Распродажа книг издательства "Москва"
Акция: большие скидки на 10 книг издательства "Москва". Срок действия акции: до 31 июля 2019 г.
Серия книг "Эффективная бизнес-машина"
Уникальный издательский спецпроект.
Приглашаем к участию в данном проекте.
Читателям > Каталог книг издательства "Москва" > Изменник нашему времени > Предисловие к книге А.Феликсова Изменник нашему времени

Предисловие к книге А.Феликсова Изменник нашему времени

На этой странице представлено предисловие к книге А.Феликсова "Изменник нашему времени".

Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики.
М. Ю. Лермонтов


Пользуюсь правом последнего слова, чтобы оправдаться перед читательницами за пренебрежение любовной линией сюжета. Смягчением вины может служить существование нелепости символически любовных романов, таких как "Евгений Онегин", "Горе от ума", "Мастер и Маргарита", оба романа Ильфа и Петрова и многих других (нет полной статистики), – если эрос в них и присутствует, то следом нечётким, номинально. В этой скудной сентиментом пустыне, в сей миг откровения, решаюсь цинично calembour (ить) неологичностью: о романе "безроманности", т.е. без романтического con brio – пламени чувственности. Почти за шаг до мизогинии – неприязни к женскому виду (Ведь это несомненно самостоятельный вид?! Отрясите прах с ног ваших, выходя из града моего, утверждая обратное. Погрешите против горького опыта жизни всего человечества, наломавшего дров на гендерном поприще, приведшем в конце концов к имплементации того положения, что покончил с "долей женской" и воссиять дал виду во всей совершенства роскоши) безосновательно лишать вас ещё и короля марьяжа? – это неоправданно дерзить, вообще, подрыв доверия к художественному слову; но предъявленный пишущий протагонист с изъяном, тоже стыд не умаленный и раскаянием… Чтобы не прятаться за классиков — в моей личной жизни так сложилось, что подлинную полноту чувства испытал лишь к княжне Мэри и Аглае Епанчиной, в промежутке — романтические приключения в "Тёмных аллеях". Этому эскапизму способствовало то, что в семье ещё угадывалась дворянская аура, поддерживаемая артефактами и вербальным свидетельством проявления иной культуры, притягательной своей рефлексивной чужеродностью, — прадед был словесником и статским советником, что другому не помешало стать статским советником на поприще судебного следствия.

Срок рождения, будто выбранный, 2 октября по старому стилю, что совпадал с метрикой Михаила Лермонтова, стал и метрономом, и камертоном формирования личности, латентными следами биографии, — фантомное дворянство помогло оценить значимость воображаемого мира чтения.

Удел лирического героя как фенотипа, персонажа среди людей, лишил витальности — но рессора ДНК довольно упруга…

Непобедимые красавицы переместились на экраны, и им отдал должное. Писать о виртуально существующем, раз не довелось встречать кинодив или премьерш, даже артистки цирка? Конечно, есть и вне этих сфер победоносно красивые и обманчиво милые — любя не как все, женясь не так как все, — чеховский перл — добился лишь того, что глянец фотографий со свадьбы украсил рекламу фотостудии, но разводился — это ведь пока ещё семейное несчастье? — вульгарно, вопреки "Крейцеровой сонате" Льва Толстого, не пренебрегая молодечески авторитетом. Вне сомнения эта позиция всего лишь досадное следствие музыкальной изолированности собственным слухом; в расставании не было ни благозвучия классики, ни лёгкости шлягера.

Отношения с реальной женщиной — это компромисс с желанным книжным образом, — сама позируя для идеального художественного образа, женщина вынуждена с ним же соперничать доступными средствами, где ещё вербальный образ стремится преодолеть живописный, — спора глаз с языком никогда не умерить — доверяя глазам, языку ж — страстно верить!


Конечно, виноват, что смел попробовать перо публично, дождаться возгласа "Виват!", иль "Вето", что похуже, но академично. Дерзнуть на покушение традиций слома? — так хоть не загружать претензией невежества объёмом.


О жизни, как о суррогате Божьего замысла, где фантазия абсурдно претендует на права реальности, заходящейся спасающим смехом…


… — Вы спрашиваете, почему изменник только нашему времени? Потому что живёт в нашем. — Значит ли это, что другому отрезку истории мог быть, как квиентист, безропотно предан? — Экстраполяция во времени пока не представлялась возможной. — Вы антисемит? — Моя идиосинкразия к человечеству не имеет национальных предпочтений, или в милитаристской лексике, что предпочтительнее контексту дисфории — тоскливо-злобному настроению, носит не избирательный характер, рационально замкнута на себя самого — без меня мир станет совершенным.

Некоторый уклон в иудаику связан с писательской природой интереса к подвижности, как к разноплановой эндемичной креативности, забурлившей когда-то в бродильном котле Палестины; да что там, датчик движения в самой этологии человека! Лишь ориентальной традиции вглядывания в статичное до появления аберраций, связанных с сухостью роговицы, свойственны редуцированные, инфантильно-романтичные художественные формы, особенно в поэзии, омертвляющие фрагментированием живой континуум. Рассказ "Мой антисемитизм", размещённый в Сети, исчерпывающе удовлетворит ваше любопытство. — А почему название звучит так выспренно для исповедального произведения? — Традиция, громкая перекличка эпох с напряжением связок. — Может быть, в названии слово "изгой" было бы уместней, ведь ИНВ по сути любой кадавр? —

Проявления летальных мутаций очевидны, но терминальные случаи — специфика судебной медицины, литературное поприще тяготеет к природе диалектически- интегрированной судебной институции с её познавательным, в профессиональной лексике "дознавательским", рвением в целом. "Изгой" — часто жертва обстоятельств, "изменником" становятся в результате волевого усилия, коим я и прекращаю интерактивную часть. Silentium (безмолвие) пусть станет стимулом к чтению…

— Последний вопрос. Латинская "F" — символ мизантропии?! — Напротив, это напоминание о чувстве, которое воспевают, — "Felicita, Felicita…". Всем спасибо!