесты студентов в Киеве. Оказывается, киевская молодёжь мечтала о кружевных трусиках и о вступлении Украины в ЕС. Без этих злополучных кружевных «репелах» и без вступления в Европейский Союз молодые люди не смогут жить. Они готовы были умереть под стенами Верховной Рады ради счастливого европейского будущего. Мне, взрослому человеку, родившемуся и выросшему в свободной советской стране, были чужды и непонятны желания добровольного рабства. Я смотрел новости, слушал речёвку «Украiна – це Европа» и поражался глупости и скудоумию молодого поколения. Но подростки и студенты требовали вступления в ЕС, скандировали: «Хто не скаче – той москаль» и громили магазины на Майдане Незалежности. На том самом Майдане Незалежности, где когда-то было Козье болото. Всем понятно, что ничего хорошего на болоте быть не может, тем более на Козьем. Потом на майдан прибыл «Беркут» и разогнал это прыгающее дурачьё. А затем вдруг откуда ни возьмись появились крепкие парни, обученные ведению боевых действий в условиях города. Другими словами, умеющие вести уличные бои. В «беркутят» полетела тротуарная плитка, брусчатка, колья и бутылки с «коктейлями Молотова». Это было дико, ужасно и страшно. В мирной стране начались массовые кровавые беспорядки. Если бы в Германии или Польше кто-то посмел оскорбить полицейского, не говоря уже о том, чтобы поднять руку на представителя власти, то был бы избит на месте и посажен в тюрьму. В самом демократическом государстве мира, в США, полицейские открывают огонь на поражение только по подозрению в возможной агрессии гражданина. Только по подозрению уже убивают, без всякого суда и следствия. А здесь, в столице Украины, в географическом центре Европы, среди белого дня полицейских забрасывают камнями, заливают за пластины бронежилетов горящий бензин, и это варварство оправдывается всей прогрессивной мировой общественностью. Президент Янукович в панике, в растерянности, не знает, что ему делать. Ты для того и был избран народом, чтобы поддерживать мир и порядок в стране. Но ты не смог зачистить майдан от своры беснующихся наркоманов. В твоих руках была полиция, армия, а ты растерялся и метался от одного правителя к другому. То с Обамой советуешься, то с Меркель объясняешься, то у Путина кредит выпрашиваешь. Определиться надо было, с кем ты будешь дружить. Эта президентская бесхребетность привела к тому, что в мирной Украине потекла кровь. Где угодно – в Ливии, Грузии, Египте, Приднестровье, могли быть бои, но только не у нас. Наш спокойный народ, живущий по принципу: «моя хата с краю, я ничего не знаю», невозможно послать на баррикады. Оказалось, вполне возможно, в прямом смысле этого слова. На Майдане Незалежности, Козьем болоте стали строить баррикады.
Беспорядки, возникшие в Киеве, тут же перекинулись на другие города и регионы. Страна оказалась расколота на два враждующих лагеря. С одной стороны, майдауны-националисты и неофашисты с лозунгом «Украiна понад усе». С другой стороны, поднялись антимайдановцы, сторонники России, приверженцы «Русского мира». К сожалению, очень быстро стали возникать различные организации, поддерживающие майдаунов и ассоциацию Украины с Евросоюзом. Одновременно средства массовой информации начали выливать ушаты грязи на РФ, и страна закачалась, как утлая лодочка в девятибалльный шторм. Вместо того, чтобы твердой рукой навести в стране порядок, жадный Янукович проявил нерешительность и слабоволие. Он доверился лживым западным партнерам и местным предателям-казнокрадам. Кончилось тем, что через три месяца этот жалкий и ничтожный человечек бежал из собственной страны. Сбежал, бросив народ, который вручил ему гетманскую булаву и поднял на высший государственный пост. Одним словом, достойный преемник гетмана Мазепы. Такая плодородная земля, а рождаются такие продажные лидеры. Единственным, кто действительно смог вытащить эту территорию из рабства и кабалы иностранцев, был Богдан Хмельницкий. И сделал это благодаря России. Пока Украина входила в состав царской России, она процветала. Когда распалась империя, на этой территории снова началась смута и беззаконие. Потом Украина вошла в состав СССР. Её территория была значительно увеличена за счёт земель РСФСР, и она снова расцвела. После предательства Горбачёва и развала огромной страны местные политики стали тянуть «государственное одеяло» на себя. Это привело к майдану, человеческой крови и гражданскому противостоянию. Началось народное движение под названием «Русская весна». В феврале 2014 года власть в Киеве захватили сторонники Евросоюза, а уже в марте от Украины откололся Крым. В крупных промышленных городах, таких как Харьков, Днепропетровск, Одесса, Мариуполь, проходили марши протеста и митинги в поддержку антимайдановцев. Но что-то было не так, чего-то не хватало. Собирались многотысячные митинги, а власть в свои руки не брали. А если и захватывали, то тут же и теряли, как было в Харькове. Только на Донбассе, в Донецке и Луганске местное население смогло перехватить власть и удержать её. В Украине началась гражданская война.
К этому времени я уже регулярно посещал Куликово поле. Там собирались антимайдановцы, выступали сторонники России и проходили митинги в поддержку «Русской весны». Мне казалось, что ещё чуть-чуть и «Русская весна», как огромная волна накроет наш город. Накроет и смоет эту мразь в лице Сергея Стерненко, лидера одесских правосеков, Резвушкина, автомайданщика, и Марка Гордиенко – командира «Громадськой безпеки». Ведь Николай Скорик и братья-болтуны Давидченко обещали бороться до победы Русского мира над проклятым украинским национализмом. Различные депутаты, такие как Албу, Барда и Кваснюк, красиво говорили, но не было истинного лидера. И только Маркин мог повести за собой людей, но он надеялся на мирный переход власти. Это заблуждение привело его к гибели. Его и ещё десятков одесситов, погибших Второго мая. Ни о каком мирном переходе власти речь уже не шла. Кровь, человеческая кровь текла в Киеве, Харькове, Днепропетровске, на Донбассе. Мира в стране уже не будет. Власть захватили нелюди, внуки приспешников фашистов, служивших в дивизии СС «Галичина» и в Украинской Повстанческой Армии (УПА). К власти пришли оголтелые бандеровцы, которые будут уничтожать всё русское, всё человеческое. Над Украиной сгустились чёрные тучи. Её накрыла беспроглядная тьма национализма и мракобесия.
Я продолжал регулярно ходить на Куликово поле и всё искал, в какую организацию вступить, где я буду полезен. Для себя я всё решил – буду бороться с фашизмом, но в свои уже пятьдесят четыре года, без опыта службы в армии, кому я могу понадобиться. Глядя на подростков из «Одесской дружины», бегающих с дубинками и деревянными щитами, понимал, что не гожусь для уличных драк. Смотрел на разодетых «казаков», ходивших с задранными к небу носами, и мне было противно даже стоять рядом с ними. Их самозваный генерал Александр Луценко вообще считал себя небожителем. Через несколько лет я очень близко познакомлюсь с этим чванливым карьеристом и предателем, согласившимся на сотрудничество с СБУ и прокуратурой.
В начале апреля активистка Куликова поля Ника предложила вступить в новую организацию «Честь имею». Тогда, в апреле, я не знал, что пройдёт полгода, и эта женщина станет работать уже в моей группе. А пока она познакомила меня с полковником Якименко Александром Ивановичем, командиром организации, и его замом – подполковником Трофимовым Юрием Маратовичем. В организацию принимали людей, отслуживших «срочную» и желающих бороться с укронацистами. Нас собралось примерно человек тридцать-тридцать пять. Офицеры-отставники, офицеры запаса, «афганцы» и несколько женщин. Именно там я впервые увидел брюнетку с чистой белой кожей, прекрасной фигурой и умными зелёными глазами. Молодая, красивая женщина была просто неотразима. Я посмотрел на неё, вздохнул и отвернулся. Я, конечно, отвернулся, но в сердце она мне запала. В голове пролетела глупая мысль, но я тут же её отогнал. Куда тебе, старому пню, на молодых заглядываться. Ты паспорт свой открой и посмотри, сколько тебе лет. Но девушка мне понравилась и где-то глубоко-глубоко засела в моём сознании.
Быстро пролетел апрель и наступил Первомай, День солидарности трудящихся. Праздник, который всегда отмечался в Советском Союзе. Вот и в этот раз сотни, тысячи одесситов собрались возле Оперного театра и огромной колонной двинулись в сторону железнодорожного вокзала, к Куликову полю. Звучала музыка, выкрикивались лозунги. В воздухе стоял сладковатый аромат цветущей акации. Все ещё были живы и здоровы. Люди верили, что в славном городе-герое, никогда фашисты-националисты не захватят власть. Руководство города не допустит таких беспорядков, какие были в Киеве.
Я смотрел на эту яркую, праздничную демонстрацию, и меня наполняло чувство гордости за свой город, за свою Одессу. Разве может она сдаться «уйкам», когда деды отдавали свои жизни за нашу свободу. Одесса – русский город и никогда не пойдёт под «западенцев» из Галиции.
Наша колонна прошла через центр города, вышла к вокзалу, и мы оказались на Куликовом поле. Колыхались бело-сине-красные и бело-желто-чёрные флаги. Кое-где виднелись бордово-красные советские знамёна. Разносились песни Жанны Бичевской, и с трибуны выступали депутаты. Смысл их выступлений сводился к трём фразам: «Враг не пройдёт», «Город не сдадим» и «Мы победим». Припекало жаркое южное солнце, и небо было чистое и прозрачное. Казалось, что впереди нас ждёт радость и счастье, а всё плохое осталось где-то позади, далеко за спиной. В тот день я остался на Куликовом поле до позднего вечера. Мы праздновали Первомай, немного выпили за «Победу» и за «Враг не пройдёт». К счастью, офицеры «Честь имею» знали свою норму и вовремя прекратили разогревать себя. Зато охрана нашего палаточного городка раздухарилась и перепилась. Пьяные «херои» сбросили с себя камуфляж, а заодно и «овечью шкуру». Впервые я увидел вытатуированные на плечах «звёзды». Значит, наш лагерь охраняют «урки». Хороши охранники, нечего сказать! А пьяные, полураздетые бандюганы бегали друг за другом, громко матерились и стреляли в воздух из травматов. Нина-Баррикада пыталась их угомонить, но не тут-то было. Юрий Маратович морщился и тихо возмущался поведением охраны.
– Неужели не видели, кого набирают, – говорил он.
Кончилось тем, что приехал наряд милиции и успокоил любителей выпить. Вскоре и мы разъехались по домам. Остался только Николай-орденоносец – с двумя орденами Красной Звезды, да его помощник.
На следующее утро, второго мая две тысячи четырнадцатого года, я приехал на Куликово поле около восьми часов утра. Была прекрасная погода. Теплое и ласковое солнце, цветущие сладкие акации, чистое голубое небо и пышная зелень травы и деревьев. Хотелось жить и радоваться жизни.
– Александр, – обратился ко мне Маратович, – через полчаса прибывает «поезд дружбы» с болельщиками «Металлиста». Его надо встретить. – Подполковник пригубил горячий чай и продолжил: – Надо посмотреть, кто приехал, и прикинуть примерное количество прибывших.
– Хорошо, – ответил я, – когда надо быть на вокзале?
– Уже иди, поезд должен прибыть минут через двадцать-тридцать.
От Куликова поля до железнодорожного вокзала всего метров двести. Я прошёл через парк, пересёк дорогу и вышел на платформу. Одесский вокзал, как и любой другой, жил своей жизнью. Вот два бомжа ковыряются в урне. Вот лениво прохаживается наряд линейной милиции. Вот зыркает по сторонам вокзальный воришка, мелкий крадун. Вот дешёвая проститутка курит сигаретку и высматривает подходящего клиента. И, конечно же, вездесущие цыгане что-то бурно обсуждают. Над моей головой захрипел громкоговоритель.
– Информация для встречающих. К шестой платформе, на одиннадцатый путь прибывает поезд номер… – цифр я не расслышал, – Кировоград-Одесса. Повторяю… – и динамик ещё раз прохрипел о прибытии поезда.
Мимо меня медленно поплыли вагоны с толпящимися людьми в тамбурах. Состав остановился, дернулся и лязгнули сцепки. Проводники стали протирать поручни и выпускать пассажиров. Я стоял и смотрел на проходящих людей и не видел ничего необычного. Действительно, было много молодёжи, болельщиков кировоградского «Металлиста». Они шли весёлыми компаниями по пять-шесть человек. Были группы людей постарше, но было много и простых пассажиров. Попадались семьи с совсем маленькими детьми, с грудничками. Из примерно шестисот-семисот прибывших, около двухсот были молодые люди и подростки. Ещё около пятидесяти человек – люди среднего возраста, но тоже явные любители футбола. Все остальные пассажиры приехали отдыхать и загорать. И только одна группа, человек пятнадцать, привлекла моё внимание. Молодые, крепкие, рослые, подтянутые. На всех одинаковые чёрные футболки. Все коротко стрижены, и у всех глаза с пустым, отсутствующим взглядом наркоманов. Командовал этим подразделением двухметровый верзила, и обращались к нему «Имам». Я удивился: лица у всех европейские, а позывной мусульманский, в переводе на русский «Учитель». От этих людей исходили волны чёрной холодной агрессии. От их близкого соседства у меня возникло ощущение, будто я попал в клетку к голодным и безжалостным хищникам.
– На футбол приехали? – улыбаясь, спросил я. Имам глянул на меня, подбросил свой рюкзак, поудобней устраивая его на спине.
– На футбол, – подтвердил он. – Разорвем вас... – Он прервал себя на полуслове.
Я просто опешил от услышанного. Только теперь я понял, что передо мной стояли те самые роботы-убийцы, про которых читал в фантастических романах.
– Вечером увидимся, – в его голосе явно слышалась угроза.
– Всегда рад, – ответил я.
Имам отдал команду, его подчинённые вскинули свои рюкзаки, перестроились в колонну по два и зашагали в сторону подземного перехода. Чёрные футболки, тёмно-зелёные форменные брюки, заправленные в берцы, а на спине у каждого приличных размеров рюкзак.
«Зачем рюкзаки на футболе?» – подумал я. Глядя, как они шагают в ногу, мне стало ясно, что это слаженное боевое подразделение. Вот это новость! На футбол приехали боевики. Я отправился доложить руководству об увиденном.
Подходя к нашей палатке, я заметил, что группа Имама идет на Куликово поле. Их остановил дежурный патруль. Затем к ним подошли ещё два офицера милиции. Эти офицеры что-то сказали по рации, и к ним вскоре прибыл полковник. Полковник отвёл Имама в сторону и что-то шепнул ему. Имам молча кивнул и повернулся к своим солдатам.
– За мной, – скомандовал верзила, и они направились к центру города в сторону Дерибасовской.
И командира Якименко, и его зама Трофимова очень заинтересовала информация об Имаме. Несколько раз они заставляли меня пересказывать одно и то же. В конце концов, они принялись куда-то звонить и докладывать о прибывшей группе. Своё дело я сделал. Поезд «дружбы» встретил и доложил о результатах работы.
Тогда, в одиннадцать часов утра, я ещё не знал, что встречусь с Имамом в одиннадцать вечера. И эта встреча будет совсем не такой спокойной, как утром.
ГЛАВА 1. Одесса, осень 2013 года. Александр
Я, пятидесятитрехлетний мужчина, получивший воспитание и образование в Советском Союзе, старался выжить в «Незалежной». Давным-давно надо было всё бросить и ехать в Россию, да как-то не решался. Если здесь было плохо, то там ждала полная неизвестность. Так и жили, просто выживали. А ведь вначале жизнь складывалась вполне нормально. После школы поступил в техникум. Через четыре года с отличием защитил диплом техника и поступил в институт. Ещё через пять лет стал инженером и приступил к работе на знаменитой одесской «Радиалке». Дорос до ведущего инженера, но пришёл Горбачёв со своей перестройкой, и на заводе стали задерживать выплату зарплаты. Ушёл с завода на обувную фабрику. Через несколько лет стал мастером-обувщиком высшего разряда, но... распался Советский Союз. Стали закрываться кожевенные предприятия, сырьё для производства обуви резко подорожало. Изготавливать новую обувь стало нерентабельно. Да и Китай заполонил своими плохими, но дешёвыми товарами все рынки и прилавки. Всё больше и больше становилось безработных, всё больше и больше закрывалось заводов и фабрик. Дорогостоящее оборудование резали на металлолом, а опытные и грамотные специалисты шли работать на «7-й километр» грузчиками и реализаторами. В конце концов, после долгих мытарств я наладил небольшое швейное производство женской одежды и хоть как-то зацепился в жизни. Сын, Никита, четырнадцати лет от роду, был неплохим пареньком, но категорически не хотел учиться. Зато от компа его нельзя было оторвать. С матерью Никиты, Татьяной, мы прожили двадцать лет, регулярно ругаясь и неделями не разговаривая друг с другом. По большому счёту, мне надоела такая жизнь, и я просто стал доживать отмеренные мне судьбой годы.
Но тут произошли странные события. Наш президент, Янукович, отказался подписывать ассоциацию с Евросоюзом. Его решение вызвало протесты студентов в Киеве. Оказывается, киевская молодёжь мечтала о кружевных трусиках и о вступлении Украины в ЕС. Без этих злополучных кружевных «репелах» и без вступления в Европейский Союз молодые люди не смогут жить. Они готовы были умереть под стенами Верховной Рады ради счастливого европейского будущего. Мне, взрослому человеку, родившемуся и выросшему в свободной советской стране, были чужды и непонятны желания добровольного рабства. Я смотрел новости, слушал речёвку «Украiна – це Европа» и поражался глупости и скудоумию молодого поколения. Но подростки и студенты требовали вступления в ЕС, скандировали: «Хто не скаче – той москаль» и громили магазины на Майдане Незалежности. На том самом Майдане Незалежности, где когда-то было Козье болото. Всем понятно, что ничего хорошего на болоте быть не может, тем более на Козьем. Потом на майдан прибыл «Беркут» и разогнал это прыгающее дурачьё. А затем вдруг откуда ни возьмись появились крепкие парни, обученные ведению боевых действий в условиях города. Другими словами, умеющие вести уличные бои. В «беркутят» полетела тротуарная плитка, брусчатка, колья и бутылки с «коктейлями Молотова». Это было дико, ужасно и страшно. В мирной стране начались массовые кровавые беспорядки. Если бы в Германии или Польше кто-то посмел оскорбить полицейского, не говоря уже о том, чтобы поднять руку на представителя власти, то был бы избит на месте и посажен в тюрьму. В самом демократическом государстве мира, в США, полицейские открывают огонь на поражение только по подозрению в возможной агрессии гражданина. Только по подозрению уже убивают, без всякого суда и следствия. А здесь, в столице Украины, в географическом центре Европы, среди белого дня полицейских забрасывают камнями, заливают за пластины бронежилетов горящий бензин, и это варварство оправдывается всей прогрессивной мировой общественностью. Президент Янукович в панике, в растерянности, не знает, что ему делать. Ты для того и был избран народом, чтобы поддерживать мир и порядок в стране. Но ты не смог зачистить майдан от своры беснующихся наркоманов. В твоих руках была полиция, армия, а ты растерялся и метался от одного правителя к другому. То с Обамой советуешься, то с Меркель объясняешься, то у Путина кредит выпрашиваешь. Определиться надо было, с кем ты будешь дружить. Эта президентская бесхребетность привела к тому, что в мирной Украине потекла кровь. Где угодно – в Ливии, Грузии, Египте, Приднестровье, могли быть бои, но только не у нас. Наш спокойный народ, живущий по принципу: «моя хата с краю, я ничего не знаю», невозможно послать на баррикады. Оказалось, вполне возможно, в прямом смысле этого слова. На Майдане Незалежности, Козьем болоте стали строить баррикады.
Беспорядки, возникшие в Киеве, тут же перекинулись на другие города и регионы. Страна оказалась расколота на два враждующих лагеря. С одной стороны, майдауны-националисты и неофашисты с лозунгом «Украiна понад усе». С другой стороны, поднялись антимайдановцы, сторонники России, приверженцы «Русского мира». К сожалению, очень быстро стали возникать различные организации, поддерживающие майдаунов и ассоциацию Украины с Евросоюзом. Одновременно средства массовой информации начали выливать ушаты грязи на РФ, и страна закачалась, как утлая лодочка в девятибалльный шторм. Вместо того, чтобы твердой рукой навести в стране порядок, жадный Янукович проявил нерешительность и слабоволие. Он доверился лживым западным партнерам и местным предателям-казнокрадам. Кончилось тем, что через три месяца этот жалкий и ничтожный человечек бежал из собственной страны. Сбежал, бросив народ, который вручил ему гетманскую булаву и поднял на высший государственный пост. Одним словом, достойный преемник гетмана Мазепы. Такая плодородная земля, а рождаются такие продажные лидеры. Единственным, кто действительно смог вытащить эту территорию из рабства и кабалы иностранцев, был Богдан Хмельницкий. И сделал это благодаря России. Пока Украина входила в состав царской России, она процветала. Когда распалась империя, на этой территории снова началась смута и беззаконие. Потом Украина вошла в состав СССР. Её территория была значительно увеличена за счёт земель РСФСР, и она снова расцвела. После предательства Горбачёва и развала огромной страны местные политики стали тянуть «государственное одеяло» на себя. Это привело к майдану, человеческой крови и гражданскому противостоянию. Началось народное движение под названием «Русская весна». В феврале 2014 года власть в Киеве захватили сторонники Евросоюза, а уже в марте от Украины откололся Крым. В крупных промышленных городах, таких как Харьков, Днепропетровск, Одесса, Мариуполь, проходили марши протеста и митинги в поддержку антимайдановцев. Но что-то было не так, чего-то не хватало. Собирались многотысячные митинги, а власть в свои руки не брали. А если и захватывали, то тут же и теряли, как было в Харькове. Только на Донбассе, в Донецке и Луганске местное население смогло перехватить власть и удержать её. В Украине началась гражданская война.
К этому времени я уже регулярно посещал Куликово поле. Там собирались антимайдановцы, выступали сторонники России и проходили митинги в поддержку «Русской весны». Мне казалось, что ещё чуть-чуть и «Русская весна», как огромная волна накроет наш город. Накроет и смоет эту мразь в лице Сергея Стерненко, лидера одесских правосеков, Резвушкина, автомайданщика, и Марка Гордиенко – командира «Громадськой безпеки». Ведь Николай Скорик и братья-болтуны Давидченко обещали бороться до победы Русского мира над проклятым украинским национализмом. Различные депутаты, такие как Албу, Барда и Кваснюк, красиво говорили, но не было истинного лидера. И только Маркин мог повести за собой людей, но он надеялся на мирный переход власти. Это заблуждение привело его к гибели. Его и ещё десятков одесситов, погибших Второго мая. Ни о каком мирном переходе власти речь уже не шла. Кровь, человеческая кровь текла в Киеве, Харькове, Днепропетровске, на Донбассе. Мира в стране уже не будет. Власть захватили нелюди, внуки приспешников фашистов, служивших в дивизии СС «Галичина» и в Украинской Повстанческой Армии (УПА). К власти пришли оголтелые бандеровцы, которые будут уничтожать всё русское, всё человеческое. Над Украиной сгустились чёрные тучи. Её накрыла беспроглядная тьма национализма и мракобесия.
Я продолжал регулярно ходить на Куликово поле и всё искал, в какую организацию вступить, где я буду полезен. Для себя я всё решил – буду бороться с фашизмом, но в свои уже пятьдесят четыре года, без опыта службы в армии, кому я могу понадобиться. Глядя на подростков из «Одесской дружины», бегающих с дубинками и деревянными щитами, понимал, что не гожусь для уличных драк. Смотрел на разодетых «казаков», ходивших с задранными к небу носами, и мне было противно даже стоять рядом с ними. Их самозваный генерал Александр Луценко вообще считал себя небожителем. Через несколько лет я очень близко познакомлюсь с этим чванливым карьеристом и предателем, согласившимся на сотрудничество с СБУ и прокуратурой.
В начале апреля активистка Куликова поля Ника предложила вступить в новую организацию «Честь имею». Тогда, в апреле, я не знал, что пройдёт полгода, и эта женщина станет работать уже в моей группе. А пока она познакомила меня с полковником Якименко Александром Ивановичем, командиром организации, и его замом – подполковником Трофимовым Юрием Маратовичем. В организацию принимали людей, отслуживших «срочную» и желающих бороться с укронацистами. Нас собралось примерно человек тридцать-тридцать пять. Офицеры-отставники, офицеры запаса, «афганцы» и несколько женщин. Именно там я впервые увидел брюнетку с чистой белой кожей, прекрасной фигурой и умными зелёными глазами. Молодая, красивая женщина была просто неотразима. Я посмотрел на неё, вздохнул и отвернулся. Я, конечно, отвернулся, но в сердце она мне запала. В голове пролетела глупая мысль, но я тут же её отогнал. Куда тебе, старому пню, на молодых заглядываться. Ты паспорт свой открой и посмотри, сколько тебе лет. Но девушка мне понравилась и где-то глубоко-глубоко засела в моём сознании.
Быстро пролетел апрель и наступил Первомай, День солидарности трудящихся. Праздник, который всегда отмечался в Советском Союзе. Вот и в этот раз сотни, тысячи одесситов собрались возле Оперного театра и огромной колонной двинулись в сторону железнодорожного вокзала, к Куликову полю. Звучала музыка, выкрикивались лозунги. В воздухе стоял сладковатый аромат цветущей акации. Все ещё были живы и здоровы. Люди верили, что в славном городе-герое, никогда фашисты-националисты не захватят власть. Руководство города не допустит таких беспорядков, какие были в Киеве.
Я смотрел на эту яркую, праздничную демонстрацию, и меня наполняло чувство гордости за свой город, за свою Одессу. Разве может она сдаться «уйкам», когда деды отдавали свои жизни за нашу свободу. Одесса – русский город и никогда не пойдёт под «западенцев» из Галиции.
Наша колонна прошла через центр города, вышла к вокзалу, и мы оказались на Куликовом поле. Колыхались бело-сине-красные и бело-желто-чёрные флаги. Кое-где виднелись бордово-красные советские знамёна. Разносились песни Жанны Бичевской, и с трибуны выступали депутаты. Смысл их выступлений сводился к трём фразам: «Враг не пройдёт», «Город не сдадим» и «Мы победим». Припекало жаркое южное солнце, и небо было чистое и прозрачное. Казалось, что впереди нас ждёт радость и счастье, а всё плохое осталось где-то позади, далеко за спиной. В тот день я остался на Куликовом поле до позднего вечера. Мы праздновали Первомай, немного выпили за «Победу» и за «Враг не пройдёт». К счастью, офицеры «Честь имею» знали свою норму и вовремя прекратили разогревать себя. Зато охрана нашего палаточного городка раздухарилась и перепилась. Пьяные «херои» сбросили с себя камуфляж, а заодно и «овечью шкуру». Впервые я увидел вытатуированные на плечах «звёзды». Значит, наш лагерь охраняют «урки». Хороши охранники, нечего сказать! А пьяные, полураздетые бандюганы бегали друг за другом, громко матерились и стреляли в воздух из травматов. Нина-Баррикада пыталась их угомонить, но не тут-то было. Юрий Маратович морщился и тихо возмущался поведением охраны.
– Неужели не видели, кого набирают, – говорил он.
Кончилось тем, что приехал наряд милиции и успокоил любителей выпить. Вскоре и мы разъехались по домам. Остался только Николай-орденоносец – с двумя орденами Красной Звезды, да его помощник.
На следующее утро, второго мая две тысячи четырнадцатого года, я приехал на Куликово поле около восьми часов утра. Была прекрасная погода. Теплое и ласковое солнце, цветущие сладкие акации, чистое голубое небо и пышная зелень травы и деревьев. Хотелось жить и радоваться жизни.
– Александр, – обратился ко мне Маратович, – через полчаса прибывает «поезд дружбы» с болельщиками «Металлиста». Его надо встретить. – Подполковник пригубил горячий чай и продолжил: – Надо посмотреть, кто приехал, и прикинуть примерное количество прибывших.
– Хорошо, – ответил я, – когда надо быть на вокзале?
– Уже иди, поезд должен прибыть минут через двадцать-тридцать.
От Куликова поля до железнодорожного вокзала всего метров двести. Я прошёл через парк, пересёк дорогу и вышел на платформу. Одесский вокзал, как и любой другой, жил своей жизнью. Вот два бомжа ковыряются в урне. Вот лениво прохаживается наряд линейной милиции. Вот зыркает по сторонам вокзальный воришка, мелкий крадун. Вот дешёвая проститутка курит сигаретку и высматривает подходящего клиента. И, конечно же, вездесущие цыгане что-то бурно обсуждают. Над моей головой захрипел громкоговоритель.
– Информация для встречающих. К шестой платформе, на одиннадцатый путь прибывает поезд номер… – цифр я не расслышал, – Кировоград-Одесса. Повторяю… – и динамик ещё раз прохрипел о прибытии поезда.
Мимо меня медленно поплыли вагоны с толпящимися людьми в тамбурах. Состав остановился, дернулся и лязгнули сцепки. Проводники стали протирать поручни и выпускать пассажиров. Я стоял и смотрел на проходящих людей и не видел ничего необычного. Действительно, было много молодёжи, болельщиков кировоградского «Металлиста». Они шли весёлыми компаниями по пять-шесть человек. Были группы людей постарше, но было много и простых пассажиров. Попадались семьи с совсем маленькими детьми, с грудничками. Из примерно шестисот-семисот прибывших, около двухсот были молодые люди и подростки. Ещё около пятидесяти человек – люди среднего возраста, но тоже явные любители футбола. Все остальные пассажиры приехали отдыхать и загорать. И только одна группа, человек пятнадцать, привлекла моё внимание. Молодые, крепкие, рослые, подтянутые. На всех одинаковые чёрные футболки. Все коротко стрижены, и у всех глаза с пустым, отсутствующим взглядом наркоманов. Командовал этим подразделением двухметровый верзила, и обращались к нему «Имам». Я удивился: лица у всех европейские, а позывной мусульманский, в переводе на русский «Учитель». От этих людей исходили волны чёрной холодной агрессии. От их близкого соседства у меня возникло ощущение, будто я попал в клетку к голодным и безжалостным хищникам.
– На футбол приехали? – улыбаясь, спросил я. Имам глянул на меня, подбросил свой рюкзак, поудобней устраивая его на спине.
– На футбол, – подтвердил он. – Разорвем вас... – Он прервал себя на полуслове.
Я просто опешил от услышанного. Только теперь я понял, что передо мной стояли те самые роботы-убийцы, про которых читал в фантастических романах.
– Вечером увидимся, – в его голосе явно слышалась угроза.
– Всегда рад, – ответил я.
Имам отдал команду, его подчинённые вскинули свои рюкзаки, перестроились в колонну по два и зашагали в сторону подземного перехода. Чёрные футболки, тёмно-зелёные форменные брюки, заправленные в берцы, а на спине у каждого приличных размеров рюкзак.
«Зачем рюкзаки на футболе?» – подумал я. Глядя, как они шагают в ногу, мне стало ясно, что это слаженное боевое подразделение. Вот это новость! На футбол приехали боевики. Я отправился доложить руководству об увиденном.
Подходя к нашей палатке, я заметил, что группа Имама идет на Куликово поле. Их остановил дежурный патруль. Затем к ним подошли ещё два офицера милиции. Эти офицеры что-то сказали по рации, и к ним вскоре прибыл полковник. Полковник отвёл Имама в сторону и что-то шепнул ему. Имам молча кивнул и повернулся к своим солдатам.
– За мной, – скомандовал верзила, и они направились к центру города в сторону Дерибасовской.
И командира Якименко, и его зама Трофимова очень заинтересовала информация об Имаме. Несколько раз они заставляли меня пересказывать одно и то же. В конце концов, они принялись куда-то звонить и докладывать о прибывшей группе. Своё дело я сделал. Поезд «дружбы» встретил и доложил о результатах работы.
Тогда, в одиннадцать часов утра, я ещё не знал, что встречусь с Имамом в одиннадцать вечера. И эта встреча будет совсем не такой спокойной, как утром.
