Каталог книг издательства "Москва" > Поэзия (стихи) > Габриэле Д’Аннунцио и классическая итальянская поэзия конца XVIII – начала XX века. Выпуск III > Фрагмент книги
Триеры[2] самофракской[3] нос украсит,
Должна приплыть ко мне, где мир не гасит
Все двадцать лет усилий моих жарких,
Нигде иначе, как в живых антеннах
Средь леса, что рожден у побережья
В огне, напротив Альп[4], безмолвных, нежных
И вечно белых, гордых, дерзновенных,
При встрече ей скажу: «Добро от пляжа
Приехать, где питаются Кабиры[5],
От острова, у Эвро[6] что напротив.
Эллады я последний сын[7], и даже
Я пил, как из груди, от древней лиры,
Но пьян огнем я демона тех дебрей.»
Вершина Альп[10] крутых тебе покорна.
Со скал твоих, как к Стиксу[11] ночью черной,
Сползает белый Феба[12] жрец, немея.
Скала крутая, что твердà навечно,
Рисует твою пеплу с ветром, Нике!
Твоей одежды мощь и Солнца блики
Живят нам голый камень бесконечно.
Когда у Лун[13] на море вечер рдеет,
И, как в крови, Черàджола[14] сверкает,
Что под горою старшей дышит скромно,
То кажется – из камня вмиг успеет
Твой вспыхнуть пыл, и надо мной взлетает,
Я слышу, вихрь от радости огромной.
Дрожит соленый воздух, словно пламень,
С сосны упала шишка в тишь, как камень,
И слышен скрип смолы глухой всё ближе,
В грязи свистит флейтистка из болота[15],
Скрипит она по сорго[16] и по ряске –
Крадешь внезапно мое сердце в ласке,
Биенья пусть охвачено полетом,
Стервятник-Солнце, слава тебе, слава –
Ко мне бросаясь, ты несешь когтями
На берег огненный[17], где я себя упрячу!
Лицо я подниму, хоть в сердце лава,
И сквозь моих ресниц прикрытых пламя
Я вижу мир в моей кровѝ горячей.
Расселся на песке он, там, где пена
Кипит, и чешуя на Солнце в венах.
Зашел я там, где встретят рыбу боги[19].
Небесна, как индиго, грудь большая,
Но серебром горит спина у чуда,
Жует всю зелень моря он, как блюдо,
Слюну с отрыжкой горькою мешая.
Сожмет своей ладонью он широкой
Ракýшку, и дудит он, что есть силы,
Глаза и щёки, шея распухают.
И рев идет средь вод к земле далекой.
Дрожат у Лун[20] все Альпы, как могилы.
И дифирамбы по груди порхают.
Сначала пусть в груди взорвется грозно
От жара сердце, словно плод граната.
Ты зреть останови, о мое Лето,
В кленовых балках гроздья, чтобы поздно
Принес цветы безвременник прокля́тый.
Прижми к груди своей ты крепкой с силой
Сентябрь нежный, чтоб не скрылся милый.
Своею грудью задуши, о Лето,
Корзин и чàнов мàстера[21] ты где-то.
Фригийца Марса[22] на сосне висящей,
А на земле кровавой нож разящий
Богов, с двойной что флейтой рядом вложен.
О Глафк[23], собрал я с содроганьем это
И, горькую судьбину забывая,
Осмелясь иной раз, в саду играю
Тайком под моим лавром песни Лета.
Смотрю вокруг я часто – коль увижу,
Не явится ль Бессмертный[24] вдруг сначала,
Но не дрожит моя губа в повязке[25].
Священный ужас – волосы всё выше,
Но сжалась грудь моя, и твердо встало
Как вихрь, дыханье Марса гордо в маске.
Увядших роз по персикам подгнившим,
И смерти, и испорченного меда.
Сейчас болото как цветок, что тает
В грязи под Солнцем, август озарившим –
Вот душной смерти сладкая природа.
Со мной лягушки рядом замолкают.
И в тишине здесь пузырьки всплывают.
Тростинки, тот же самый, что у хитрых
Шнурков, и воск в них сильно пахнет медом.
Ребячий звук – лишь краткое забвенье
Для сердца чуткого; игру не любит
Нетрудную, и в легкий сон не тянет.
И ты не горожанин Агридженто[27],
Что звался Мидас[28], победитель в Дельфах.
И не тебе даст Чèза[29] песнь большýю.
Афина[30] от очей лишь твердых, ясных
Сперва сплела напев такой, в день самый,
Когда мечом Медузу[31] отрубили[32].
Услышала крик с плачем Эвриàны[33],
В шипенье что змеином доносились
На место казни; плач тот был ужасен.
А стоны Сфèны[34] воздух, словно стрелы,
Пронзили, и вот все прямые змеи
Герою златородному[35] грозили.
Родился так напев тысячеглавый
В кровавый день, и собралà Паллада[36]
Его, для человека приспособив.
И тростники из рощи Орхомèна[37]
Украсила пластинами из бронзы,
Чтоб сделать звук всё более могучим.
Сломайте флейты тонкие, ребята –
Нам не дадут они великой песни.
Найдите в море мне кривых ракýшек.
И научу я вас, как перед бурей
Из бýччин[38] можно извлекать глубоких
Мелодию от тысяч моих сýдеб.
По морю Средиземному витает.
Вслед колее за кораблем жарчайшей.
Любая скорость с ветром лишь сравнится.
Глас человечий любит вихрь в командах.
Шум слышен кораблекрушений вечных
С презреньем, чтобы было молчаливым
То давнее его[40] паденье в море.
Её[41] я видел сверху, всю на Запад.
Сидел я в лодке, два весла хватая.
А на носу мой Деспот[42] разместился
И тщательно следил мою заботу.
Меж ним и мной внезапно я увидел,
Явилась как нагая тень Икара.
Почти волны морской был цвет у тела,
Но солнечно глаза его сияли.
Грудь юную еще пересекали
Крест-накрест там две красные полоски,
Что крылья уж связали через плечи,
Как перевязь в пурпýре без оружья.
«О Деспот», – я сказал, – «то брат мой давний.
Его попытки обновлять люблю́ я
Средь неизвестного. Непобежденный[43],
Дай эту[44] мне меж бездны и высот!»
_________________________________________________
[1] По смыслу речь идет о богине победы Нике
[2] Т.е. корабля с тремя рядами весел
[3] Из Самофракии – греческого острова на севере Эгейского моря
[4] Имеются в виду Альпы Апуанские – часть Апеннин в пределах Тосканы
[5] Участники т.н. «Кабирских мистерий», которыми в древности была известна Самофракия
[6] Точнее, Эврос – сейчас одна из периферийных единиц Греции, у границы с Турцией
[7] Автор, видимо, намекает на свое частое обращение к древнегреческой мифологии в своей поэзии
[8] Чаще пеплон (ср. род) – в Древней Греции легкая верхняя женская одежда без рукавов
[9] Статуя Нике, сейчас находится в Лувре
[10] Апуанских
[11] В древнегреческой мифологии – река в подземном царстве
[12] В оригинале Аполлона, при переводе использовано его второе имя в версификационных целях
[13] Луни – коммуна в Италии (в Луниджане, провинция Специя, у границы с Тосканой)
[14] Гора в Апуанских Альпах
[15] Автор имеет в виду лягушку
[16] Техническая культура из злаковых, применяется, в частности, для изготовления веников
[17] Тот же берег, что в «Морской победе»
[18] В древнегреческой мифологии бог-вестник морских глубин, в его честь назван крупнейший спутник планеты Нептун
[19] Тело Тритона состояло из трех частей – рыбы, коня и человекоподобной
[20] См. сноску 13
[21] Имеется в виду мастер принадлежностей для сбора винограда, который происходит именно в это время
[22] Точнее, Марсий – в греческой мифологии сатир, пастух, который вызвал Аполлона на музыкальный поединок и был им за это наказан, на что и намекает автор в сонете
[23] Или Главк – морское божество в греческой мифологии
[24] По смыслу речь идет о самом Аполлоне
[25] Принадлежность флейтиста
[26] В этом стихотворении т.н. «декадентская» тематика выражена очень ярко
[27] Город в Сицилии, основан древнегреческими колонистами
[28] Фригийский царь
[29] В оригинале Чезия – по смыслу автор так называет Афину
[30] У древних греков богиня мудрости и военного искусства
[31] Здесь говорится о первой из трех сестер-горгон
[32] Имеется в виду подвиг Персея
[33] Вторая горгона
[34] Третья горгона
[35] Намек на миф о происхождении Персея из золотого дождя, которым обернулся Зевс, чтобы проникнуть к Данае
[36] Второе имя Афины
[37] Точнее, Орхоменòс – небольшой город к северо-западу от Афин, поселение на данном месте существовало еще в доисторическую эпоху
[38] Духовой инструмент из группы медных, использовавшийся в древнеримской армии
[39] Сын Дедала, которому тот сделал крылья
[40] Икара
[41] Тень
[42] По-видимому, художественное определение того, кто вдохновлял автора
[43] Т.е. Деспот
[44] Попытку
Фрагмент книги "Габриэле Д’Аннунцио и классическая итальянская поэзия конца XVIII – начала XX века. Выпуск III"
Морская победа
Коль та[1], что в опереньях своих яркихТриеры[2] самофракской[3] нос украсит,
Должна приплыть ко мне, где мир не гасит
Все двадцать лет усилий моих жарких,
Нигде иначе, как в живых антеннах
Средь леса, что рожден у побережья
В огне, напротив Альп[4], безмолвных, нежных
И вечно белых, гордых, дерзновенных,
При встрече ей скажу: «Добро от пляжа
Приехать, где питаются Кабиры[5],
От острова, у Эвро[6] что напротив.
Эллады я последний сын[7], и даже
Я пил, как из груди, от древней лиры,
Но пьян огнем я демона тех дебрей.»
Каменная пèпла[8]
Немой богине, что без рук и шеи[9],Вершина Альп[10] крутых тебе покорна.
Со скал твоих, как к Стиксу[11] ночью черной,
Сползает белый Феба[12] жрец, немея.
Скала крутая, что твердà навечно,
Рисует твою пеплу с ветром, Нике!
Твоей одежды мощь и Солнца блики
Живят нам голый камень бесконечно.
Когда у Лун[13] на море вечер рдеет,
И, как в крови, Черàджола[14] сверкает,
Что под горою старшей дышит скромно,
То кажется – из камня вмиг успеет
Твой вспыхнуть пыл, и надо мной взлетает,
Я слышу, вихрь от радости огромной.
Стервятник – Солнце
В мечтах и думах, коль иной раз вижу –Дрожит соленый воздух, словно пламень,
С сосны упала шишка в тишь, как камень,
И слышен скрип смолы глухой всё ближе,
В грязи свистит флейтистка из болота[15],
Скрипит она по сорго[16] и по ряске –
Крадешь внезапно мое сердце в ласке,
Биенья пусть охвачено полетом,
Стервятник-Солнце, слава тебе, слава –
Ко мне бросаясь, ты несешь когтями
На берег огненный[17], где я себя упрячу!
Лицо я подниму, хоть в сердце лава,
И сквозь моих ресниц прикрытых пламя
Я вижу мир в моей кровѝ горячей.
Тритон[18]
Тритон, в чешуйках, был учитель строгий.Расселся на песке он, там, где пена
Кипит, и чешуя на Солнце в венах.
Зашел я там, где встретят рыбу боги[19].
Небесна, как индиго, грудь большая,
Но серебром горит спина у чуда,
Жует всю зелень моря он, как блюдо,
Слюну с отрыжкой горькою мешая.
Сожмет своей ладонью он широкой
Ракýшку, и дудит он, что есть силы,
Глаза и щёки, шея распухают.
И рев идет средь вод к земле далекой.
Дрожат у Лун[20] все Альпы, как могилы.
И дифирамбы по груди порхают.
Плач по лету
Не уходи, о Лето мое, Лето!Сначала пусть в груди взорвется грозно
От жара сердце, словно плод граната.
Ты зреть останови, о мое Лето,
В кленовых балках гроздья, чтобы поздно
Принес цветы безвременник прокля́тый.
Прижми к груди своей ты крепкой с силой
Сентябрь нежный, чтоб не скрылся милый.
Своею грудью задуши, о Лето,
Корзин и чàнов мàстера[21] ты где-то.
Флейтист
Нашел неосторожного я кожуФригийца Марса[22] на сосне висящей,
А на земле кровавой нож разящий
Богов, с двойной что флейтой рядом вложен.
О Глафк[23], собрал я с содроганьем это
И, горькую судьбину забывая,
Осмелясь иной раз, в саду играю
Тайком под моим лавром песни Лета.
Смотрю вокруг я часто – коль увижу,
Не явится ль Бессмертный[24] вдруг сначала,
Но не дрожит моя губа в повязке[25].
Священный ужас – волосы всё выше,
Но сжалась грудь моя, и твердо встало
Как вихрь, дыханье Марса гордо в маске.
Средь ила[26]
Средь ила в камышах уж дух витаетУвядших роз по персикам подгнившим,
И смерти, и испорченного меда.
Сейчас болото как цветок, что тает
В грязи под Солнцем, август озарившим –
Вот душной смерти сладкая природа.
Со мной лягушки рядом замолкают.
И в тишине здесь пузырьки всплывают.
Многоголовая
Сломайте флейты. Лён, что вместе свяжетТростинки, тот же самый, что у хитрых
Шнурков, и воск в них сильно пахнет медом.
Ребячий звук – лишь краткое забвенье
Для сердца чуткого; игру не любит
Нетрудную, и в легкий сон не тянет.
И ты не горожанин Агридженто[27],
Что звался Мидас[28], победитель в Дельфах.
И не тебе даст Чèза[29] песнь большýю.
Афина[30] от очей лишь твердых, ясных
Сперва сплела напев такой, в день самый,
Когда мечом Медузу[31] отрубили[32].
Услышала крик с плачем Эвриàны[33],
В шипенье что змеином доносились
На место казни; плач тот был ужасен.
А стоны Сфèны[34] воздух, словно стрелы,
Пронзили, и вот все прямые змеи
Герою златородному[35] грозили.
Родился так напев тысячеглавый
В кровавый день, и собралà Паллада[36]
Его, для человека приспособив.
И тростники из рощи Орхомèна[37]
Украсила пластинами из бронзы,
Чтоб сделать звук всё более могучим.
Сломайте флейты тонкие, ребята –
Нам не дадут они великой песни.
Найдите в море мне кривых ракýшек.
И научу я вас, как перед бурей
Из бýччин[38] можно извлекать глубоких
Мелодию от тысяч моих сýдеб.
Всё выше и выше
Икара[39] тень еще средь волн горячихПо морю Средиземному витает.
Вслед колее за кораблем жарчайшей.
Любая скорость с ветром лишь сравнится.
Глас человечий любит вихрь в командах.
Шум слышен кораблекрушений вечных
С презреньем, чтобы было молчаливым
То давнее его[40] паденье в море.
Её[41] я видел сверху, всю на Запад.
Сидел я в лодке, два весла хватая.
А на носу мой Деспот[42] разместился
И тщательно следил мою заботу.
Меж ним и мной внезапно я увидел,
Явилась как нагая тень Икара.
Почти волны морской был цвет у тела,
Но солнечно глаза его сияли.
Грудь юную еще пересекали
Крест-накрест там две красные полоски,
Что крылья уж связали через плечи,
Как перевязь в пурпýре без оружья.
«О Деспот», – я сказал, – «то брат мой давний.
Его попытки обновлять люблю́ я
Средь неизвестного. Непобежденный[43],
Дай эту[44] мне меж бездны и высот!»
[1] По смыслу речь идет о богине победы Нике
[2] Т.е. корабля с тремя рядами весел
[3] Из Самофракии – греческого острова на севере Эгейского моря
[4] Имеются в виду Альпы Апуанские – часть Апеннин в пределах Тосканы
[5] Участники т.н. «Кабирских мистерий», которыми в древности была известна Самофракия
[6] Точнее, Эврос – сейчас одна из периферийных единиц Греции, у границы с Турцией
[7] Автор, видимо, намекает на свое частое обращение к древнегреческой мифологии в своей поэзии
[8] Чаще пеплон (ср. род) – в Древней Греции легкая верхняя женская одежда без рукавов
[9] Статуя Нике, сейчас находится в Лувре
[10] Апуанских
[11] В древнегреческой мифологии – река в подземном царстве
[12] В оригинале Аполлона, при переводе использовано его второе имя в версификационных целях
[13] Луни – коммуна в Италии (в Луниджане, провинция Специя, у границы с Тосканой)
[14] Гора в Апуанских Альпах
[15] Автор имеет в виду лягушку
[16] Техническая культура из злаковых, применяется, в частности, для изготовления веников
[17] Тот же берег, что в «Морской победе»
[18] В древнегреческой мифологии бог-вестник морских глубин, в его честь назван крупнейший спутник планеты Нептун
[19] Тело Тритона состояло из трех частей – рыбы, коня и человекоподобной
[20] См. сноску 13
[21] Имеется в виду мастер принадлежностей для сбора винограда, который происходит именно в это время
[22] Точнее, Марсий – в греческой мифологии сатир, пастух, который вызвал Аполлона на музыкальный поединок и был им за это наказан, на что и намекает автор в сонете
[23] Или Главк – морское божество в греческой мифологии
[24] По смыслу речь идет о самом Аполлоне
[25] Принадлежность флейтиста
[26] В этом стихотворении т.н. «декадентская» тематика выражена очень ярко
[27] Город в Сицилии, основан древнегреческими колонистами
[28] Фригийский царь
[29] В оригинале Чезия – по смыслу автор так называет Афину
[30] У древних греков богиня мудрости и военного искусства
[31] Здесь говорится о первой из трех сестер-горгон
[32] Имеется в виду подвиг Персея
[33] Вторая горгона
[34] Третья горгона
[35] Намек на миф о происхождении Персея из золотого дождя, которым обернулся Зевс, чтобы проникнуть к Данае
[36] Второе имя Афины
[37] Точнее, Орхоменòс – небольшой город к северо-западу от Афин, поселение на данном месте существовало еще в доисторическую эпоху
[38] Духовой инструмент из группы медных, использовавшийся в древнеримской армии
[39] Сын Дедала, которому тот сделал крылья
[40] Икара
[41] Тень
[42] По-видимому, художественное определение того, кто вдохновлял автора
[43] Т.е. Деспот
[44] Попытку
