Каталог книг издательства "Москва" > Художественная литература > Куст времени. Бегство > 2. Съёмная квартира
Возможно ли путешествие во времени? Хотя бы теоретически. Праздный вопрос, скажете вы. Звучит, примерно, так же, как и «Есть ли жизнь на Марсе?». Откуда нам знать про Марс, если мы с Землёй ещё не разобрались? Зачем нам знать о возможностях путешествий во времени, если нам в своём времени проблем хватает? Если вы рассуждаете именно так, значит, данная проблема никогда не становилась лично вашей, значит, вы никогда не сталкивались лицом к лицу с этой проблемой. А вот Николай столкнулся, и этот вопрос для него был далеко не праздным. Проблема была реальной, реальнее не придумаешь, он её увидел, почувствовал и осознал.
Николай был человеком молодым, как может себя ощущать молодым человек в свои 26 с небольшим лет. Больше четверти века за плечами, а в жизни ещё не определился. В смысле с профессией у него было всё в порядке, он был кадровым офицером вооружённых сил. Окончил военное училище в 1989-м году и сейчас, в 1994-м, был старшим лейтенантом, готовился к присвоению очередного воинского звания «капитан». С профессией всё в полном ажуре, а вот с личной жизнью…
Ещё пару лет назад он об этом даже не задумывался. В свободное от службы время парень переодевался в гражданскую одежду и начинал «куролесить». Посещал он и приличные увеселительные заведения, и дешёвые забегаловки. Имел знакомых и приятелей и там, и там. Друзей, правда, было мало. В смысле настоящих друзей, ради которых он был готов пожертвовать своими интересами и которые были готовы на определённые жертвы ради него. Именно таких друзей у него было всего трое – один одноклассник и двое сослуживцев из соседнего батальона, один из которых два года назад уволился по сокращению. Постоянной дамы сердца тоже не было. То есть такой дамы не было совсем и не было никогда. Девушек было много, а вот дамы сердца – нет.
Внешний вид у молодого человека совсем не был отталкивающим. Николай был нормальным рослым и крепким парнем. Не красавец, конечно, но это смотря с кем сравнивать. Если сравнивать с Голливудскими звёздами, плакаты которых в последнее время продавались на каждом углу, то последние бесспорно оставались в выигрыше. А если сравнивать со среднестатистическими молодыми людьми, то Николай был вполне себе конкурентоспособен.
Характер у парня был покладистым. Ни злостью, ни завистью он не страдал. Не пытался во чтобы то ни стало доказать свою правоту. Считал, что каждый человек имеет право на собственное заблуждение. К спорам относился спокойно, по-философски, к азартным играм – абсолютно равнодушно. Когда приходилось наказывать своих подчинённых, по его глазам было видно, что он это делает без особого желания, вынужденно.
Карьеризм для него был чужд, что странно и необычно для офицера. На втором году службы, в звании лейтенанта, он временно исполнял должностные обязанности командира роты. Пробыл в таком качестве больше года, даже деньги за должность получал, но особого желания к продвижению по службе не проявил, и на должность прислали другого человека. Уже в звании старшего лейтенанта вернулся к своему взводу. Сейчас история повторилась, он снова временно исполняет обязанности командира роты, правда, ситуация стала немного другой, время бежит, и нужно получать звание капитана. Звание получить, конечно, хочется, а вот прогибаться перед начальством – нет. Характер, доставшийся по наследству, не позволяет выпячиваться и выслуживаться. Противно и стыдно, в первую очередь стыдно перед самим собой.
Поиск своего счастья во внеслужебное время тоже результатов пока не принёс. Любовь ускользала как призрак. Может, искал не там? Но надежда, как говорится, умирает последней, и парень не унывал. Возраст у него был вполне себе подходящий. В таком возрасте мужчины видят сексуальных женщин немного не так, как они выглядят на самом деле. И не в тех позах, в которых они в данный момент находятся, и не в той одежде. Спроси такого парня, во что была одета девушка, которую он «пожирал глазами» пять минут назад. Он вполне может ответить вопросом на вопрос.
- А она была одета?
Если бы такой парень был художником, скорее всего, он изобразил бы эту девушку в мужской полупрозрачной рубашке, одетой на голое тело и застёгнутой на пару пуговиц. Она наверняка, слегка прогнувшись и закинув голову назад, обеими руками поправляла бы копну волос, ниспадающих за плечи. А может, одетая в короткую женскую сорочку, склонилась бы, расправляя кровать. Хотя, на самом деле, в тот момент, когда он её рассматривал, эта девушка была одета в пальто и шапочку и стояла в троллейбусе, держась одной рукой за поручень.
О поиске дамы сердца Николай начал задумываться всего полтора года назад, когда четвертак стукнул, а до этого ему было и так хорошо. Чаще всего после очередной тусовки Николай с одной из девушек возвращался на свою съёмную квартиру. Очередная съёмная квартира была так же не приспособлена для жизни, как и прошлая, да и позапрошлая тоже. Девушки в ней чувствовали себя неуютно и на следующее приглашение иногда отвечали:
- Нет уж, лучше ты к нам в общагу.
А иногда, к счастью реже, посмотрев на чрезвычайно скромный уклад жизни хозяина странного жилища, которое он называл квартирой, тихо исчезали навсегда, пожелав ему счастья и удачи в личной жизни.
За пять лет в этом городке Николай сменил семь квартир, причём шесть из них за первые три года. В этой задержался надолго – два года уже прожил. С прошлых мест жительства его под тем или иным предлогом просили съехать. Поводы были разные, а причина одна, и заключалась она, видимо, в том, что парень вёл слишком шумный образ жизни. Энергия лила через край и 4-х – 5-и часов сна в сутки вполне хватало. В свою квартиру, как правило, он приходил исключительно переночевать, но бывало и так, что совсем не приходил, или приходил не один, а с большой и шумной компанией, которая «куролесила» всю оставшуюся ночь. Кому из хозяев такое понравится?
И вот два года назад, когда он в очередной раз искал новое жильё, прямо на улице к нему подошёл дедушка. Странный такой дедок. Ростом Николаю ниже плеча, слегка сгорбленная спина, седые волосы до плеч, из-под густых седых бровей выглядывают большие живые юркие глаза, на голове шляпа необычного образца с обвисшими не очень широкими полями, старенькая поношенная фуфайка странного элегантного фасона, неожиданно сочетающаяся со шляпой, штаны из грубой материи, возможно, изо льна. Штаны прямые, не галифе и не шаровары, но заправлены в обувь. В общем, сказочный, живописный персонаж, никак не вписывающийся в окружающую обыденность. Для полного колорита картины лаптей не хватало. Вместо лаптей на дедуле красовались сапоги. Скорее не сапоги, а сапожки, аккуратные такие, кожаные, со скромным, но гармоничным узором и аккуратными узорчатыми заклёпками. В руках посох. Не обыкновенная сучковатая палка, а оструганная и отшлифованная, в верхней части плавно переходящая в завитушку.
В такой странной и необычной для города одежде дед обязательно должен был притягивать к себе взгляды прохожих. Все местные жители должны были хотя бы удивиться его внешнему виду. Но почему-то внимания к своей персоне он совсем не привлекал и прекрасно вписывался в общий пейзаж улицы. Окружающие практически не замечали его. Вывод можно было сделать только один – он здесь живёт давно, и все к нему привыкли.
На улице светило по-весеннему яркое солнце, ни облачка, но холодновато, март-месяц. Снег ещё не растаял, немного осел и покрылся сверху жёсткой корочкой, называемой настом. По такому насту можно было свободно ходить по полям и лугам, в общем, куда угодно, не придерживаясь дорог и не используя лыжи. В некоторые годы он бывал настолько плотным, что по нему можно было ездить даже на мотоцикле и даже в тех местах, куда летом мотоцикл точно проехать не сможет. Интересное, надо сказать, явление природы, но кратковременное, случается лишь в марте. Солнце ещё немного припечёт, температура воздуха повысится, и влажная верхняя корка снежного покрова по утрам замерзать перестанет. Наст исчезнет и останется просто грязный весенний снег.
Дедушка пристально посмотрел Николаю прямо в глаза, словно рассматривая его мысли, затем оценивающе смерил парня взглядом и самодовольно так улыбнулся, как повар, заглянувший в корзину: «Гусь на месте, всё в порядке, можно приступать к приготовлению ужина».
- Здравствуйте, – смущённо поздоровался Николай, не вполне понимая, что нужно делать в таких ситуациях.
- И тебе здоровья желаю, – сказал дед и после короткой паузы продолжил слегка протяжно осторожным и дружелюбным тоном, – парнёк, а ты чего здесь выглядываешь? Потерял что?
Парня смутил не сам вопрос, а именно тон которым он был задан. Казалось, что дед разговаривает не со взрослым мужчиной, а с малолетним пацаном. Поэтому ответ прозвучал, немного резковато, как пояснение для непонятливого собеседника.
- Я служу… здесь… недалеко… в войсковой части… меня зовут Николаем… я ищу квартиру, – затем продолжил спокойнее, уже дружелюбно: – Вы случайно не знаете, по этой улице кто-нибудь квартиру сдаёт?
Дед перешёл на вполне нормальный тон, но всё равно немного тянул слова. Видимо, он так говорил всегда.
- А-а, ясно. А ты один, аль с семьёй?
- Я холостой.
Николай никак не мог понять причину своего волнения. Бывает такое, вроде бы всё в порядке, всё как обычно, а сердце начинает биться немного чаще, и волнение какое-то ощущается.
- Бессупружний значит, это плохо. Худо дело, никто тебе здесь квартиру не сдаст. Хотя… Парнёк ты вроде путный, – и более решительно, – пошли, покажу что.
Дед развернулся и шустро потопал по наезженной заснеженной и слегка подтаявшей дороге. На первый взгляд этот дедушка казался довольно старым – божий одуванчик, но ходил очень быстро, часто переставляя ногами. Николай за ним еле успевал. И зачем ему палка? Через полкилометра дошли до старинного дома. Окна расположены очень низко. Видимо, пол, как и во многих домах города, ниже уровня земли. Чем-то эти дома основательно засыпало в старые добрые времена.
- Это что, музей? – переведя дух, спросил Николай, удивлённо осматривая старинное здание.
Дед не ответил. Дышал он ровно и спокойно, иногда что-то бормоча под свой нос. Оно понятно, в годы его детства выживали лишь сильнейшие. Парень невольно прислушался: «Тоскует в горнице ворлица…».
- А кто такая – ворлица? – машинально спросил он.
- А… По-вашему – это девушка.
- По какому это – нашему? – оторопел Николай.
- По-современному. В старые времена слов было больше, чем теперь, и понятий тоже было больше. Веста, невеста, ворлица, дева, девица, девушка, девочка. У каждого слова было своё собственное понятие или оттенок понятия.
- Может не ворлица, а горлица? Я от старых людей так слышал.
- Это потом стало горлица, а поначалу ворлица было. Горлица, это всё равно что голубка. Хотя в разных местах и в разное время по-разному было. А теперь и вовсе перемешалось всё. Теперь всех девушками называют, даже замужних и имеющих детей. Могут и девочку маленькую женщиной назвать. Не чувствуют люди разницы. Вот ты, какие старые слова знаешь?
- Ну, к примеру – отрок.
- Отрок – все знают. Об этом в книжке написано, которую в школе изучают. А какое ты слово можешь сказать, что тебя переспросят?
- Я таких слов много знаю, например: шесток, голбец, куть, тябло, ларь, пестер, рундук, кутник.
- Нет, это всё не то. Эти слова из обихода не вышли. Вещей стало мало таких, которых эти слова обозначают. Вот слово – рундук, это лестничная площадка при спуске в скотный двор. Сколько таких домов осталось, где этот рундук есть? Ты мне слово скажи, которое забыто.
- Ну не знаю, – парень от быстрой ходьбы слегка вспотел, хотелось пить. – Допустим, парное или сукропное.
- Это ты про молоко что ли?
- Ну да. Свежее, из-под коровы – это парное, то есть молоко температуры тела. Если постояло в холодильнике и стало слишком холодным, его за полчаса перед едой выставляют в комнату, чтобы оно подсукропилось. И от комнатной температуры оно становится теплее, то есть сукропным. Если на плите подогревать, вкус меняется. А по свежести молоко бывает свежим, мозглым и кислым.
- Вот видишь, сколько можно сказать, одним словом. Поди, объясни какое молоко тебе нужно, если собеседник не знает такого сло́ва – сукропное. Раньше в старые добрые времена одно слово имело одно-единственное понятие и никакого другого или оттенок понятия. Все слова были однозначными. Зато это слово раскрывало суть понятия во всех его тонкостях. А сейчас услышал десяток слов вместо одного, а тонкостей так и не понял. Ключ – родник, ключ от замка и гаечный ключ, это всё ключи, и ничего схожего у них нет. Слово – ручка, тоже имеет три понятия. Старый русский язык был правильнее.
- А я слышал, что были слова, которые специально заменяли другими.
- Откуда у тебя такие познания? Ну, неважно. Да, такие слова встречаются. Но это немного другое. Их заменяли новыми словами, а не использовали уже имеющиеся. Слово – бер, заменили словом – медведь, то есть зверь, который мёдом ведает. Такого сло́ва – медведь, до этого вообще не было. Никто не стал бера называть уже имеющимся словом. Старинный русский язык мог бы стать универсальным промежутком при переводе с одного языка на многие другие языки. Перевёл на старинный русский с любого языка, подобрал нужные слова, а дальше голову ломать не нужно. Каждое слово имеет одно единственное значение.
- А зачем вообще нужно было бера в медведя переименовывать?
- Бер, крупный зверь, сильный и хитрый. Его боялись. Поди завали его одной рогатиной без ружья. Каждое слово имеет своё значение и накапливает силу от эмоций, которые при его произношении возникают. Слово – бер накопило в себе столько силы, что стало притягивать сам предмет. Говоря иначе, слово притягивало самого бера. Вспомнишь бера, он и появится. Поэтому слово и заменили. Слова силы всегда накапливают в себе силу от частого их употребления, но их очень мало. К ним, в том числе относятся и матерные слова.
- Слово – мат, тоже имеет три значения. Кстати, матерные слова на другие языки перевести можно?
- Всё можно. Окрас поменяется, но можно.
- А что такое мат вообще? Зачем он нужен? Почему некоторые слова говорить можно, а некоторые нельзя? Даже тогда, когда оба слова, и приличное, и матерное, обозначают одно и то же.
Дед задумался, вздохнул, обвёл взглядом маленький пятачок утоптанной земли, служащий двориком. Посмотрел из-под густых бровей на парня своими довольно крупными, но в то же время удивительно острыми глазами, как бы решая, сто́ит ли загружать этот далёкий от совершенства мозг лишней для него информацией. Присел на старенькую, топорной работы скамейку с потрескавшейся и поблёкшей от пережитых морозов краской и, наконец, заговорил.
- Всё в мире имеет свою маленькую долику силы. Объекты, явления, процессы, мысли. У некоторых эта долика больше, чем у остальных. Чаще к ним относятся такие темы, которые способствуют продолжению жизни, продолжению рода человеческого. За многие века часть силы от таких тем и понятий передаётся их названиям, то бишь словам. Как я уже говорил, часто это зависит от эмоций, которые возникают при произношении этих слов. Слова эти сами становятся носителями силы. Если такие слова использовать ежедневно в разговоре, то вполне возможно навлечь на себя влияние той силы. Влияние это бывает разное, но чаще всего пагубное, и обрекает оно человека на незаслуженные страдания. Поэтому люди с давних пор после длительного пользования таким словом, стали запрещать его к употреблению в обиходной речи и заменять другим, желательно несозвучным словом.
- Это что-то типа – табу?
- Да. Но на русском языке это звучит как – вето, то есть запрет. Некоторые запретные слова людьми забываются быстро, как например – бер, а некоторые нет. Не все люди осознают опасность. Поэтому мудрецы придумали другой выход, они назвали эти слова стыдными. Почти весь мат является словами силы.
- Почти? Значит не все?
- Да. Исключение составляют редкие случаи. Сила сло́ва или выражения утрачивается при появлении в нём юмора. Могу привести пример. До последних лет самым часто употребляемым матом было выражение: «Ёб твою мать ети́». Ети́ – это разновидность дикого человека покрытого густой шерстью, обликом своим напоминающего очень большую обезьяну. Он обитает в северных лесах. Это выражение «Ёб твою мать ети́» таит в себе вполне понятный смысл. Оно подразумевает, что мать человека, которому адресовано это выражение, имела телесную связь с обезьяной, следовательно, обезьяна и является его настоящим, м-м биологическим отцом. То есть человеку, которому это выражение было адресовано, иносказательно намекали, что он наполовину, по отцовской линии, является ети́, то есть обезьяной. Человеку обидно, когда его сравнивают с обезьяной. Благодаря юмору это выражение не имеет силы, и пользоваться им безопасно.
Николай посмотрел на собеседника, как говорится, «другими глазами». Непростой дед. Скорее всего, какой-нибудь профессор на пенсии. Богата Костромская область талантами. Наверное, приехал на родине побывать под старость лет. Такое часто бывает с людьми, оторвавшимися от родных мест. Поэтому окружающие на него внимания и не обращали, примелькался уже. И оделся он странно потому, что видимо так представляет себе современную одежду для сельской местности. Этот маленький городок он, видимо, к сельской местности и относит. Одежда скорее дачная, чем сельская или городская. Надо расспросить у местных об этом старичке.
Извините, дедушка, а как вас зовут?
- Меня та? Макаром.
- А по отчеству?
- Отца Прохором звали – дед интересно поднял вверх правую бровь.
- Макар Прохорович, а вы много языков знаете?
- Достаточно.
Дед поднялся, слегка кряхтя, скорее для поддержания имиджа старого человека, чем от тяжести. Плавно, медленно, но легко поднялся. Подошёл к незатейливому крылечку. Привычным жестом достал ключ, и не глядя, одним верным движением вставил его в замочную скважину внутреннего замка металлической входной двери. Не торопясь зашёл внутрь, приглашая за собой парня. Внутри было пыльно, на полу валялся мусор. Складывалось впечатление, что в помещении никто не жил уже лет сто. У Николая возникли некоторые сомнения. Он вообще был человеком не очень доверчивым. Может дед и не профессор вовсе. Может он бродячий аферист со стажем.
- Макар Прохорович, а документы на помещение у вас есть?
- Документы? – судя по голосу, дед искренне удивился, но глаза хитро блеснули, – а по кой тебе, парнёк, документы?
- Ну как же, Макар Прохорович? Вот я сюда принесу свои вещи, заселюсь, а завтра появится какой-нибудь «члюй» и скажет, что это его дом, что он хозяин и владелец, и то, что я вселился сюда незаконно. В общем, заставит меня отсюда съезжать. А куда я съеду?
- Не беспокойся внучок, документы должны быть.
Дед прошёл в гостиную, подошёл к пустому тяблу – это такая угловая треугольная полочка у потолка в «красном углу», в старых русских домах на него иконы с лампадками ставили, пошарил рукой и достал аккуратно сложенные бумаги. В бумагах Николай не разбирался, но там был адрес дома, квадратные метры комнат, имя и отчество его нового знакомого, на последней странице была печать. Сделка состоялась. За проживание в этой квартире и не просто в квартире, а в отдельном одноэтажном кирпичном доме, дед взял недорого, но за шесть месяцев вперёд. Парень сразу же заселился, практически на следующий день перевёз вещи. Прибрался, конечно, и тябло снял, но больше ничего не делал. Никакого ремонта, даже обои наклеивать не стал. Однако бурно отпраздновал новоселье.
Хитрый дедок через полгода, в сентябре, появился снова. Одет он был точно так же, как при первой встрече. Зашёл, замер в прихожей, но не как каменный истукан, а как кошка перед прыжком, украдкой принюхался, взял деньги за четыре месяца вперёд, сказал, что появится месяцев через шесть или девять и ушёл, даже от чая отказался. После его ухода Николай старательно нюхал во всех комнатах, но ничего странного не почувствовал. Обыкновенный запах осенней сырости. Да, он был неприхотлив в обстановке, но чистоту соблюдал всегда, и дом был крепким, гнилью не пахло. Да и одна из девчонок заставила его навести в доме порядок. Каждые полгода дед появлялся регулярно.
Старинный дом снаружи был вполне нормальным и вписывался в общую архитектуру маленького городка центральной полосы России. А вот обстановка в самой квартире… Хотя тоже, смотря с чем сравнивать. Если сравнивать с его прошлыми местами вре́менного жилья, то здесь был просто Рай. Николай при желании, конечно, мог бы создать что-нибудь более достойное, но такого желания не было. Старшина роты, старший прапорщик, один раз зашёл к нему в гости и предложил отделать квартиру как «ленкомнату» силами четырёх талантливых солдат, но Николай отказался. «Ленкомната» его роты была лучшей в батальоне. Её стены обшили гладкой рейкой вагонкой, рельефными узорами и покрыли лаком. Так же оформили каптёрку и туалет. В туалете даже пальмы паяльной лампой нарисовали. Но одно дело «ленкомната» в казарме, другое дело квартира. Излишества здесь ни к чему. В жилище имеется всё необходимое.
Квартира состояла из крохотной прихожей, очень просторной гостиной с высоким потолком и маленькой кухни с низким потолком. Куда исчезло пространство над низким потолком кухни, было архитектурной загадкой. Спальни не было, и спать приходилось в гостиной. К необходимым вещам относились: в кухне маленький столик, табуреты и электроплита. Холодильник был ни к чему, «сухпай» не портится. В гостиной большой раскладной диван и довольно большой телевизор, который стоял на полу. Телевизор вполне современный, цветной, с кнопками на панели. Николай включал его пару раз от скуки. В прихожей стоял старый шифоньер.
Жизнь бурлила, и телевизор пылился в углу без дела. Первые годы после военного училища он вообще просто «отрывался по полной программе». Городок, конечно, был невелик, но выбор свободного времяпровождения для молодого парня ничем не ограничивался. Можно было завалиться в ресторан «Галич», зайти в кафе «Галактика», а иногда, очень редко, в кафе «Север», можно было пойти на одну из двух дискотек или просто устроить небольшой «сабантуй» на квартире одного из приятелей. Ещё можно было позвать приятелей к себе домой, что раньше случалось довольно часто. Галактику он тоже посещал нередко, даже картинку в предыдущей квартире возле дивана повесил с названием некогда популярной песни «Мы – дети галактики». После переезда в эту последнюю квартиру он немного успокоился, перебесился. Но развлечений всё равно хватало. До телевизора дело не доходило.
Жить в этом доме вдали от хозяина жилья, к тому же не имея соседей через стенку, было здо́рово. Многие сослуживцы завидовали такому удачному заселению. Но парня дом слегка настораживал. Одна из странностей этого дома состояла в том, что в первую же проведённую там ночь, Николай увидел необычный сон, и этот сон теперь повторялся с завидной регулярностью, примерно раз в месяц. Не то чтобы каждое 2-е или 17-е число, хаотично конечно, тем не менее повторялся. Дело в том, что сны вообще очень редко повторяются, а несколько повторений одного и того же сна событие исключительное и невероятное. После первого повторения Николай удивился, после второго задумался, после третьего купил себе сонник.
Снился куст сирени. Засохший куст, необычный. Ветви тонкие, длинные и сухие. От корня отходили пять стволов, и лишь одна ветвь каждого из стволов была жива. Не самая длинная, не самая толстая, средненькая веточка с небольшими, но густо растущими листочками. Она жива была от корня до макушки, а на макушке цвела кисть. Именно по этим пяти кисточкам и было понятно, что куст является именно сиренью. А без кисточек как поймёшь? Листочки нужно вблизи рассматривать, а куст был в нескольких шагах. Пять стволов отходили от одного корня и каждый из них много раз густо раздваивался. Все ответвления были сухими, и лишь одна единственная жилка в каждом из них, выделяясь зелёной листвой, петляла ломаной линией от корня к соцветию. Вдалеке виднелись ещё подобные кусты.
В соннике не было ничего похожего. Сирень, конечно, была, и куст был, но засохшего куста не было. Была написана уйма абсолютно пустой информации о любви и поиске себя, но ничего конкретного. Сонник ничего не дал, кроме разочарования. Предсказания они для чего нужны? Чтобы можно было что-то исправить, подготовиться к каким-то событиям. А если сонник ничего не даёт, значит и сон бесполезен. Ни урока, ни пользы из него не извлечёшь. О бесполезных вещах и думать не сто́ит. Хотя можно, действительно, прислушаться к совету сонника и поискать себя.
И вот однажды год назад, в мае, после очередного поиска себя он вернулся домой в час ночи. Гульнуть в выходной день было не вредно, а может даже и полезно, учитывая нервную и напряжённую работу. Да и случалось это всё реже и реже. День, вечер, а позже и ночь удались на славу. Днём он зависал у приятелей, вначале у Димы, а затем у Миши. Вечером цветными огнями и оглушающими звуками его встретила дискотека. Он там не бывал уже давно. В преддверии наступления сезона каникул и отпусков студентки, что называется, отрывались «на полную катушку». Скучно не было. Затем он и его приятели познакомились с девчонками. Ближе всех к дискотеке находилась съёмная квартира Лёхи, молодого лейтенанта из 3-го батальона, командира взвода, и все решили продолжить вечер уже там.
Пару месяцев назад Николай уже побывал в гостях у Лёхи. С субботы на воскресенье он «зависал» у Лёхи-летёхи «до упора». Ничего хорошего из этого не получилось. Он тогда ушёл домой в 6 утра. В это время ещё играла музыка, и пара человек пыталась танцевать. Остальные спали, как придётся и где придётся. Уходя, хотел взять с собой понравившуюся девчонку, но та только мычала и просила дать ей поспать. Спала она, уютно устроившись в уголке на полу. Нести её на плече до своей квартиры было чересчур нагло. Да и что с ней делать, с куклой резиновой. Ещё несколько часов назад симпатичная и шустрая девчонка выглядела слегка страшновато. Тушь на ресницах начала растекаться, черты лица осунулись, и Николай ушёл один.
В этот раз повторения не хотелось. Причём ночь была не с субботы на воскресенье, как прошлый раз, а с воскресенья на понедельник. В восемь утра нужно быть в части на разводе. Николай летёхой уже давно не был, ему стало скучно, и под осуждающими взглядами девчонок он «срулил». Прямо с дискотеки направился домой. В час ночи он уже был в своей съёмной загадочной квартире. Спать осталось четыре часа.
Раздеваться не хотелось, и парень завалился спать на диван, едва сняв ботинки. В таком состоянии он мог спать довольно долго. Нормальное для него было состояние, обычное. Ничто не могло ему помешать, но помешало. Через полчаса крепкого и здорового сна его что-то разбудило – не шум и не какие-либо другие внешние раздражители, он их просто игнорировал, а, скорее всего, это было чувство страха или что-нибудь подобное. Несколько секунд он тупо смотрел перед собой в пустоту. Затем понял, что смутно видит потолок, а это было невозможно – на окне стояла светомаскировка. Пока мозг соображал, глаза уже искали источник света и нашли. Над входом в гостиную висело странное светящееся пятно, розовое или синеватое, или и то, и другое одновременно. Яркое, сантиметров тридцать в высоту и около метра в ширину. Прямоугольным его назвать можно было весьма условно. Внутреннее сияние скрадывало форму и очертания.
Николай хотел подняться, но всё тело налилось неимоверной тяжестью. Течение времени замедлилось, не хотелось даже пальцем шевелить, хотелось лишь лежать и ничего больше. Но как можно лежать, когда у потолка висит что-то необычное. Оно висит в его доме, и с этим нужно что-то делать. А что можно сделать со светлым пятном? Мозг явно притормаживал. Тогда парень разобрался со свечением просто, по-солдатски. С трудом приподнявшись, он запустил в светящийся прямоугольник ботинком и с чувством исполненного долга откинулся на подушку, чтобы заснуть до утра.
Проснувшись в 6 утра абсолютно бодрым, Николай вспомнил о странном ночном событии. Событие было, мягко сказать, неординарное, не каждую ночь прямоугольники светятся. Но сам по себе прямоугольник почему-то волновал мало, больше удивляло другое, удивляла внезапно навалившаяся лень. Почему он не смог встать с дивана и рассмотреть странное свечение? Такого казуса раньше с ним не случалось. Опыт и практика, приобретённые за годы обучения в военном училище, до сих пор помогали ему сконцентрировать все имеющиеся силы на достижении поставленной цели. Может это был всего лишь сон? Нет, один ботинок аккуратно стоит возле дивана, другой валяется перед дверным проёмом. То, что в памяти остались подробные размеры прямоугольника, говорит в пользу реальности события и отметает подозрения о разыгравшемся воображении. Алкоголь, выпитый накануне, здесь совсем не причём.
Удивить парня было трудно. Каждому явлению есть здравое объяснение, а если его нет, то это значит, что просто ты его пока не знаешь. В детстве сразу за его домом начинался лес. Никто из взрослых не учил мальчика лесным премудростям, и мальчик сам постигал жизнь леса. Удивляться было чему, и после удивительных открытий, совершённых тогда, всё остальное удивительным уже не казалось. У парня уменьшилась острота восприятия к необъяснимым явлениям.
Однажды ещё ребёнком он стоял на опушке возле кустов. Вокруг была утренняя тишина, даже птицы слегка приутихли. Вдруг в кустах раздался громкий треск ломающихся сучьев и топот. Создавалось впечатление, что через кусты прямо в его сторону пробирается большой и страшный зверь. Тогда мальчик испугался не на шутку. В действительности страшным зверем оказался обыкновенный ёжик. Маленький такой и безобидный. Ёж мало чего боялся и совсем не таился. Удивительно, как такой маленький зверёк может издавать столько шума? Случай сохранился в памяти на всю жизнь. Не всё бывает таким, чем поначалу представляется.
События прошедшей ночи Николай тоже попытался воспринять критически. Ночью он испытывал страх? Ну и что, это нормальное рабочее состояние. Страх он воспринимал как необходимое для человека чувство самосохранения, не более, но и не менее. Удивило абсолютное нежелание двигаться, возникшее у него во время странного свечения. Вот это по-настоящему было странно. Такого состояния он пока ещё не испытывал ни разу.
Со временем событие, не имеющее здравого объяснения, забылось. Человек забывает обо всём, что не имеет практического применения в повседневной жизни. Пару раз он ещё вспоминал о нём и даже описал его во всех красках приятелям за рюмкой водки, но на этом и всё. Вначале память определила его в разряд, имеющий второстепенное значение, а затем и вовсе отодвинула на задворки. Подробности события постепенно стёрлись. Оно так бы и осталось странным и туманным воспоминанием – то ли было, то ли не было, если бы не последовавшее за ним продолжение.
2. Съёмная квартира
Возможно ли путешествие во времени? Хотя бы теоретически. Праздный вопрос, скажете вы. Звучит, примерно, так же, как и «Есть ли жизнь на Марсе?». Откуда нам знать про Марс, если мы с Землёй ещё не разобрались? Зачем нам знать о возможностях путешествий во времени, если нам в своём времени проблем хватает? Если вы рассуждаете именно так, значит, данная проблема никогда не становилась лично вашей, значит, вы никогда не сталкивались лицом к лицу с этой проблемой. А вот Николай столкнулся, и этот вопрос для него был далеко не праздным. Проблема была реальной, реальнее не придумаешь, он её увидел, почувствовал и осознал.
Николай был человеком молодым, как может себя ощущать молодым человек в свои 26 с небольшим лет. Больше четверти века за плечами, а в жизни ещё не определился. В смысле с профессией у него было всё в порядке, он был кадровым офицером вооружённых сил. Окончил военное училище в 1989-м году и сейчас, в 1994-м, был старшим лейтенантом, готовился к присвоению очередного воинского звания «капитан». С профессией всё в полном ажуре, а вот с личной жизнью…
Ещё пару лет назад он об этом даже не задумывался. В свободное от службы время парень переодевался в гражданскую одежду и начинал «куролесить». Посещал он и приличные увеселительные заведения, и дешёвые забегаловки. Имел знакомых и приятелей и там, и там. Друзей, правда, было мало. В смысле настоящих друзей, ради которых он был готов пожертвовать своими интересами и которые были готовы на определённые жертвы ради него. Именно таких друзей у него было всего трое – один одноклассник и двое сослуживцев из соседнего батальона, один из которых два года назад уволился по сокращению. Постоянной дамы сердца тоже не было. То есть такой дамы не было совсем и не было никогда. Девушек было много, а вот дамы сердца – нет.
Внешний вид у молодого человека совсем не был отталкивающим. Николай был нормальным рослым и крепким парнем. Не красавец, конечно, но это смотря с кем сравнивать. Если сравнивать с Голливудскими звёздами, плакаты которых в последнее время продавались на каждом углу, то последние бесспорно оставались в выигрыше. А если сравнивать со среднестатистическими молодыми людьми, то Николай был вполне себе конкурентоспособен.
Характер у парня был покладистым. Ни злостью, ни завистью он не страдал. Не пытался во чтобы то ни стало доказать свою правоту. Считал, что каждый человек имеет право на собственное заблуждение. К спорам относился спокойно, по-философски, к азартным играм – абсолютно равнодушно. Когда приходилось наказывать своих подчинённых, по его глазам было видно, что он это делает без особого желания, вынужденно.
Карьеризм для него был чужд, что странно и необычно для офицера. На втором году службы, в звании лейтенанта, он временно исполнял должностные обязанности командира роты. Пробыл в таком качестве больше года, даже деньги за должность получал, но особого желания к продвижению по службе не проявил, и на должность прислали другого человека. Уже в звании старшего лейтенанта вернулся к своему взводу. Сейчас история повторилась, он снова временно исполняет обязанности командира роты, правда, ситуация стала немного другой, время бежит, и нужно получать звание капитана. Звание получить, конечно, хочется, а вот прогибаться перед начальством – нет. Характер, доставшийся по наследству, не позволяет выпячиваться и выслуживаться. Противно и стыдно, в первую очередь стыдно перед самим собой.
Поиск своего счастья во внеслужебное время тоже результатов пока не принёс. Любовь ускользала как призрак. Может, искал не там? Но надежда, как говорится, умирает последней, и парень не унывал. Возраст у него был вполне себе подходящий. В таком возрасте мужчины видят сексуальных женщин немного не так, как они выглядят на самом деле. И не в тех позах, в которых они в данный момент находятся, и не в той одежде. Спроси такого парня, во что была одета девушка, которую он «пожирал глазами» пять минут назад. Он вполне может ответить вопросом на вопрос.
- А она была одета?
Если бы такой парень был художником, скорее всего, он изобразил бы эту девушку в мужской полупрозрачной рубашке, одетой на голое тело и застёгнутой на пару пуговиц. Она наверняка, слегка прогнувшись и закинув голову назад, обеими руками поправляла бы копну волос, ниспадающих за плечи. А может, одетая в короткую женскую сорочку, склонилась бы, расправляя кровать. Хотя, на самом деле, в тот момент, когда он её рассматривал, эта девушка была одета в пальто и шапочку и стояла в троллейбусе, держась одной рукой за поручень.
О поиске дамы сердца Николай начал задумываться всего полтора года назад, когда четвертак стукнул, а до этого ему было и так хорошо. Чаще всего после очередной тусовки Николай с одной из девушек возвращался на свою съёмную квартиру. Очередная съёмная квартира была так же не приспособлена для жизни, как и прошлая, да и позапрошлая тоже. Девушки в ней чувствовали себя неуютно и на следующее приглашение иногда отвечали:
- Нет уж, лучше ты к нам в общагу.
А иногда, к счастью реже, посмотрев на чрезвычайно скромный уклад жизни хозяина странного жилища, которое он называл квартирой, тихо исчезали навсегда, пожелав ему счастья и удачи в личной жизни.
За пять лет в этом городке Николай сменил семь квартир, причём шесть из них за первые три года. В этой задержался надолго – два года уже прожил. С прошлых мест жительства его под тем или иным предлогом просили съехать. Поводы были разные, а причина одна, и заключалась она, видимо, в том, что парень вёл слишком шумный образ жизни. Энергия лила через край и 4-х – 5-и часов сна в сутки вполне хватало. В свою квартиру, как правило, он приходил исключительно переночевать, но бывало и так, что совсем не приходил, или приходил не один, а с большой и шумной компанией, которая «куролесила» всю оставшуюся ночь. Кому из хозяев такое понравится?
И вот два года назад, когда он в очередной раз искал новое жильё, прямо на улице к нему подошёл дедушка. Странный такой дедок. Ростом Николаю ниже плеча, слегка сгорбленная спина, седые волосы до плеч, из-под густых седых бровей выглядывают большие живые юркие глаза, на голове шляпа необычного образца с обвисшими не очень широкими полями, старенькая поношенная фуфайка странного элегантного фасона, неожиданно сочетающаяся со шляпой, штаны из грубой материи, возможно, изо льна. Штаны прямые, не галифе и не шаровары, но заправлены в обувь. В общем, сказочный, живописный персонаж, никак не вписывающийся в окружающую обыденность. Для полного колорита картины лаптей не хватало. Вместо лаптей на дедуле красовались сапоги. Скорее не сапоги, а сапожки, аккуратные такие, кожаные, со скромным, но гармоничным узором и аккуратными узорчатыми заклёпками. В руках посох. Не обыкновенная сучковатая палка, а оструганная и отшлифованная, в верхней части плавно переходящая в завитушку.
В такой странной и необычной для города одежде дед обязательно должен был притягивать к себе взгляды прохожих. Все местные жители должны были хотя бы удивиться его внешнему виду. Но почему-то внимания к своей персоне он совсем не привлекал и прекрасно вписывался в общий пейзаж улицы. Окружающие практически не замечали его. Вывод можно было сделать только один – он здесь живёт давно, и все к нему привыкли.
На улице светило по-весеннему яркое солнце, ни облачка, но холодновато, март-месяц. Снег ещё не растаял, немного осел и покрылся сверху жёсткой корочкой, называемой настом. По такому насту можно было свободно ходить по полям и лугам, в общем, куда угодно, не придерживаясь дорог и не используя лыжи. В некоторые годы он бывал настолько плотным, что по нему можно было ездить даже на мотоцикле и даже в тех местах, куда летом мотоцикл точно проехать не сможет. Интересное, надо сказать, явление природы, но кратковременное, случается лишь в марте. Солнце ещё немного припечёт, температура воздуха повысится, и влажная верхняя корка снежного покрова по утрам замерзать перестанет. Наст исчезнет и останется просто грязный весенний снег.
Дедушка пристально посмотрел Николаю прямо в глаза, словно рассматривая его мысли, затем оценивающе смерил парня взглядом и самодовольно так улыбнулся, как повар, заглянувший в корзину: «Гусь на месте, всё в порядке, можно приступать к приготовлению ужина».
- Здравствуйте, – смущённо поздоровался Николай, не вполне понимая, что нужно делать в таких ситуациях.
- И тебе здоровья желаю, – сказал дед и после короткой паузы продолжил слегка протяжно осторожным и дружелюбным тоном, – парнёк, а ты чего здесь выглядываешь? Потерял что?
Парня смутил не сам вопрос, а именно тон которым он был задан. Казалось, что дед разговаривает не со взрослым мужчиной, а с малолетним пацаном. Поэтому ответ прозвучал, немного резковато, как пояснение для непонятливого собеседника.
- Я служу… здесь… недалеко… в войсковой части… меня зовут Николаем… я ищу квартиру, – затем продолжил спокойнее, уже дружелюбно: – Вы случайно не знаете, по этой улице кто-нибудь квартиру сдаёт?
Дед перешёл на вполне нормальный тон, но всё равно немного тянул слова. Видимо, он так говорил всегда.
- А-а, ясно. А ты один, аль с семьёй?
- Я холостой.
Николай никак не мог понять причину своего волнения. Бывает такое, вроде бы всё в порядке, всё как обычно, а сердце начинает биться немного чаще, и волнение какое-то ощущается.
- Бессупружний значит, это плохо. Худо дело, никто тебе здесь квартиру не сдаст. Хотя… Парнёк ты вроде путный, – и более решительно, – пошли, покажу что.
Дед развернулся и шустро потопал по наезженной заснеженной и слегка подтаявшей дороге. На первый взгляд этот дедушка казался довольно старым – божий одуванчик, но ходил очень быстро, часто переставляя ногами. Николай за ним еле успевал. И зачем ему палка? Через полкилометра дошли до старинного дома. Окна расположены очень низко. Видимо, пол, как и во многих домах города, ниже уровня земли. Чем-то эти дома основательно засыпало в старые добрые времена.
- Это что, музей? – переведя дух, спросил Николай, удивлённо осматривая старинное здание.
Дед не ответил. Дышал он ровно и спокойно, иногда что-то бормоча под свой нос. Оно понятно, в годы его детства выживали лишь сильнейшие. Парень невольно прислушался: «Тоскует в горнице ворлица…».
- А кто такая – ворлица? – машинально спросил он.
- А… По-вашему – это девушка.
- По какому это – нашему? – оторопел Николай.
- По-современному. В старые времена слов было больше, чем теперь, и понятий тоже было больше. Веста, невеста, ворлица, дева, девица, девушка, девочка. У каждого слова было своё собственное понятие или оттенок понятия.
- Может не ворлица, а горлица? Я от старых людей так слышал.
- Это потом стало горлица, а поначалу ворлица было. Горлица, это всё равно что голубка. Хотя в разных местах и в разное время по-разному было. А теперь и вовсе перемешалось всё. Теперь всех девушками называют, даже замужних и имеющих детей. Могут и девочку маленькую женщиной назвать. Не чувствуют люди разницы. Вот ты, какие старые слова знаешь?
- Ну, к примеру – отрок.
- Отрок – все знают. Об этом в книжке написано, которую в школе изучают. А какое ты слово можешь сказать, что тебя переспросят?
- Я таких слов много знаю, например: шесток, голбец, куть, тябло, ларь, пестер, рундук, кутник.
- Нет, это всё не то. Эти слова из обихода не вышли. Вещей стало мало таких, которых эти слова обозначают. Вот слово – рундук, это лестничная площадка при спуске в скотный двор. Сколько таких домов осталось, где этот рундук есть? Ты мне слово скажи, которое забыто.
- Ну не знаю, – парень от быстрой ходьбы слегка вспотел, хотелось пить. – Допустим, парное или сукропное.
- Это ты про молоко что ли?
- Ну да. Свежее, из-под коровы – это парное, то есть молоко температуры тела. Если постояло в холодильнике и стало слишком холодным, его за полчаса перед едой выставляют в комнату, чтобы оно подсукропилось. И от комнатной температуры оно становится теплее, то есть сукропным. Если на плите подогревать, вкус меняется. А по свежести молоко бывает свежим, мозглым и кислым.
- Вот видишь, сколько можно сказать, одним словом. Поди, объясни какое молоко тебе нужно, если собеседник не знает такого сло́ва – сукропное. Раньше в старые добрые времена одно слово имело одно-единственное понятие и никакого другого или оттенок понятия. Все слова были однозначными. Зато это слово раскрывало суть понятия во всех его тонкостях. А сейчас услышал десяток слов вместо одного, а тонкостей так и не понял. Ключ – родник, ключ от замка и гаечный ключ, это всё ключи, и ничего схожего у них нет. Слово – ручка, тоже имеет три понятия. Старый русский язык был правильнее.
- А я слышал, что были слова, которые специально заменяли другими.
- Откуда у тебя такие познания? Ну, неважно. Да, такие слова встречаются. Но это немного другое. Их заменяли новыми словами, а не использовали уже имеющиеся. Слово – бер, заменили словом – медведь, то есть зверь, который мёдом ведает. Такого сло́ва – медведь, до этого вообще не было. Никто не стал бера называть уже имеющимся словом. Старинный русский язык мог бы стать универсальным промежутком при переводе с одного языка на многие другие языки. Перевёл на старинный русский с любого языка, подобрал нужные слова, а дальше голову ломать не нужно. Каждое слово имеет одно единственное значение.
- А зачем вообще нужно было бера в медведя переименовывать?
- Бер, крупный зверь, сильный и хитрый. Его боялись. Поди завали его одной рогатиной без ружья. Каждое слово имеет своё значение и накапливает силу от эмоций, которые при его произношении возникают. Слово – бер накопило в себе столько силы, что стало притягивать сам предмет. Говоря иначе, слово притягивало самого бера. Вспомнишь бера, он и появится. Поэтому слово и заменили. Слова силы всегда накапливают в себе силу от частого их употребления, но их очень мало. К ним, в том числе относятся и матерные слова.
- Слово – мат, тоже имеет три значения. Кстати, матерные слова на другие языки перевести можно?
- Всё можно. Окрас поменяется, но можно.
- А что такое мат вообще? Зачем он нужен? Почему некоторые слова говорить можно, а некоторые нельзя? Даже тогда, когда оба слова, и приличное, и матерное, обозначают одно и то же.
Дед задумался, вздохнул, обвёл взглядом маленький пятачок утоптанной земли, служащий двориком. Посмотрел из-под густых бровей на парня своими довольно крупными, но в то же время удивительно острыми глазами, как бы решая, сто́ит ли загружать этот далёкий от совершенства мозг лишней для него информацией. Присел на старенькую, топорной работы скамейку с потрескавшейся и поблёкшей от пережитых морозов краской и, наконец, заговорил.
- Всё в мире имеет свою маленькую долику силы. Объекты, явления, процессы, мысли. У некоторых эта долика больше, чем у остальных. Чаще к ним относятся такие темы, которые способствуют продолжению жизни, продолжению рода человеческого. За многие века часть силы от таких тем и понятий передаётся их названиям, то бишь словам. Как я уже говорил, часто это зависит от эмоций, которые возникают при произношении этих слов. Слова эти сами становятся носителями силы. Если такие слова использовать ежедневно в разговоре, то вполне возможно навлечь на себя влияние той силы. Влияние это бывает разное, но чаще всего пагубное, и обрекает оно человека на незаслуженные страдания. Поэтому люди с давних пор после длительного пользования таким словом, стали запрещать его к употреблению в обиходной речи и заменять другим, желательно несозвучным словом.
- Это что-то типа – табу?
- Да. Но на русском языке это звучит как – вето, то есть запрет. Некоторые запретные слова людьми забываются быстро, как например – бер, а некоторые нет. Не все люди осознают опасность. Поэтому мудрецы придумали другой выход, они назвали эти слова стыдными. Почти весь мат является словами силы.
- Почти? Значит не все?
- Да. Исключение составляют редкие случаи. Сила сло́ва или выражения утрачивается при появлении в нём юмора. Могу привести пример. До последних лет самым часто употребляемым матом было выражение: «Ёб твою мать ети́». Ети́ – это разновидность дикого человека покрытого густой шерстью, обликом своим напоминающего очень большую обезьяну. Он обитает в северных лесах. Это выражение «Ёб твою мать ети́» таит в себе вполне понятный смысл. Оно подразумевает, что мать человека, которому адресовано это выражение, имела телесную связь с обезьяной, следовательно, обезьяна и является его настоящим, м-м биологическим отцом. То есть человеку, которому это выражение было адресовано, иносказательно намекали, что он наполовину, по отцовской линии, является ети́, то есть обезьяной. Человеку обидно, когда его сравнивают с обезьяной. Благодаря юмору это выражение не имеет силы, и пользоваться им безопасно.
Николай посмотрел на собеседника, как говорится, «другими глазами». Непростой дед. Скорее всего, какой-нибудь профессор на пенсии. Богата Костромская область талантами. Наверное, приехал на родине побывать под старость лет. Такое часто бывает с людьми, оторвавшимися от родных мест. Поэтому окружающие на него внимания и не обращали, примелькался уже. И оделся он странно потому, что видимо так представляет себе современную одежду для сельской местности. Этот маленький городок он, видимо, к сельской местности и относит. Одежда скорее дачная, чем сельская или городская. Надо расспросить у местных об этом старичке.
Извините, дедушка, а как вас зовут?
- Меня та? Макаром.
- А по отчеству?
- Отца Прохором звали – дед интересно поднял вверх правую бровь.
- Макар Прохорович, а вы много языков знаете?
- Достаточно.
Дед поднялся, слегка кряхтя, скорее для поддержания имиджа старого человека, чем от тяжести. Плавно, медленно, но легко поднялся. Подошёл к незатейливому крылечку. Привычным жестом достал ключ, и не глядя, одним верным движением вставил его в замочную скважину внутреннего замка металлической входной двери. Не торопясь зашёл внутрь, приглашая за собой парня. Внутри было пыльно, на полу валялся мусор. Складывалось впечатление, что в помещении никто не жил уже лет сто. У Николая возникли некоторые сомнения. Он вообще был человеком не очень доверчивым. Может дед и не профессор вовсе. Может он бродячий аферист со стажем.
- Макар Прохорович, а документы на помещение у вас есть?
- Документы? – судя по голосу, дед искренне удивился, но глаза хитро блеснули, – а по кой тебе, парнёк, документы?
- Ну как же, Макар Прохорович? Вот я сюда принесу свои вещи, заселюсь, а завтра появится какой-нибудь «члюй» и скажет, что это его дом, что он хозяин и владелец, и то, что я вселился сюда незаконно. В общем, заставит меня отсюда съезжать. А куда я съеду?
- Не беспокойся внучок, документы должны быть.
Дед прошёл в гостиную, подошёл к пустому тяблу – это такая угловая треугольная полочка у потолка в «красном углу», в старых русских домах на него иконы с лампадками ставили, пошарил рукой и достал аккуратно сложенные бумаги. В бумагах Николай не разбирался, но там был адрес дома, квадратные метры комнат, имя и отчество его нового знакомого, на последней странице была печать. Сделка состоялась. За проживание в этой квартире и не просто в квартире, а в отдельном одноэтажном кирпичном доме, дед взял недорого, но за шесть месяцев вперёд. Парень сразу же заселился, практически на следующий день перевёз вещи. Прибрался, конечно, и тябло снял, но больше ничего не делал. Никакого ремонта, даже обои наклеивать не стал. Однако бурно отпраздновал новоселье.
Хитрый дедок через полгода, в сентябре, появился снова. Одет он был точно так же, как при первой встрече. Зашёл, замер в прихожей, но не как каменный истукан, а как кошка перед прыжком, украдкой принюхался, взял деньги за четыре месяца вперёд, сказал, что появится месяцев через шесть или девять и ушёл, даже от чая отказался. После его ухода Николай старательно нюхал во всех комнатах, но ничего странного не почувствовал. Обыкновенный запах осенней сырости. Да, он был неприхотлив в обстановке, но чистоту соблюдал всегда, и дом был крепким, гнилью не пахло. Да и одна из девчонок заставила его навести в доме порядок. Каждые полгода дед появлялся регулярно.
Старинный дом снаружи был вполне нормальным и вписывался в общую архитектуру маленького городка центральной полосы России. А вот обстановка в самой квартире… Хотя тоже, смотря с чем сравнивать. Если сравнивать с его прошлыми местами вре́менного жилья, то здесь был просто Рай. Николай при желании, конечно, мог бы создать что-нибудь более достойное, но такого желания не было. Старшина роты, старший прапорщик, один раз зашёл к нему в гости и предложил отделать квартиру как «ленкомнату» силами четырёх талантливых солдат, но Николай отказался. «Ленкомната» его роты была лучшей в батальоне. Её стены обшили гладкой рейкой вагонкой, рельефными узорами и покрыли лаком. Так же оформили каптёрку и туалет. В туалете даже пальмы паяльной лампой нарисовали. Но одно дело «ленкомната» в казарме, другое дело квартира. Излишества здесь ни к чему. В жилище имеется всё необходимое.
Квартира состояла из крохотной прихожей, очень просторной гостиной с высоким потолком и маленькой кухни с низким потолком. Куда исчезло пространство над низким потолком кухни, было архитектурной загадкой. Спальни не было, и спать приходилось в гостиной. К необходимым вещам относились: в кухне маленький столик, табуреты и электроплита. Холодильник был ни к чему, «сухпай» не портится. В гостиной большой раскладной диван и довольно большой телевизор, который стоял на полу. Телевизор вполне современный, цветной, с кнопками на панели. Николай включал его пару раз от скуки. В прихожей стоял старый шифоньер.
Жизнь бурлила, и телевизор пылился в углу без дела. Первые годы после военного училища он вообще просто «отрывался по полной программе». Городок, конечно, был невелик, но выбор свободного времяпровождения для молодого парня ничем не ограничивался. Можно было завалиться в ресторан «Галич», зайти в кафе «Галактика», а иногда, очень редко, в кафе «Север», можно было пойти на одну из двух дискотек или просто устроить небольшой «сабантуй» на квартире одного из приятелей. Ещё можно было позвать приятелей к себе домой, что раньше случалось довольно часто. Галактику он тоже посещал нередко, даже картинку в предыдущей квартире возле дивана повесил с названием некогда популярной песни «Мы – дети галактики». После переезда в эту последнюю квартиру он немного успокоился, перебесился. Но развлечений всё равно хватало. До телевизора дело не доходило.
Жить в этом доме вдали от хозяина жилья, к тому же не имея соседей через стенку, было здо́рово. Многие сослуживцы завидовали такому удачному заселению. Но парня дом слегка настораживал. Одна из странностей этого дома состояла в том, что в первую же проведённую там ночь, Николай увидел необычный сон, и этот сон теперь повторялся с завидной регулярностью, примерно раз в месяц. Не то чтобы каждое 2-е или 17-е число, хаотично конечно, тем не менее повторялся. Дело в том, что сны вообще очень редко повторяются, а несколько повторений одного и того же сна событие исключительное и невероятное. После первого повторения Николай удивился, после второго задумался, после третьего купил себе сонник.
Снился куст сирени. Засохший куст, необычный. Ветви тонкие, длинные и сухие. От корня отходили пять стволов, и лишь одна ветвь каждого из стволов была жива. Не самая длинная, не самая толстая, средненькая веточка с небольшими, но густо растущими листочками. Она жива была от корня до макушки, а на макушке цвела кисть. Именно по этим пяти кисточкам и было понятно, что куст является именно сиренью. А без кисточек как поймёшь? Листочки нужно вблизи рассматривать, а куст был в нескольких шагах. Пять стволов отходили от одного корня и каждый из них много раз густо раздваивался. Все ответвления были сухими, и лишь одна единственная жилка в каждом из них, выделяясь зелёной листвой, петляла ломаной линией от корня к соцветию. Вдалеке виднелись ещё подобные кусты.
В соннике не было ничего похожего. Сирень, конечно, была, и куст был, но засохшего куста не было. Была написана уйма абсолютно пустой информации о любви и поиске себя, но ничего конкретного. Сонник ничего не дал, кроме разочарования. Предсказания они для чего нужны? Чтобы можно было что-то исправить, подготовиться к каким-то событиям. А если сонник ничего не даёт, значит и сон бесполезен. Ни урока, ни пользы из него не извлечёшь. О бесполезных вещах и думать не сто́ит. Хотя можно, действительно, прислушаться к совету сонника и поискать себя.
И вот однажды год назад, в мае, после очередного поиска себя он вернулся домой в час ночи. Гульнуть в выходной день было не вредно, а может даже и полезно, учитывая нервную и напряжённую работу. Да и случалось это всё реже и реже. День, вечер, а позже и ночь удались на славу. Днём он зависал у приятелей, вначале у Димы, а затем у Миши. Вечером цветными огнями и оглушающими звуками его встретила дискотека. Он там не бывал уже давно. В преддверии наступления сезона каникул и отпусков студентки, что называется, отрывались «на полную катушку». Скучно не было. Затем он и его приятели познакомились с девчонками. Ближе всех к дискотеке находилась съёмная квартира Лёхи, молодого лейтенанта из 3-го батальона, командира взвода, и все решили продолжить вечер уже там.
Пару месяцев назад Николай уже побывал в гостях у Лёхи. С субботы на воскресенье он «зависал» у Лёхи-летёхи «до упора». Ничего хорошего из этого не получилось. Он тогда ушёл домой в 6 утра. В это время ещё играла музыка, и пара человек пыталась танцевать. Остальные спали, как придётся и где придётся. Уходя, хотел взять с собой понравившуюся девчонку, но та только мычала и просила дать ей поспать. Спала она, уютно устроившись в уголке на полу. Нести её на плече до своей квартиры было чересчур нагло. Да и что с ней делать, с куклой резиновой. Ещё несколько часов назад симпатичная и шустрая девчонка выглядела слегка страшновато. Тушь на ресницах начала растекаться, черты лица осунулись, и Николай ушёл один.
В этот раз повторения не хотелось. Причём ночь была не с субботы на воскресенье, как прошлый раз, а с воскресенья на понедельник. В восемь утра нужно быть в части на разводе. Николай летёхой уже давно не был, ему стало скучно, и под осуждающими взглядами девчонок он «срулил». Прямо с дискотеки направился домой. В час ночи он уже был в своей съёмной загадочной квартире. Спать осталось четыре часа.
Раздеваться не хотелось, и парень завалился спать на диван, едва сняв ботинки. В таком состоянии он мог спать довольно долго. Нормальное для него было состояние, обычное. Ничто не могло ему помешать, но помешало. Через полчаса крепкого и здорового сна его что-то разбудило – не шум и не какие-либо другие внешние раздражители, он их просто игнорировал, а, скорее всего, это было чувство страха или что-нибудь подобное. Несколько секунд он тупо смотрел перед собой в пустоту. Затем понял, что смутно видит потолок, а это было невозможно – на окне стояла светомаскировка. Пока мозг соображал, глаза уже искали источник света и нашли. Над входом в гостиную висело странное светящееся пятно, розовое или синеватое, или и то, и другое одновременно. Яркое, сантиметров тридцать в высоту и около метра в ширину. Прямоугольным его назвать можно было весьма условно. Внутреннее сияние скрадывало форму и очертания.
Николай хотел подняться, но всё тело налилось неимоверной тяжестью. Течение времени замедлилось, не хотелось даже пальцем шевелить, хотелось лишь лежать и ничего больше. Но как можно лежать, когда у потолка висит что-то необычное. Оно висит в его доме, и с этим нужно что-то делать. А что можно сделать со светлым пятном? Мозг явно притормаживал. Тогда парень разобрался со свечением просто, по-солдатски. С трудом приподнявшись, он запустил в светящийся прямоугольник ботинком и с чувством исполненного долга откинулся на подушку, чтобы заснуть до утра.
Проснувшись в 6 утра абсолютно бодрым, Николай вспомнил о странном ночном событии. Событие было, мягко сказать, неординарное, не каждую ночь прямоугольники светятся. Но сам по себе прямоугольник почему-то волновал мало, больше удивляло другое, удивляла внезапно навалившаяся лень. Почему он не смог встать с дивана и рассмотреть странное свечение? Такого казуса раньше с ним не случалось. Опыт и практика, приобретённые за годы обучения в военном училище, до сих пор помогали ему сконцентрировать все имеющиеся силы на достижении поставленной цели. Может это был всего лишь сон? Нет, один ботинок аккуратно стоит возле дивана, другой валяется перед дверным проёмом. То, что в памяти остались подробные размеры прямоугольника, говорит в пользу реальности события и отметает подозрения о разыгравшемся воображении. Алкоголь, выпитый накануне, здесь совсем не причём.
Удивить парня было трудно. Каждому явлению есть здравое объяснение, а если его нет, то это значит, что просто ты его пока не знаешь. В детстве сразу за его домом начинался лес. Никто из взрослых не учил мальчика лесным премудростям, и мальчик сам постигал жизнь леса. Удивляться было чему, и после удивительных открытий, совершённых тогда, всё остальное удивительным уже не казалось. У парня уменьшилась острота восприятия к необъяснимым явлениям.
Однажды ещё ребёнком он стоял на опушке возле кустов. Вокруг была утренняя тишина, даже птицы слегка приутихли. Вдруг в кустах раздался громкий треск ломающихся сучьев и топот. Создавалось впечатление, что через кусты прямо в его сторону пробирается большой и страшный зверь. Тогда мальчик испугался не на шутку. В действительности страшным зверем оказался обыкновенный ёжик. Маленький такой и безобидный. Ёж мало чего боялся и совсем не таился. Удивительно, как такой маленький зверёк может издавать столько шума? Случай сохранился в памяти на всю жизнь. Не всё бывает таким, чем поначалу представляется.
События прошедшей ночи Николай тоже попытался воспринять критически. Ночью он испытывал страх? Ну и что, это нормальное рабочее состояние. Страх он воспринимал как необходимое для человека чувство самосохранения, не более, но и не менее. Удивило абсолютное нежелание двигаться, возникшее у него во время странного свечения. Вот это по-настоящему было странно. Такого состояния он пока ещё не испытывал ни разу.
Со временем событие, не имеющее здравого объяснения, забылось. Человек забывает обо всём, что не имеет практического применения в повседневной жизни. Пару раз он ещё вспоминал о нём и даже описал его во всех красках приятелям за рюмкой водки, но на этом и всё. Вначале память определила его в разряд, имеющий второстепенное значение, а затем и вовсе отодвинула на задворки. Подробности события постепенно стёрлись. Оно так бы и осталось странным и туманным воспоминанием – то ли было, то ли не было, если бы не последовавшее за ним продолжение.
