Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > "Анна" (исторический роман, мелодрама) > Третья глава
Мимо поместья Бачуриных проезжал в дорогой пролетке моложавый человек. Он был хорош лицом, но красивым его нельзя было назвать. Правильные черты лица, открытый взгляд серых глаз и почти пепельного цвета волосы создавали образ незаурядной личности. Таким и был Андрей Львович Соколов, человек с деловой хваткой, хотя и был дворянином. О его честности и неподкупности в коммерческих кругах ходили легенды. На паях с родным дядей они занимались перевозкой разных товаров по Волге, что давало им огромный доход. В основном вся деятельность была сосредоточена в Саратове, в руках дяди, а Андрей Львович занимался поставкой к месту назначения.
Овдовев три года тому назад, Андрей Львович перестал смотреть в сторону женщин. Однако он был достойным отцом для своих пятерых любимых детей. Только несколько человек знали, как он тяжело переносит вынужденную разлуку с ними, уезжая из Москвы по делам.
Вот и вчера он выехал улаживать непредвиденный случай сбоя в поставке, хотя на месте вполне могли обойтись без его присутствия, о чем знал и сам Соколов. Поэтому решил по дороге сделать небольшой крюк и заехать в село Копылово, к старому другу семьи – священнику сельской церкви, в миру Савелию Ивановичу, а по церковному – отцу Ионе.
Не доезжая до ажурных кованых ворот в усадьбу, кучер остановился: показалось, что у пролетки колесо раскачивается. Решил проверить. Сам на землю соскочил и барину предложил размять ноги. Андрей Львович спрыгнул и, заложив руки за спину, прошел до ворот. Увидел ухоженный парк, аллеи, множество цветов и кустов сирени. Обихоженный парк справа переходил в большую лужайку, за которой начиналась березовая роща.
Вдруг заметил, как из рощи выходит светловолосая, стройная девушка. Он засмотрелся на ее походку: изящные движения каким-то образом сочетались с независимым характером и достоинством. А когда она приблизилась, можно было и в лице, покоряющем непривычной красотой, прочесть волевой характер, уверенность и духовную силу. Не зная этой девушки, Андрей почувствовал впервые за три года, что ее и только ее он хочет видеть рядом с собой – каждый день, каждый час, каждую минуту. «Боже мой! Да я ведь влюбился в нее», – пронеслось у него в
голове. А кучер уже звал его ехать дальше. Однако Андрей Львович простоял у ворот, пока незнакомка шла через лужайку, по аллее и пока не вошла в дом.
Ему не терпелось узнать от священника, кто эта девушка. Но, приехав в дом к Савелию Ивановичу, который обрадовался появлению Андрея, ведь любил его как сына, пришлось отвечать на его бесконечные вопросы и расспросы – о детях, о братьях Андрея, о новостях. Только уж когда садились за стол, накрытый в честь приехавшего гостя, Андрей сам начал расспрашивать Савелия Ивановича о поместье, мимо которого проезжал. Спросил и о девушке. Священник поведал ему о том, что живет в усадьбе с поздней весны и до осенней поры помещик Бачурин Петр Ильич со своей единственной дочерью Анной, девушкой на выданье, и такой славной умницей, только вот странной немного – женихам, которые к ней сватались, всем отказала. Ее отец, конечно, огорчен этим, о чем говорил ему не раз, поскольку он с Петром Ильичом, можно сказать, в дружеских отношениях, часто обсуждают деликатные темы.
– Я видел Анну, когда останавливались ненадолго почти у самых ворот. Она шла из рощи к дому. Савелий Иванович, вы же знаете, что после кончины жены я на женщин никогда не засматриваюсь. А тут со мной такое произошло! Просто душу мне Анна перевернула. Как будто бы все эти три года в каком-то забытье жил. И вдруг проснулся, увидев ее.
– Милый мой Андрей, кому она только, как ты говоришь, душу не переворачивала… Ты прав, есть в ней притягивающая сила, видать, Спаситель наш наградил ее этим. И есть за что. Анна – девушка необычайная: и красотой, и статью не обделена, но главное – в ней редкая по нашим временам чистота помыслов, незаурядный ум и абсолютная непосредственность.
– Можете посмеяться надо мной, но мне кажется – я влюбился в Анну с первого взгляда.
– А зачем мне смеяться? Я верю тебе. Может, посватаешься к ней?
– Да хотя бы сейчас побежал делать предложение руки и сердца, – улыбаясь, но вполне серьезно ответил Андрей. – Только ведь ни она, ни ее отец не знают меня. Даже странно как-то: в Москве мы ведь должны были бы где-нибудь встретиться, на приемах, балах; правда, не так уж и часто я вращаюсь в светских кругах. Но я обязательно бы запомнил ее, увидев хоть раз. И непременно бы познакомился с Анной и ее отцом. А как сейчас-то быть? Конечно, вы, как добрый приятель Петра Ильича, можете представить меня их семье, но для меня такие знакомства всегда считались чопорными и никчемными.
– У тебя есть другой выход?
– Хотелось бы познакомиться с Анной в другой обстановке – как-нибудь попроще.
Разговор прервал приехавший из поместья приказчик Бачурина, Егор, часто заезжавший к Савелию Ивановичу с гостинцами от барина. И сейчас привез целую корзину со снедью. Узнав, что Егор – распорядитель в поместье, Андрею пришла в голову необычная идея: он вдруг попросил приказчика взять его садовником на два-три дня. Сначала Егор растерялся, но, подумав, сказал, что в парке действительно нужен человек, чтоб кусты постричь, а то свои садовники не поспевают, и так завалены хлопотами.
– Только вот руки у вас, барин, не для такой работы, – заявил Егор, – поцарапаете, исколете их.
– А я ему дам свои старые перчатки, – вмешался в разговор священник. – Ты, Егор, возьми Андрея Львовича, он человек проворный, не думай, что не справится, руки у него умелые.
– Ну, тогда приходите завтра пораньше в усадьбу, я скажу старшему садовнику, что помощника ему нашел.
Анна долго бродила среди берез в роще, пора было возвращаться домой. Она вышла на лужайку возле парка, а свернув на аллею, замерла вдруг. Перед ней стоял высокий стройный молодой человек в белой рубашке с распахнутым воротом; в одной руке он держал садовые ножницы. Незнакомец смотрел ей прямо в глаза. Молчал. И Анна не отводила взгляда. Она даже не пыталась взять себя в руки, чтобы избавиться от такого наваждения.
Завороженная необычной встречей, Анна лишь через пару минут, показавшихся ей вечностью, смогла снова заговорить, и почему-то охрипшим голосом:
– Кто вы?
– Садовник я, – с приветливой, но лукавой улыбкой ответил незнакомец.
– Я вас не знаю. Вы не наш садовник.
– Только сегодня утром я стал вашим садовником, поэтому вы и не видели меня здесь раньше, – ответил он не просто приятным, но показавшимся Анне самым красивым голосом из тех, что слышала раньше.
– Но вы совсем не похожи на садовника.
Молодой человек продемонстрировал ей садовые ножницы, заверив, что на этом кусте скоро не останется ни одной лишней ветки. И, повернувшись к кусту, действительно умело и быстро стал щелкать ножницами.
Анна пошла к дому, еле справляясь с желанием обернуться, чтобы еще раз посмотреть на незнакомца. Почему у нее так громко стучит сердце? Уже поднимаясь по мраморным ступеням широкой лестницы, вдруг ощутила прилив какой-то необузданной радости, а вслед за этим на нее нахлынул непреодолимый порыв развернуться и снова подойти к совершенно незнакомому ей человеку. Лицо ее пылало – от счастья, которого до сей поры она ни разу не испытывала.
Влетев словно на крыльях в распахнутые настежь двери, побежала через гостиную в свою комнату. Но в этот момент Петр Ильич как раз выходил из своего кабинета, расположенного сразу за камином. Увидев дочь с разлитым румянцем на щеках, со сверкающими глазами, он обомлел: «Что это с тобой, дочка? Уж не заболела ли?»
– Нет, не заболела, но, наверное, отец, я скоро выйду замуж, – заявила дочь.
– За кого собралась, Анна Петровна?
– За нашего нового садовника. Понимаете, папа, я влюбились в него с первого взгляда.
– С ума ты, что ли, сошла, Анна? Поглядите на нее! В садовника она влюбилась. Хватит меня всякой ерундой доводить до раздражения. Нет у нас никакого нового садовника.
– А вы сами на него посмотрите, он тут рядом, на аллее кусты подстригает.
Петр Ильич неспешно вышел на крыльцо. Действительно, какой-то незнакомый молодой человек в белой рубашке возился у кустов. Хозяин быстро вернулся в свой кабинет, крикнув на ходу слуге, чтобы к нему немедленно явился приказчик. Анну отослал в ее комнаты. Егор застал барина в кресле – с хмурым, озабоченным лицом.
– Откуда взялся у нас новый садовник? – строго спросил Егора, добавив с негодованием: – Где ты его нашел? Кто он вообще такой?
– Приезжий. Заехал я вчера к нашему священнику, а у него в гостях этот самый человек. Андрей Львович его зовут. Ну, он и попросил меня взять его на два дня поработать в саду. Сейчас много работы, чего отказываться-то. Да и поп наш замолвил за него словечко. Гость его через день уедет.
– Позови его ко мне. Сам с ним поговорю.
Приказчик торопливо вышел, а через несколько минут в кабинет вошел высокий, приятной наружности человек лет тридцати и остался стоять у дверей. Петр Ильич молча разглядывал его, прикидывая, какого он роду-племени. Конечно, не из крестьян, но и не мещанин, не купец.
– Кто вы такой? – спросил суровым голосом. – Слышал, приезжий. Откуда приехали?
– Из Москвы, я там живу, но приходится много разъезжать по роду коммерческой деятельности. У меня в волжском городе большое дело, а за Москвой тоже предприятие, туда и ехал, да сделал крюк, чтобы навестить священника в Копылово. Савелий Иванович ведь долго в Москве прожил, наша семья почитает его, уважает, я бы сказал, он почти как родной для нас.
Петр Ильич взмахом руки пригласил молодого человека подойти ближе и указал на кресло. Тот уверенной походкой прошел по кабинету, сел, понимая, что сейчас предстоит нелегкий разговор с барином. Поэтому, не дожидаясь расспросов, начал говорить первым.
– Понимаю, Петр Ильич, вас интригует моя личность, поэтому начну с самого начала. Зовут меня Андрей Львович Соколов. Мне уже за тридцать лет. Я из дворян, у меня еще два брата в Москве. Покойный отец дал нам всем хорошее образование. И наследство оставил немалое. У меня в Москве свой дом. А теперь о главном. Я вдовец, жена умерла три года тому назад, оставив мне пятерых детей. Два мальчика, которые уже учатся в гимназии, и три девочки, старшая тоже гимназистка. Мне, с моей беспокойной работой, постоянно заниматься детьми некогда. А оба брата бездетные, поэтому старший брат взял в свой дом мальчиков, девочек опекает другой брат. Не подумайте, что я разбросал детей и не забочусь о них. Я очень люблю своих детей. На всю зиму или когда задерживаюсь в Москве, забираю их домой. И у меня очень высокий доход, так что семья ни в чем не нуждается. Да и братья тоже состоятельные люди.
– А теперь, Андрей Львович, рассказывайте, как вы, такой занятой коммерсант, в садовниках у нас оказались?
– После смерти жены, поверьте Бога ради, я вообще перестал интересоваться женщинами, избегал любых встреч с ними. Хотя родственники пытались устроить знакомства с девицами на выданье или молодыми вдовами. Думал, что так и проживу один. Знаете, уже привык к холостяцкой жизни. Но, проезжая мимо вашей усадьбы, увидел, как выходит из рощи девушка в белом платье. Сначала я не разглядел ее лица, но походка сказала о многом – девушка уверенная, независимая, с редким сильным характером. И при этом сколько изящества, благородства в движениях. Будь она не красивой, это меня бы нисколько не смутило. Только, увидев ее лицо, когда она подошла поближе, я просто замер от восторга. Надо ли вам, Петр Ильич, говорить, что эта девушка не просто заворожила меня, я как юноша влюбился в нее. Как говорится, с первого взгляда! Не помню уж, как доехал до села, помню только, как расспрашивал Савелия Ивановича о девушке из имения. Так вот и узнал, что она единственная дочь местного помещика Бачурина, зовут ее Анной. А самое-то примечательное: священник в точности описал ее образ, который я сам в ней разглядел… Теперь судите меня! Можете спокойно прогнать, навсегда забыть о моем существовании. Я не стану лишать вас покоя своей навязчивостью. Но дочь вашу полюбил до гроба. В сердце моем, кроме нее, никому и никогда не найдется места.
– В женихи набиваетесь?
– Не набиваюсь. Пока. Я вам, Петр Ильич, о себе рассказал и даже осмелился признаться в чувствах к вашей дочери. Но она-то ничего не знает обо мне. И смогу ли я рассчитывать на ее расположение? Сможет ли и в ней вспыхнуть ко мне сильное чувство?
– Поезжайте теперь, Андрей Львович, в Копылово, к священнику. Сказать мне вам сейчас нечего.
Андрей Львович, поклоняясь учтиво, вышел из кабинета. А барин смотрел в окно, поглядывая, как он резво промчался по ступеням и почти бегом покинул усадьбу.
Отец не догадывался, что Анна только сделала вид, что поднимается на второй этаж, якобы исполняя его волю. Пока Петр Ильич ждал приказчика, она тихонько спустилась и пробралась в библиотеку, соединяющуюся дверью с кабинетом отца. Когда отец отвлекся, разговаривая с Егором, она чуть-чуть приоткрыла тяжелую дверь, чтобы послушать, что будет происходить в его кабинете.
Слушая, как Андрей Львович рассказывал о себе, девушка прикрыла рот ладошкой, чтобы нечаянно не выдать себя. Каждое его слово отражало достоинство, а как откровенно, с каким благородством он поведал отцу о детях!.. Другой бы скрыл свою многодетность: вдовец, и все тут. Анну вовсе не удручало семейное положение Андрея. Ведь она услышала то, чего жаждала ее душа. Его внезапно вспыхнувшая любовь к ней как в волшебном зеркале отражала ее чувства. Анна тихо опустилась на пол возле дверей. Хотелось плакать и смеяться от счастья.
Петр Ильич уже несколько раз крикнул, чтобы позвали Анну, а она даже не сразу поняла, что он хочет ее видеть. Поднявшись с пола, поправив платье, она, распахнув дверь, вошла в кабинет с гордо поднятой головой.
– Я все слышала отец.
– Подслушивала, значит?
– Вы, папа, догадались, конечно, что, в сущности, Андрей Львович сделал мне предложение руки и сердца?
– Ах! Какой пафос! Руки и сердца! Да он и не обмолвился словечком, чтобы взять тебя в жены. Влюбился?! Не спорю. А кто в тебя не влюблялся с первого взгляда? Неужто считаешь серьезными его восторженные признания? Как он там утверждал? «В моем сердце, кроме нее, никому и никогда не найдется места».
Анна подошла к креслу совсем близко, опустилась на колени перед отцом и, глядя ему в глаза, сказала как отрезала:
– Петр Ильич! Если Андрей Львович официально посватается ко мне, я выйду за него замуж. – Лицо ее побледнело, но она сумела грациозно подняться с колен.
– Уйди, – приказал ей Петр Ильич. Мысли совсем уж закружили его голову, он, будучи реалистом, знал наверняка, чем закончатся события этого рокового дня. Только не знал, что сейчас-то делать. «Надо поговорить со священником. Пошлю за ним», – наконец мелькнула трезвая мысль.
Третья глава из книги "Анна" (исторический роман, мелодрама)
Мимо поместья Бачуриных проезжал в дорогой пролетке моложавый человек. Он был хорош лицом, но красивым его нельзя было назвать. Правильные черты лица, открытый взгляд серых глаз и почти пепельного цвета волосы создавали образ незаурядной личности. Таким и был Андрей Львович Соколов, человек с деловой хваткой, хотя и был дворянином. О его честности и неподкупности в коммерческих кругах ходили легенды. На паях с родным дядей они занимались перевозкой разных товаров по Волге, что давало им огромный доход. В основном вся деятельность была сосредоточена в Саратове, в руках дяди, а Андрей Львович занимался поставкой к месту назначения.
Овдовев три года тому назад, Андрей Львович перестал смотреть в сторону женщин. Однако он был достойным отцом для своих пятерых любимых детей. Только несколько человек знали, как он тяжело переносит вынужденную разлуку с ними, уезжая из Москвы по делам.
Вот и вчера он выехал улаживать непредвиденный случай сбоя в поставке, хотя на месте вполне могли обойтись без его присутствия, о чем знал и сам Соколов. Поэтому решил по дороге сделать небольшой крюк и заехать в село Копылово, к старому другу семьи – священнику сельской церкви, в миру Савелию Ивановичу, а по церковному – отцу Ионе.
Не доезжая до ажурных кованых ворот в усадьбу, кучер остановился: показалось, что у пролетки колесо раскачивается. Решил проверить. Сам на землю соскочил и барину предложил размять ноги. Андрей Львович спрыгнул и, заложив руки за спину, прошел до ворот. Увидел ухоженный парк, аллеи, множество цветов и кустов сирени. Обихоженный парк справа переходил в большую лужайку, за которой начиналась березовая роща.
Вдруг заметил, как из рощи выходит светловолосая, стройная девушка. Он засмотрелся на ее походку: изящные движения каким-то образом сочетались с независимым характером и достоинством. А когда она приблизилась, можно было и в лице, покоряющем непривычной красотой, прочесть волевой характер, уверенность и духовную силу. Не зная этой девушки, Андрей почувствовал впервые за три года, что ее и только ее он хочет видеть рядом с собой – каждый день, каждый час, каждую минуту. «Боже мой! Да я ведь влюбился в нее», – пронеслось у него в
голове. А кучер уже звал его ехать дальше. Однако Андрей Львович простоял у ворот, пока незнакомка шла через лужайку, по аллее и пока не вошла в дом.
Ему не терпелось узнать от священника, кто эта девушка. Но, приехав в дом к Савелию Ивановичу, который обрадовался появлению Андрея, ведь любил его как сына, пришлось отвечать на его бесконечные вопросы и расспросы – о детях, о братьях Андрея, о новостях. Только уж когда садились за стол, накрытый в честь приехавшего гостя, Андрей сам начал расспрашивать Савелия Ивановича о поместье, мимо которого проезжал. Спросил и о девушке. Священник поведал ему о том, что живет в усадьбе с поздней весны и до осенней поры помещик Бачурин Петр Ильич со своей единственной дочерью Анной, девушкой на выданье, и такой славной умницей, только вот странной немного – женихам, которые к ней сватались, всем отказала. Ее отец, конечно, огорчен этим, о чем говорил ему не раз, поскольку он с Петром Ильичом, можно сказать, в дружеских отношениях, часто обсуждают деликатные темы.
– Я видел Анну, когда останавливались ненадолго почти у самых ворот. Она шла из рощи к дому. Савелий Иванович, вы же знаете, что после кончины жены я на женщин никогда не засматриваюсь. А тут со мной такое произошло! Просто душу мне Анна перевернула. Как будто бы все эти три года в каком-то забытье жил. И вдруг проснулся, увидев ее.
– Милый мой Андрей, кому она только, как ты говоришь, душу не переворачивала… Ты прав, есть в ней притягивающая сила, видать, Спаситель наш наградил ее этим. И есть за что. Анна – девушка необычайная: и красотой, и статью не обделена, но главное – в ней редкая по нашим временам чистота помыслов, незаурядный ум и абсолютная непосредственность.
– Можете посмеяться надо мной, но мне кажется – я влюбился в Анну с первого взгляда.
– А зачем мне смеяться? Я верю тебе. Может, посватаешься к ней?
– Да хотя бы сейчас побежал делать предложение руки и сердца, – улыбаясь, но вполне серьезно ответил Андрей. – Только ведь ни она, ни ее отец не знают меня. Даже странно как-то: в Москве мы ведь должны были бы где-нибудь встретиться, на приемах, балах; правда, не так уж и часто я вращаюсь в светских кругах. Но я обязательно бы запомнил ее, увидев хоть раз. И непременно бы познакомился с Анной и ее отцом. А как сейчас-то быть? Конечно, вы, как добрый приятель Петра Ильича, можете представить меня их семье, но для меня такие знакомства всегда считались чопорными и никчемными.
– У тебя есть другой выход?
– Хотелось бы познакомиться с Анной в другой обстановке – как-нибудь попроще.
Разговор прервал приехавший из поместья приказчик Бачурина, Егор, часто заезжавший к Савелию Ивановичу с гостинцами от барина. И сейчас привез целую корзину со снедью. Узнав, что Егор – распорядитель в поместье, Андрею пришла в голову необычная идея: он вдруг попросил приказчика взять его садовником на два-три дня. Сначала Егор растерялся, но, подумав, сказал, что в парке действительно нужен человек, чтоб кусты постричь, а то свои садовники не поспевают, и так завалены хлопотами.
– Только вот руки у вас, барин, не для такой работы, – заявил Егор, – поцарапаете, исколете их.
– А я ему дам свои старые перчатки, – вмешался в разговор священник. – Ты, Егор, возьми Андрея Львовича, он человек проворный, не думай, что не справится, руки у него умелые.
– Ну, тогда приходите завтра пораньше в усадьбу, я скажу старшему садовнику, что помощника ему нашел.
Анна долго бродила среди берез в роще, пора было возвращаться домой. Она вышла на лужайку возле парка, а свернув на аллею, замерла вдруг. Перед ней стоял высокий стройный молодой человек в белой рубашке с распахнутым воротом; в одной руке он держал садовые ножницы. Незнакомец смотрел ей прямо в глаза. Молчал. И Анна не отводила взгляда. Она даже не пыталась взять себя в руки, чтобы избавиться от такого наваждения.
Завороженная необычной встречей, Анна лишь через пару минут, показавшихся ей вечностью, смогла снова заговорить, и почему-то охрипшим голосом:
– Кто вы?
– Садовник я, – с приветливой, но лукавой улыбкой ответил незнакомец.
– Я вас не знаю. Вы не наш садовник.
– Только сегодня утром я стал вашим садовником, поэтому вы и не видели меня здесь раньше, – ответил он не просто приятным, но показавшимся Анне самым красивым голосом из тех, что слышала раньше.
– Но вы совсем не похожи на садовника.
Молодой человек продемонстрировал ей садовые ножницы, заверив, что на этом кусте скоро не останется ни одной лишней ветки. И, повернувшись к кусту, действительно умело и быстро стал щелкать ножницами.
Анна пошла к дому, еле справляясь с желанием обернуться, чтобы еще раз посмотреть на незнакомца. Почему у нее так громко стучит сердце? Уже поднимаясь по мраморным ступеням широкой лестницы, вдруг ощутила прилив какой-то необузданной радости, а вслед за этим на нее нахлынул непреодолимый порыв развернуться и снова подойти к совершенно незнакомому ей человеку. Лицо ее пылало – от счастья, которого до сей поры она ни разу не испытывала.
Влетев словно на крыльях в распахнутые настежь двери, побежала через гостиную в свою комнату. Но в этот момент Петр Ильич как раз выходил из своего кабинета, расположенного сразу за камином. Увидев дочь с разлитым румянцем на щеках, со сверкающими глазами, он обомлел: «Что это с тобой, дочка? Уж не заболела ли?»
– Нет, не заболела, но, наверное, отец, я скоро выйду замуж, – заявила дочь.
– За кого собралась, Анна Петровна?
– За нашего нового садовника. Понимаете, папа, я влюбились в него с первого взгляда.
– С ума ты, что ли, сошла, Анна? Поглядите на нее! В садовника она влюбилась. Хватит меня всякой ерундой доводить до раздражения. Нет у нас никакого нового садовника.
– А вы сами на него посмотрите, он тут рядом, на аллее кусты подстригает.
Петр Ильич неспешно вышел на крыльцо. Действительно, какой-то незнакомый молодой человек в белой рубашке возился у кустов. Хозяин быстро вернулся в свой кабинет, крикнув на ходу слуге, чтобы к нему немедленно явился приказчик. Анну отослал в ее комнаты. Егор застал барина в кресле – с хмурым, озабоченным лицом.
– Откуда взялся у нас новый садовник? – строго спросил Егора, добавив с негодованием: – Где ты его нашел? Кто он вообще такой?
– Приезжий. Заехал я вчера к нашему священнику, а у него в гостях этот самый человек. Андрей Львович его зовут. Ну, он и попросил меня взять его на два дня поработать в саду. Сейчас много работы, чего отказываться-то. Да и поп наш замолвил за него словечко. Гость его через день уедет.
– Позови его ко мне. Сам с ним поговорю.
Приказчик торопливо вышел, а через несколько минут в кабинет вошел высокий, приятной наружности человек лет тридцати и остался стоять у дверей. Петр Ильич молча разглядывал его, прикидывая, какого он роду-племени. Конечно, не из крестьян, но и не мещанин, не купец.
– Кто вы такой? – спросил суровым голосом. – Слышал, приезжий. Откуда приехали?
– Из Москвы, я там живу, но приходится много разъезжать по роду коммерческой деятельности. У меня в волжском городе большое дело, а за Москвой тоже предприятие, туда и ехал, да сделал крюк, чтобы навестить священника в Копылово. Савелий Иванович ведь долго в Москве прожил, наша семья почитает его, уважает, я бы сказал, он почти как родной для нас.
Петр Ильич взмахом руки пригласил молодого человека подойти ближе и указал на кресло. Тот уверенной походкой прошел по кабинету, сел, понимая, что сейчас предстоит нелегкий разговор с барином. Поэтому, не дожидаясь расспросов, начал говорить первым.
– Понимаю, Петр Ильич, вас интригует моя личность, поэтому начну с самого начала. Зовут меня Андрей Львович Соколов. Мне уже за тридцать лет. Я из дворян, у меня еще два брата в Москве. Покойный отец дал нам всем хорошее образование. И наследство оставил немалое. У меня в Москве свой дом. А теперь о главном. Я вдовец, жена умерла три года тому назад, оставив мне пятерых детей. Два мальчика, которые уже учатся в гимназии, и три девочки, старшая тоже гимназистка. Мне, с моей беспокойной работой, постоянно заниматься детьми некогда. А оба брата бездетные, поэтому старший брат взял в свой дом мальчиков, девочек опекает другой брат. Не подумайте, что я разбросал детей и не забочусь о них. Я очень люблю своих детей. На всю зиму или когда задерживаюсь в Москве, забираю их домой. И у меня очень высокий доход, так что семья ни в чем не нуждается. Да и братья тоже состоятельные люди.
– А теперь, Андрей Львович, рассказывайте, как вы, такой занятой коммерсант, в садовниках у нас оказались?
– После смерти жены, поверьте Бога ради, я вообще перестал интересоваться женщинами, избегал любых встреч с ними. Хотя родственники пытались устроить знакомства с девицами на выданье или молодыми вдовами. Думал, что так и проживу один. Знаете, уже привык к холостяцкой жизни. Но, проезжая мимо вашей усадьбы, увидел, как выходит из рощи девушка в белом платье. Сначала я не разглядел ее лица, но походка сказала о многом – девушка уверенная, независимая, с редким сильным характером. И при этом сколько изящества, благородства в движениях. Будь она не красивой, это меня бы нисколько не смутило. Только, увидев ее лицо, когда она подошла поближе, я просто замер от восторга. Надо ли вам, Петр Ильич, говорить, что эта девушка не просто заворожила меня, я как юноша влюбился в нее. Как говорится, с первого взгляда! Не помню уж, как доехал до села, помню только, как расспрашивал Савелия Ивановича о девушке из имения. Так вот и узнал, что она единственная дочь местного помещика Бачурина, зовут ее Анной. А самое-то примечательное: священник в точности описал ее образ, который я сам в ней разглядел… Теперь судите меня! Можете спокойно прогнать, навсегда забыть о моем существовании. Я не стану лишать вас покоя своей навязчивостью. Но дочь вашу полюбил до гроба. В сердце моем, кроме нее, никому и никогда не найдется места.
– В женихи набиваетесь?
– Не набиваюсь. Пока. Я вам, Петр Ильич, о себе рассказал и даже осмелился признаться в чувствах к вашей дочери. Но она-то ничего не знает обо мне. И смогу ли я рассчитывать на ее расположение? Сможет ли и в ней вспыхнуть ко мне сильное чувство?
– Поезжайте теперь, Андрей Львович, в Копылово, к священнику. Сказать мне вам сейчас нечего.
Андрей Львович, поклоняясь учтиво, вышел из кабинета. А барин смотрел в окно, поглядывая, как он резво промчался по ступеням и почти бегом покинул усадьбу.
Отец не догадывался, что Анна только сделала вид, что поднимается на второй этаж, якобы исполняя его волю. Пока Петр Ильич ждал приказчика, она тихонько спустилась и пробралась в библиотеку, соединяющуюся дверью с кабинетом отца. Когда отец отвлекся, разговаривая с Егором, она чуть-чуть приоткрыла тяжелую дверь, чтобы послушать, что будет происходить в его кабинете.
Слушая, как Андрей Львович рассказывал о себе, девушка прикрыла рот ладошкой, чтобы нечаянно не выдать себя. Каждое его слово отражало достоинство, а как откровенно, с каким благородством он поведал отцу о детях!.. Другой бы скрыл свою многодетность: вдовец, и все тут. Анну вовсе не удручало семейное положение Андрея. Ведь она услышала то, чего жаждала ее душа. Его внезапно вспыхнувшая любовь к ней как в волшебном зеркале отражала ее чувства. Анна тихо опустилась на пол возле дверей. Хотелось плакать и смеяться от счастья.
Петр Ильич уже несколько раз крикнул, чтобы позвали Анну, а она даже не сразу поняла, что он хочет ее видеть. Поднявшись с пола, поправив платье, она, распахнув дверь, вошла в кабинет с гордо поднятой головой.
– Я все слышала отец.
– Подслушивала, значит?
– Вы, папа, догадались, конечно, что, в сущности, Андрей Львович сделал мне предложение руки и сердца?
– Ах! Какой пафос! Руки и сердца! Да он и не обмолвился словечком, чтобы взять тебя в жены. Влюбился?! Не спорю. А кто в тебя не влюблялся с первого взгляда? Неужто считаешь серьезными его восторженные признания? Как он там утверждал? «В моем сердце, кроме нее, никому и никогда не найдется места».
Анна подошла к креслу совсем близко, опустилась на колени перед отцом и, глядя ему в глаза, сказала как отрезала:
– Петр Ильич! Если Андрей Львович официально посватается ко мне, я выйду за него замуж. – Лицо ее побледнело, но она сумела грациозно подняться с колен.
– Уйди, – приказал ей Петр Ильич. Мысли совсем уж закружили его голову, он, будучи реалистом, знал наверняка, чем закончатся события этого рокового дня. Только не знал, что сейчас-то делать. «Надо поговорить со священником. Пошлю за ним», – наконец мелькнула трезвая мысль.
